* * *
Я собрал все свое мужество и, как это обычно случалось, когда я делал что-нибудь или слегка храброе или очень глупое, мой мозг отделился от тела. Я как будто смотрел на себя со стороны, когда помахал рукой судье и крикнул: "Я следующий!".
До этого момента я был невидимкой, теперь же все взгляды обратились ко мне.
- Какой у тебя план? - прошептала Эмма.
План у меня имелся, но я был так поглощен его обдумыванием, что не успел поделиться им с Эммой и Шэроном, а теперь у меня и вовсе не было времени, чтобы изложить его. Что, наверное, было и к лучшему. Я боялся, что он мог прозвучать глупо, или, что еще хуже, невыполнимо, и тогда у меня сдали бы нервы.
- Думаю, будет лучше, если я просто покажу вам, - ответил я. - Но это точно не сработает, если мы не добудем те ключи.
- Не волнуйся, Ксавьер как раз занимается этим, - откликнулся Шэрон.
Мы услышали писк, взглянули вниз и увидели крысу, вопросительно глядевшую на нас, держа в зубах кусочек сыра.
Шэрон поднял ее и отругал:
- Ключи, я сказал, а не сыр!
- Я их достану, - заверила меня Эмма. - Только обещай, что вернешься оттуда целиком.
Я пообещал. Она пожелала мне удачи и поцеловала в губы. Я посмотрел на Шэрона, который склонил голову на бок, как бы говоря "Надеюсь, ты не ждешь и от меня поцелуя?". Тогда я рассмеялся и пошел к бойцам.
Они разглядывали меня с ног до головы. Я был уверен, они подумали, что я спятил, и, тем не менее, ни один из них не остановил меня. В конце концов, если этот неподготовленный юнец, который даже не собирается принимать амбро перед боем, хочет броситься на чудовище и немного измотать его, почему бы им не принять этот подарок. А если я и погибну, что ж, я всего лишь раб. Это заставило меня возненавидеть их и напомнило обо всех похищенных странных, чьи извлеченные души плавали сейчас в склянках, которые они все сжимали в руках, что разозлило меня еще сильнее. Я постарался направить эту злость на непоколебимую решимость и собраться, но она больше отвлекала.
И все же. Пока человек с ключами отпирал клетку, я всмотрелся в себя и обнаружил к своему удивлению и восторгу, что меня не терзают сомнения, не преследуют видения моей неминуемой гибели, и не захлестывают волны ужаса. Я встречался с этой пустóтой и смог управлять ей уже дважды, и это будет третий раз. Несмотря на злость, я был невозмутим и спокоен, и за этим спокойствием я обнаружил нужные мне слова, которые только и ждали, чтобы я их произнес.
Человек открыл дверь, и я шагнул внутрь клетки. Он еще не успел закрыть ее за мной, а пустóта уже направилась ко мне, гремя цепью, как рассерженное привидение.
Что ж, язык, не подведи меня.
Я поднял руку, чтобы прикрыть рот, и произнес на гортанном языке пустóт:
- Стой.
Пустóта остановилась.
- Сидеть, - велел я.
Она села.
Волна облегчения прокатилась по мне. Не о чем было беспокоиться: устанавливать связь заново было так же легко, как брать поводья старой послушной клячи. Контролировать этого монстра было немного похоже на борьбу с кем-то, кто был меньше меня: он был прижат и извивался, чтобы вырваться на свободу, но моя сила так превосходила его, что он почти не представлял опасности. Но теперь та легкость, с которой я контролировал пустóту, стала своего рода проблемой. Не было другого простого способа вытащить ее из клетки, кроме как заставить всех поверить, что она мертва и больше не представляет угрозы, и не будет способа заставить всех поверить, что она умерла, если моя победа достанется мне слишком легко. Я был тощим, не усиленным амброзией подростком; я не мог просто шлепнуть ее и заставить рухнуть на землю. Чтобы эта уловка сработала, мне нужно было устроить шоу.
Как я могу "убить" ее? Естественно, не голыми руками. Пробежавшись взглядом по клетке в поисках вдохновения, я заметил нож, который выронил предыдущий боец, когда его приложило об металлический столб. Пустóта сидела рядом со столбом, что представляло проблему, так что я зачерпнул пригоршню гравия, внезапно побежал к ней и бросил ее.
"Угол", - велел я, снова прикрывая рот.
Пустóта развернулась и метнулась в угол, что выглядело так, словно моя горсть камней напугала ее. Затем я бросился к столбу, схватил с земли нож и отпрыгнул. Эта небольшая демонстрация храбрости заслужила мне чей-то одобрительный свист из толпы.
"Злись", - велел я, и пустóта заревела и замахала языками, словно взбешенная моим смелым выпадом. Я бросил взгляд назад, чтобы найти в толпе Эмму, и заметил, что она крадется к человеку с ключами.
Хорошо.
Мне надо было заставить ситуацию выглядеть сложной для меня.
"Нападай", - приказал я, и когда пустóта сделала несколько прыжков в моем направлении, я велел ей выбросить язык и схватить меня за ногу.
Она так и сделала, язык ужалил мою ногу и дважды обвился вокруг икры. Тогда я велел пустóте свалить меня на землю и потащить к себе, сам в это время притворяясь, что отчаянно пытаюсь за что-нибудь ухватиться.
Я оказался возле железного столба и обхватил его руками.
"Тяни вверх", - приказал я, - "не сильно".
Хотя мои слова были малосодержательными, пустóта, похоже, в точности поняла, что я имел в виду, как будто вообразив картинку у себя в голове и произнеся слово или два вслух, я мог передать целый параграф информации. Так что, когда пустóта потащила меня вверх, в то время как я цеплялся за столб, и подняла мое тело в воздух, это было именно то, что я представлял.
"А у меня неплохо получается", - подумал я с некоторым удовольствием.
Я вырывался и стонал несколько секунд, что, я надеялся, выглядело так, словно мне по-настоящему больно. Затем я отпустил столб. Толпа, ожидая, что меня вот-вот убьют, и это, скорее всего, будет самый короткий матч, начала улюлюкать и выкрикивать обидные прозвища.
Пришло время провести коронный номер.
"Нога", - велел я. Пустóта снова захлестнула языком мою ногу.
"Тяни".
Она начала тащить меня к себе, пока я извивался и брыкался.
"Рот".
Она распахнула свою пасть, словно пытаясь заглотить меня целиком. Я быстро извернулся и ударил ножом по языку, обвившему мою лодыжку. На самом деле я не порезал пустóту, а просто велел ей быстро отпустить меня и закричать, как будто я действительно это сделал. Пустóта послушалась, пронзительно визжа и сворачивая языки обратно в рот. Для меня это выглядело как плохая пантомима: между моей командой и откликом пустóты был зазор не меньше секунды, но очевидно толпа купилась. Насмешки превратились в возгласы одобрения, - матч, кажется, становился все интереснее, а у неудачника, в конце концов, возможно, появился шанс на победу.
Надеясь, что это не выглядит как сцена драки из низкобюджетного боевика, я принял боевую стойку и обменялся с пустóтой парой выпадов. Я кинулся на нее, а она сбила меня с ног. Я замахнулся на нее ножом, а она отпрянула. Она выла и хлестала по воздуху языками, пока мы кружили друг напротив друга. Я даже заставил ее поднять меня языком в воздух и (осторожно) трясти, до тех пор, пока я (понарошку) не воткнул в язык нож, и она (возможно слишком осторожно) опять не выронила меня.
Я рискнул снова поискать взглядом Эмму. Она стояла в середине группы бойцов, возле человека с ключами. Она зажестикулировала мне ребром ладони поперек горла.
Хватит валять дурака.
Точно. Пора заканчивать. Я глубоко вздохнул, набрался храбрости и приготовился к грандиозному финалу.
Я побежал на пустóту с занесенным ножом. Она хлестнула по моим ногам языком, который я перепрыгнул, затем прицелилась другим языком - в мою голову. Я пригнулся.
Все как я и планировал.
Предполагалось, что дальше я перепрыгну еще через один язык, а затем притворюсь, что бью пустóту ножом в сердце, но вместо этого ее язык ударил меня прямо в грудь. Он врезался в меня со всей силой боксера-тяжеловеса, опрокинув на спину и выбив весь воздух из легких. Я лежал, оглушенный, силясь сделать вдох, а толпа разочарованно взвыла.
"Назад", - пытался сказать я, но мне не хватало воздуха.
И вот она уже нависла надо мной с широко распахнутыми челюстями, ревя от злобы. Пустóта скинула мой ошейник, пусть и ненадолго, и она не была в восторге. Мне необходимо было вернуть контроль и быстро, но ее языки пригвоздили две мои руки и одну ногу к земле, а ее арсенал сверкающих зубов приближался к моему лицу. Я только-только смог вздохнуть и втянул в себя полные легкие тошнотворной вони пустóты, и вместо слов закашлялся.
И тут бы мне пришел конец, если бы не странная анатомия пустóт: к счастью, она не могла сомкнуть свои челюсти вокруг моей головы с высунутыми наружу языками. Ей нужно было отпустить мои конечности, прежде чем она смогла бы откусить мне голову, и в тот момент, когда я почувствовал, что ее язык отпустил мою руку, руку, до сих пор сжимающую нож, я сделал единственное, что смог придумать, чтобы защититься. Ткнул ножом вверх.
Лезвие вонзилось глубоко в горло пустóты. Она пронзительно завизжала и скатилась с меня, размахивая языками и пытаясь вытащить нож.
Толпа сошла с ума от возбуждения.
Я смог наконец-то вдохнуть полные легкие чистого воздуха, сел и увидел, что пустóта извивается на земле в нескольких ярдах от меня, а из ее раненой шеи хлещет черная кровь. Я осознал, без капли удовлетворения, которое мог бы почувствовать при иных обстоятельствах, что я, вероятно, убил ее. По настоящему убил, что даже близко не соответствовало плану. Краем глаза я видел Шэрона, трясущего открытыми ладонями: универсальный жест, который должен был означать "Ты только что все испортил!".
Я встал, полный решимости спасти то, что еще возможно. Восстановив контроль над пустóтой, я приказал ей расслабиться. Сказал ей, что она не чувствует боли. Постепенно она перестала биться, и ее языки распластались по земле. Затем я подошел к ней, вытащил окровавленный нож из раны и высоко поднял, чтобы показать толпе. Зрители завопили и разразились аплодисментами, а я изо всех сил старался выглядеть торжествующим, в то время как на самом деле чувствовал себя проигравшим. Я до смерти боялся, что я только что провалил план по спасению наших друзей.
Человек с ключами открыл дверь клетки, и двое мужчин вбежали внутрь, чтобы осмотреть пустóту.
"Не шевелись", - пробормотал я, пока они обследовали ее: один целился в нее из дробовика, а второй потыкал в нее палкой, а затем поднес ладонь к ее ноздрям.
"И даже не дыши".
Она не дышала. На самом деле, пустóта так отлично притворялась мертвой, что я и сам бы поверил в это, если бы не продолжающаяся держаться связь между нами.
Мужчины купились на обман. Проверявший пустóту отбросил палку, поднял мою руку, как в боксерском матче, и объявил меня победителем. Толпа снова одобрительно загалдела, и я увидел, как из рук в руки начали переходить деньги; те, кто ставили против меня, разочарованно ворчали и раскошеливались на проигрыш.
Вскоре зрители начали заходить в клетку, чтобы поближе взглянуть на мертвую по их мнению пустóту. Эмма и Шэрон были среди них.
Эмма бросилась мне на шею.
- Все нормально, - поспешила успокоить меня она. - У тебя не было выбора.
- Она не мертва, - прошептал я ей. - Но она сильно ранена. Я не знаю, сколько она протянет. Мы должны вытащить ее отсюда.
- Тогда хорошо, что мне удалось раздобыть вот это, - прошептала она в ответ, всовывая мне в карман кольцо с ключами.
- Ха! - воскликнул я. - Ты - гений!
Но когда я повернулся, чтоб открыть цепь пустóты, я увидел, что меня от нее отделяет уже целая толпа желающих подойти к ней. Всем хотелось поближе взглянуть на чудовище, прикоснуться к нему, взять прядь волос или горсть пропитанной кровью земли на память. Я начал проталкиваться сквозь людей, но меня постоянно останавливали, чтобы пожать руку или похлопать по спине.
- Это было невероятно!
- Повезло тебе, парень!
- Ты точно не принимал амбро?
Все это время я как заклинание бубнил под нос команды для пустóты, приказывая ей оставаться на земле и притворяться мертвой, потому что чувствовал, как она начинает вертеться, словно маленький ребенок, которого заставляют слишком долго сидеть неподвижно. Она была встревожена и ранена, и требовалась каждая лишняя капля моей сосредоточенности, чтобы удержать ее от того, чтобы не вскочить и не наполнить свои челюсти всей этой соблазнительной странной плотью, что окружала ее.
Когда я, наконец, подобрался к пустóте и принялся искать замок, чтобы открыть ее цепь, я услышал голос амбродилера. Я обернулся и увидел его жуткую бородатую маску в нескольких дюймах от своего лица.
- Думаешь, я не знаю, чем ты тут занимаешься? - заявил он. Его охранники встали у него по бокам. - Думаешь, я слепой?!
- Понятия не имею, о чем вы, - ответил я.
На какую-то тошнотворную секунду я подумал, что он раскусил меня и знает, что пустóта на самом деле не мертва. Но его люди даже не смотрели на нее.
Он сгреб меня за воротник:
- Никто не сбывает товар там, где я! - прошипел он. - Это мое место!
Люди начали пятиться от нас. У этого парня была явно плохая репутация.
- Никто нигде ничего не сбывает, - услышал я голос Шэрона за спиной. - Просто успокойся.
- Ты не обхитришь хитреца! - рявкнул дилер. - Ты заявился сюда, утверждая, что он "свежее мясо", что никогда не дрался до этого даже с медвежонком, и тут такое?! - он махнул рукой в сторону лежащей пустóты. - Да не поверю ни за что!
- Оно мертво, - огрызнулся я. - Если хотите, идите, проверьте сами.
Дилер отпустил мой воротник и вместо этого вцепился обеими руками мне в горло.
- ЭЙ! - услышал я возглас Эммы.
Охранники направили на нее дула ружей.
- Я задам тебе единственный вопрос, - прошипел дилер. - Что ты продаешь?
Он начал сдавливать мне горло.
- Продаю??? - прохрипел я.
Он вздохнул, раздраженный оттого, что ему приходится объяснять:
- Ты пришел в мое заведение, убил мою пустóту, и пытаешься убедить моих клиентов, что им не нужен мой товар?
Он подумал, что я был конкурирующий с ним наркоторговец, который явился, чтобы украсть его бизнес. Безумие.
Он сильнее сдавил мне шею:
- Отпусти мальчика, - попросил Шэрон.
- Если ты не на амбро, тогда на чем? Что ты продаешь?
Я попытался ответить, но не смог. Я покосился на его руки. Он понял намек и слегка ослабил хватку.
- Говори! - великодушно разрешил он.
Что я сказал потом, вероятно прозвучало для него как хриплый кашель.
"Того, что слева", - произнес я на языке пустóт.
И тогда пустóта поднялась и села прямо, словно оживший монстр Франкенштейна, и те несколько странных, что все еще торчали рядом, закричали и отбежали. Дилер обернулся, и я ударил его кулаком в маску. Охранники не знали в кого стрелять первым: в меня или в пустóту.
Эти мгновения нерешительности и погубили их. За то время, что заняло у них, чтобы повернуть головы, пустóта метнула все три языка в ближайшего охранника. Один разоружил его, а остальные два обхватили вокруг талии, подняли в воздух и воспользовались им как тараном, чтобы сбить с ног другого охранника.
Теперь остались только я и дилер. Похоже, до него дошло, что именно я контролирую пустóту. Он упал на колени и стал умолять.
- Это может быть и твое заведение, - заявил я ему, - но это - моя пустóта.
Я заставил ее обернуть один язык вокруг его шеи и сказал ему, что мы уходим вместе с пустóтой, и он сможет остаться в живых, только если даст нам уйти с миром.
- Да, да, - согласился он срывающимся голосом. - Да, конечно…
Я открыл замок и снял с пустóты цепь. Под взглядами толпы Эмма, Шэрон и я вывели хромающую пустóту через открытую дверь клетки. Дилер шел перед нами, приказывая: "Не стрелять! Никому не стрелять!", так внятно как мог, с языком пустóты, охватывающим его шею.
Мы закрыли клетку за собой, заперев внутри большинство зрителей, а затем прошли через амбропритон, тем же путем, что пришли до этого, и вышли на улицу. У меня было искушение остановиться и разгромить запасы амбро, которые были у дилера, но я решил, что это не стоило риска. Пусть подавятся ими. Кроме того, возможно, лучше было не тратить эту штуку, если существовал хоть малейший шанс, что все эти похищенные души когда-нибудь воссоединятся со своими владельцами.
Дилера мы бросили на четвереньках в канаве. Он хватал ртом воздух, а его маска болталась на одном ухе. Мы уже собирались оставить это гнусное место позади, когда я услышал тонкое ворчание и вспомнил про медвежат гримов.
Я оглянулся на них, разрываясь. Они натянули свои цепи, пытаясь пойти с нами.
- Мы не можем, - поторопил меня Шэрон.
Я, возможно, и оставил бы их, если бы не встретился взглядом с Эммой. "Сделай это", - прошептала она одними губами.
- Это займет всего секунду, - сообщил я.
В итоге, это заняло пятнадцать, пока пустóта выдергивала столб, к которому были привязаны медвежата, и к этому времени у входа в амбропритон уже собралась группа разозленных амброманов. Но это, похоже, того стоило, потому что, когда мы убегали, медленно, обремененные преследующими нас медвежатами, за которыми волочились и цепи и столб, моя пустóта, безо всякого вмешательства с моей стороны, подхватила их на руки и потащила с собой.