В документально-художественной книге известного немецкого публициста разворачивается полная драматизма история германского подводного флота в период Второй мировой войны. Основываясь на большом количестве источников, автор рассказывает о малоизвестных и практически незатронутых в литературе ее сторонах. В частности, он уделяет большое внимание судьбам знаменитых асов-подводников.
Книга написана живым, ярким языком и рассчитана на широкий круг читателей.
Содержание:
-
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ОСЛЕПЛЕННЫЕ ВЕРОЙ В ПОБЕДУ - (осень 1939 года - лето 1940 года) 1
-
ЧАСТЬ ВТОРАЯ - ПРЕДВЕСТНИКИ ПОРАЖЕНИЯ - (лето 1940 года - весна 1942 года) 19
-
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - НЕОТВРАТИМОЕ ВОЗМЕЗДИЕ - (лето 1942 года - весна 1943 года) 30
-
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - ТОРЖЕСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ - (лето 1943 года - май 1945 года) 38
-
Примечания 48
Пауль Герберт Фрейер
МОРСКИЕ ВОЛКИ ГИТЛЕРА
ПОДВОДНЫЙ ФЛОТ ГЕРМАНИИ В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ОСЛЕПЛЕННЫЕ ВЕРОЙ В ПОБЕДУ
(осень 1939 года - лето 1940 года)
"Атения"
С северо-запада накатывали огромные валы. Порывистый ветер скручивал и швырял вверх кружева пены на гребнях волн. В конце августа погода в Северной Атлантике как обычно не радовала. Правда, волны вздымались не так высоко как, например, в октябре, когда в ложбинах между ними вполне могла разместиться небольшая вилла на четыре семьи, а вода бурлила как в кастрюле на огне, но все равно ощущение было далеко не из приятных.
Из-за сильной качки "У-30" не могла идти полным ходом. Черные лохматые волны с яростным гулом непрерывно обрушивались на притопленную палубу, накреняя субмарину то вправо, то влево. Гулко ударяя об основания ограждения рубки, они обдавали брызгами не только 88-миллиметровую пушку, но и мостик. Стоявшие на нем люди всякий раз инстинктивно пригибались, но это им ничуть не помогало. По мокрым лицам больно хлестали шнурки капюшонов не менее мокрых штормовок, соль разъедала глаза, покрывала тонкой коростой бороды.
- Чертова погода! - в сердцах произнес двадцатишестилетний командир подводной лодки, обер-лейтенант Лемп.
Стоявший рядом старший помощник резко наклонился при очередном ударе волны и согласно кивнул:
- Вот именно!
Затем он выпрямился и раздраженно пробормотал:
- Не пойму, за каким дьяволом Дениц погнал нас в Атлантику. Это что, маневры или?..
Шум ветра заглушил последние слова, но Лемп по движению губ понял его и с высокомерной улыбкой ответил:
- Не будьте столь наивны, дружище! Какие еще маневры, когда нам выдали полный боекомплект.
- Вы полагаете, на этот раз мы не просто пугаем?
Лемп промолчал, и тогда старший помощник продолжил, обращаясь как бы к самому себе:
- Если поляки не пойдут на уступки, как поведет себя Англия? И что мы можем противопоставить "томми", кроме нескольких старых посудин?
- Кто первый выстрелит, мой дорогой, тот и окажется в выигрыше, - четко произнося каждое слово, заявил Лемп. - Неужели вы всерьез полагаете, что мы будем просто болтаться туда-сюда в отведенном нам квадрате?
Тут по его лицу хлестнуло пенными брызгами, он выругался и, сплевывая соленую воду, крикнул в рубочный люк:
- Скажите коку, пусть приготовит кофе. Только очень крепкий. Ясно?
Потом он вновь расправил плечи, вытер ладонью слезящиеся глаза и, уставившись в собеседника невидящим взглядом, вне всякой связи с предыдущим разговором, сказал:
- А с водой-то у нас проблемы. Той, что в цистернах, можно только ноги мыть.
Старший помощник промолчал. Находившиеся также на мостике сигнальщики многозначительно переглянулись.
Взошедшее неяркое солнце высветило с правой стороны четкую линию горизонта.
Ветер несколько ослаб, но шедшую в надводном положении лодку по-прежнему сильно качало.
В рубочном люке послышались лязгающие о ступеньки шахты шаги, но вместо кока из проема высунулся штурман и, силясь перекричать шум ветра, заорал во все горло:
- По радио передают экстренное сообщение, господин обер-лейтенант!
Лемп быстро повернулся и буквально скатился по трапу в центральный пост. Возле радиорубки толпились свободные от вахты матросы и старшины. Обер-лейтенант кое-как растолкал их и протиснулся к радиоприемнику.
Все замерли в напряженном молчании, вслушиваясь в заглушаемый грохотом волн и гулом дизелей отрывистый голос диктора. Когда он замолк, загремел военный марш. Радист привычным движением уменьшил громкость. Несколько минут люди молчали, не сводя глаз с командира. Наконец старшина механиков не выдержал и осторожно спросил:
- Значит, воюем с Польшей? А что же тогда предпримут англичане?
Лемп уже давно понял, какова истинная цель военно-морских маневров "Северное море". Еще утром 22 августа субмарина под его командованием вышла из Вильгельмсхафена. Аналогичный приказ получили все командиры боеспособных немецких подводных лодок. Запечатанный конверт давно хранился в сейфе в его командирской каюте. Лемп уже неоднократно участвовал в такого рода операциях.
Фриц-Юлиус Лемп родился в 1913 году в семье офицера дислоцировавшихся в Китае германских колониальных войск и уже в восемнадцать лет добровольно пошел служить на флот. Через семь лет он возглавил команду подводной лодки "У-30". Сделать такую быструю карьеру было тогда довольно сложно, и уже поэтому Лемп резко выделялся среди гораздо более старших по званию и возрасту остальных офицеров подводного флота. Однако командование не без оснований возлагало на Лемпа особые надежды. Его субмарина участвовала в блокаде побережья Испании в период бушевавшей на ее территории гражданской войны. Тогда Германия и Италия поддержали выступившего против правительства Народного фронта генерала Франко. Она находилась в учебном плавании, когда в Мюнхене ведущие европейские державы заключили позорную сделку с Гитлером и согласились на расчленение Чехословакии.
Но на этот раз ситуация складывалась совершенно по-иному. После нападения на Польшу, казалось, уже ничто не могло предотвратить военный конфликт с Великобританией и Францией, чреватый для Германии совершенно непредсказуемыми последствиями. Как и все командиры немецких подводных лодок, Лемп не просто готовился к войне, он прямо-таки страстно желал ее. Судя по многим признакам, решение о начале военных действий было принято уже давно. Тем не менее несколько минут обер-лейтенант стоял молча и лишь судорожно сглатывал слюну. В его горле словно застрял тугой ком.
Возникла мучительная пауза.
Наконец Лемп собрался с духом и не терпящим возражений тоном приказал:
- Придется немного подождать, а пока все за работу! Немедленно проверить торпедные аппараты! Вахтенным смотреть в оба! Запомните, мы уже воюем!
Затем он, широко расставляя ноги и цепляясь за все, что попадалось под руку, добрался до центрального поста. Оттуда один за одним посыпались выкрикиваемые срывающимся голосом приказы. Низкорослого, узкоплечего кока, державшего в руках поднос с позвякивающими миниатюрными чашками, Лемп встретил раздраженным выкриком:
- Убирайтесь вон вместе с вашим вонючим пойлом и не показывайтесь мне больше на глаза!
Лемп постоянно отрабатывал со своей командой все варианты атак, выходов на дистанцию залпа и срочного погружения. Каждый из его подчиненных освоил все необходимые навыки и сотни, если не тысячи раз проделал соответствующие движения. Лемп был полностью уверен в них. Он умел читать между строк исходящие из штабных инстанций директивы и готовил экипаж именно к этому дню. В середине тридцатых годов многие немецкие юноши, завороженные увиденными на экране подвигами героев-моряков, выразили желание стать подводниками. Лемп тщательно выбирал из них наиболее способных и, как правило, пропускал мимо ушей заверения в преданности фюреру. Готовность безоговорочно выполнить любой приказ - вот что Лемпа интересовало в первую очередь. Теперь его субмарина была идеально подготовлена к подводной охоте за торговыми и боевыми кораблями стран - потенциальных противников нацистской Германии.
Три дня экипаж провел в изматывающем нервы ожидании вступления Британии в войну. Люди еле сдерживали себя. Лемп, подобно средневековому ландскнехту, мечтал о будущих победах и наградах и однажды даже высказал опасение, что англичане в конце концов струсят и объявят о своем нейтралитете. Однако постоянно находившийся рядом с ним в боевой рубке инженер-механик уверенно заявил, что до начала войны с Англией осталось лишь несколько часов. Кое-кто из членов экипажа понимал, что их втягивают в самую настоящую авантюру с неизвестным исходом. Сознавая невозможность изменить ход событий, они только пытались отогнать тревожные мысли. Остальных элементарное чувство страха тоже заставляло задуматься о будущем. Но постепенно им удалось преодолеть его. Ведь не зря все они по собственной воле выбрали эту участь. Правда, им ничего не сказали о том, что каждая из боевых операций подводных лодок связана со смертельным риском. Наоборот, молодым подводникам кружили голову высокопарные слова одного из главных персонажей фильма "Утренняя заря", который им совсем недавно демонстрировали на базе: "Мы, немцы, может, и не знаем, как жить, но зато хорошо знаем, как умирать".
Во всяком случае, члены команды "У-30" полагали, что смогут достойно встретить смерть. Они также твердо верили в свои силы и всерьез считали себя "наиболее достойными представителями высшей германской расы", отправившимися в крестовый поход с целью "отомстить за позорный Версальский мир", и для достижения победы были готовы нанести смертельный удар по таким "отсталым в культурном отношении народам", как англичане и французы.
Они еще не знали, что пришедшие к власти в 1933 году их нынешние кумиры ставили перед собой прежде всего захватнические цели. Во второй раз в XX веке Германия развязала войну за мировое господство.
К середине тридцатых годов Германия обогнала Англию и Францию по объему промышленного производства и вышла на первое в Европе и на второе (после США) место среди капиталистических государств. Правда, во второй половине 1938 года германская экономика испытала первые удары нового мирового экономического кризиса. Однако захват Австрии и Чехословакии, представлявший собой вопиющий факт нарушения условий Версальского договора, позволил существенно ослабить его воздействие на хозяйственные структуры Третьего рейха. Проводимая западными державами политика непрерывных уступок агрессору побудила окончательно уверовавшего в свою безнаказанность Гитлера приступить к следующему этапу насильственной перекройки карты мира. Но несмотря на стремительный рост численности вооруженных сил и завершение в основном комплекса мер по милитаризации экономики, объективный анализ ее предвоенного состояния показал, что нацистская Германия была не в состоянии вести длительную войну. Поэтому все военно-стратегические расчеты основывались на проведении молниеносных военных кампаний и разгроме противников поодиночке.
Германские подводники в большинстве своем ни о чем подобном даже не догадывались, поскольку командование ВМС как Веймарской республики, так и Третьего рейха хорошо помнило, что Ноябрьская революция началась с восстания на кораблях Флота Открытого моря. Поэтому оно использовало для пропагандистской обработки офицеров, старшин и матросов все средства идеологического воздействия. Сравнительно небольшая численность личного состава военно-морского флота позволяла осуществлять над ним практически тотальный контроль. В частности, экипажи подводных лодок комплектовались, выражаясь сухим канцелярским языком тогдашнего времени, исключительно из "лиц, прошедших проверку на политическую благонадежность". Главнокомандующий ВМС Редер, занявший этот пост до установления нацистской диктатуры, не слишком преувеличил, когда с гордостью заявил, что его подчиненные "прониклись духом национал-социализма" еще в 1928 году.
Но вернемся на борт "У-30". Последние часы ожидания показались экипажу вечностью.
Наконец, наступило третье сентября. Около трех часов дня на субмарине приняли радиограмму от командующего подводным флотом Деница. Лемп пробежал глазами расшифрованный текст с отметкой "передать вне всякой очереди", неторопливо сложил бланк вдвое и аккуратно разгладил пальцами сгиб. В соответствии с планом "X" всем немецким субмаринам предписывалось немедленно нанести удары по узловым центрам морских коммуникаций Великобритании, которая, как и присоединившаяся к ней чуть позже Франция, согласно своим союзническим обязательствам перед Польшей объявила Германии войну.
Лемп сорвал сургучные нашлепки с пакета, помеченного грифом "Совершенно секретно. Только для командира". Подобно всем остальным командирам подводных лодок, отправленных в конце августа в Атлантический океан, Ла-Манш и к северному побережью Англии, он уже давно знал содержание этой директивы.
"Молодцы, отлично подготовились, - подумал Лемп. - "Томми" уж точно рты разинут от удивления, когда мы влепим в борта их посудин первые "угри"".
В директиве указывалась зона оперативной ответственности его субмарины: от 54–57 градусов северной широты до 12–18 градусов западной долготы. Неподалеку от позиции "У-30" крейсировали броненосец "Дойчланд", позднее переименованный в "Лютцов", и корабль снабжения "Вестервальд". Их капитанам также было приказано начать охоту за торговыми кораблями противника или судами нейтральных стран, доставлявшими ему сырье или товары. Через этот морской квадрат проходили маршруты кораблей, следовавших из Северного канала в Северную Америку. В случае необходимости их следовало атаковать всеми имеющимися в распоряжении надводных и подводных рейдеров средствами, соблюдая, однако, нормы призового права.
Прочтя последнюю фразу, Лемп громко рассмеялся. Интересно, как они там в штабе представляют себе его действия? Выходит, он должен приказать торговому кораблю остановиться и дождаться, пока капитан доставит ему на шлюпке судовые документы? Бог ты мой! Он вспомнил многочисленные оперативные совещания на плавбазе "Гамбург". Дениц и его окружение не скупились на разного рода двусмысленные указания. В итоге всем стало понятно, что если корабль идет с потушенными огнями или непрерывно меняет курс, нет смысла тратить время на предупреждение. Он или везет на борту контрабандный груз, или вообще представляет собой судно-ловушку. Поэтому его следует незамедлительно отправить на дно залпом из всех носовых или кормовых торпедных аппаратов. Именно так и поступали наиболее прославленные немецкие подводники во время прошлой Мировой войны.
Снедаемого жаждой отличиться Лемпа в эти часы беспокоило только одно обстоятельство. Он очень боялся, что английские корабли, получив по радио сообщение о начале военных действий, изменят маршруты или будут скапливаться в портах, опасаясь выйти в море без охранения. Тем не менее настроение у обер-лейтенанта заметно улучшилось. Он прошелся по отсекам, перекидываясь парой-тройкой слов едва ли не с каждым членом экипажа. Тем самым давал понять, что они при любых обстоятельствах могут положиться на "старика".
- Что, боцман, надеюсь, не подкачаете? А то ведь тогда сынишке придется краснеть перед сверстниками. Но я постараюсь, чтобы он гордился вами.
- Так точно, не подведу, господин обер-лейтенант.
Лемп поднялся к выходному люку и резко повернул кремальеру. Тяжелая литая крышка поддалась далеко не сразу - видимо, она присосалась к резиновому ободу.
Обер-лейтенант изо всех сил нажал на нее и выбрался из черного зева шахты на мостик. Ветер заметно стих, море разгладилось, словно проутюженное гигантским катком. Шторм бушевал теперь где-то далеко, и субмарину лишь равномерно покачивало. Младший помощник лейтенант Хинт собрался согласно уставу доложить обстановку, но Лемп небрежным движением руки остановил его. Сигнальщики, непрерывно всматривавшиеся в мысленно разбитый ими на сектора горизонт, даже вздрогнули от неожиданности, услышав за спиной его веселый голос:
- Эй, парни, кто первый обнаружит посудину, по которой мы потом вмажем, получит от меня бутылку.
Сигнальщики, прищурив слезящиеся от напряжения глаза, продолжали разглядывать пустынное море. Вскоре их сменили. Но и эта вахта также ничего не обнаружила. Война с Англией продолжалась уже несколько часов.
- Есть! Вижу дым, - внезапно закричал обер-ефрейтор сигнальщиков и для убедительности ткнул рукой в нужном направлении.
Командир мгновенно поднес к глазам морской двадцатипятикратного увеличения цейсовский бинокль с двойными стеклами. Вдали из-за горизонта действительно поднималась едва различимая в надвигающихся сумерках струйка дыма.
Лемп как-то сразу оживился, приказал рулевому лечь на новый курс и крикнул сквозь люк в центральный пост:
- Эй, кто-нибудь, дайте сигнал тревоги!
По субмарине прокатилась тревожная дробь звонков. Несколько минут внизу грохотали тяжелые башмаки, слышался шум голосов, затем все стихло и центральный пост доложил на мостик:
- Лодка к бою готова.
В бортовом журнале немедленно отметили время: 19 часов 7 минут. Сумерки быстро сгущались, и еще недавно четко различимый горизонт таял в море.
- Обоим дизелям полный ход!
Вскоре клубы дыма были видны уже невооруженным глазом. Чуть позже в окулярах бинокля появились мачты и надстройки корабля.
Лемп с трудом унял нервную дрожь. Глядя на рассекающий пенистую воду острый форштевень, он задумчиво пробормотал:
- Только бы не нейтрал… только бы не нейтрал… Проклятье, какой же у него неудобный для стрельбы курс! - вдруг закричал он. - Судно, как и мы, идет на полной скорости! Нам к нему не подобраться!
Он уже хотел опустить бинокль, но в этот момент корабль резко изменил направление.
- Срочное погружение!
Протяжный гудок ревуна слился с громким шипением сжатого воздуха и клокотанием воды, заполнявшей балластные цистерны. На глубину лодка ушла с небольшим дифферентом на нос.
Лемп сдвинул фуражку на затылок и вытер платком потный лоб. Вдавив лицо в резиновую обшивку визира подводной стрельбы, он умело корректировал курс. Через несколько минут, с трудом сдерживая рвущийся из груди радостный крик, он почти спокойным голосом сказал:
- Да это же прогулочный лайнер. Большой пассажирский корабль. И движется прямо на нас.
В центральном посту сразу же воцарилась тишина. Слышалось только равномерное стрекотание и гудение приборов. Все взоры устремились на командира.
- Какая страна? - срывающимся голосом прохрипел, наконец, инженер-механик.
- Без разницы! Он идет без огней! Это наверняка "томми"!