Президент не успел закончить фразу - на его столе зазвонил телефон. Секретарь, стоявший рядом, снял трубку. "Звонят из оперативного штаба Белого дома, господин президент", - отчеканил секретарь. "Что там ещё?" - президент недовольно обернулся. "Служба безопасности передаёт сообщение CRITIC. Они говорят, что митингующие двинулись по Танло Роуд в сторону Капитолийского холма. Только что представители движения "Республиканская альтернатива" провели встречу с послом России, после чего толпа двинулась к Белому дому, скандируя: "Америка - для американцев", "Вы нас даже не представляете!". В комнате повисла пауза. "В сторону Белого дома, - задумчиво повторил Президент. - Это не больше четырёх миль…""
Дверь кабинета открылась. "Старший дежурный офицер оперативного штаба", - сухо отчеканил помощник, представивший посетителя, ожидавшего в приёмной. "Да, пусть заходит". В дверях показался невысокий, крепкий офицер. Перешагнув порог кабинета, он, вытянувшись, сходу начал докладывать: "Протестующие движутся колонной численностью более ста тысяч человек. Слышны выстрелы в воздух. Толпа заведена. Мы перекрыли Танло Роуд на пересечении с 37-й улицей. Там дальше изгиб на выходе к Висконсин-авеню, ещё несколько кордонов, дорога перегорожена полицейскими грузовиками, но сил явно недостаточно. Толпа снесёт первый кордон полицейских, которые, как вы и распорядились, даже не вооружены. А дальше полиция будет применять слезоточивый газ и водомёты, но силы явно неравны. К тому же есть другие подходы…" "Чего они хотят?" - остановил офицера президент. "Требуют немедленно прекратить все военные операции за пределами США, вывести американский воинский контингент отовсюду, где он на данный момент присутствует, закрыть все военные базы, находящиеся за пределами США, начать реформы образования, здравоохранения, повысить социальные выплаты, снизить налоги…"
"На проводе директор управления оборонной связью, - прервал доклад офицера секретарь у телефона, - извините, сэр, это срочно". Президент медленно встал с кресла и подошёл к столу. "Слушаю", - произнёс он, взяв трубку у секретаря. "Я только что совещался с министром обороны, и тот посоветовал позвонить вам, - раздался знакомый голос на другом конце провода. - У нас проблемы". "Да, это я уже понял, - произнёс президент с нескрываемым раздражением, - мы здесь по уши в проблемах, чёрт побери. Что у вас случилось?" "Господин президент, - после некоторой паузы продолжил директор, - министр обороны сообщает, что командование военных баз США, расположенных в Афганистане, Ираке, Греции, а также отдельные военные соединения вышли из-под его подчинения". "Заговор?" - вырвалось у президента. "Похоже, что да, - сухо ответил голос в телефоне. - Русские пообещали содействие в эвакуации всем, кто сложит оружие, через свою территорию. Вы же знаете, какие у них там сейчас проблемы. Их можно понять, мы бросили парней в такой ситуации…" "Да-да, я всё понимаю. Но это солдаты. И они давали присягу". "Командующие базами устроили видеобрифинг, на котором заявили, что они теперь подчиняются своим президентам, речь о Республике Техас, Калифорнии, Нью-Мексико…" "Да, я понял", - президент положил трубку.
Доклады сменяли один другой нескончаемым потоком. У президента начало стучать в висках, голова раскалывалась - телефон, устный доклад, мобильный. Снова телефон. Пока он говорил по телефону, в кабинете появились ещё докладчики. Обдумывая очередную порцию услышанного, президент всё же заметил, что кто-то пытается привлечь его внимание. "С вами срочно хочет переговорить заместитель министра национальной безопасности", - раздалось откуда-то сбоку. Перед ним появился мобильный телефон. "Слушаю". - "Крупные пожары на нефтеперегонных заводах в Филадельфии и Хьюстоне, а также выброс смертельно опасного хлора на нескольких химических заводах в штатах Нью-Джерси и Делавэр. Радикальные анархисты из организации "В наших Сердцах" выполнили свою угрозу. Они обещали устроить серию крупных терактов, если полиция начнёт разгон марша на Капитолий в Вашингтоне". - "Чёрт побери, грёбаные ублюдки, - вырвалось у президента. - Им-то что нужно, грязные недоноски. Обещали они… Какого хрена вы смотрели?" - вдруг практически заорал он в трубку. - "Мы знали о готовящихся терактах, но не знали, где точно это произойдёт…"
Президент с силой швырнул телефон на пол. "Уже начались столкновения?" - обратился он к двум новым офицерам, появившимся в дверях. "Да, сэр, есть жертвы с обеих сторон. Протестующие прорвали первые два кордона и подожгли грузовики коктейлями Молотова. Горящие машины временно заблокировали улицу, но и полицейским пришлось отойти. Большинство техники выведено из строя. Другая часть полицейской техники заблокировала выходы на Дюпон-Сёркл. Особенно горячо на Массачусетс-авеню, там протестующие жгут покрышки и не дают оттеснить их за пересечение с 20-й улицей. Нельзя допустить их к выходу на Коннектикут-авеню, это прямая дорога на…" "Достаточно", - закрыл ладонью глаза президент.
В кабинете повисла гробовая тишина. Прошло не больше минуты, но для находящихся здесь, рядом с президентом, в тяжёлые для Америки минуты, возможно, последние в истории государственности США, это время показалось вечностью. Тишину прервал голос секретаря у телефона: "Только что звонили из Пентагона, сэр. Они считают, что против США ведётся сетевая война. Они просят уточнить, кто нас атакует? Россия, Китай или коалиция стран? Сэр?"
Часть I
Мировая геополитика и сетевые войны
Мы создали первую и поистине глобальную мировую империю. И впервые в истории империя была создана преимущественно не военными средствами.
Джон Перкинс
Сражения эпохи постсовременности
Россия в войне. Но сегодня, в отличие от войн предыдущих эпох, враг неочевиден. И вместе с тем боевые действия ведутся против нас, идут вокруг нас, и мы зачастую становимся их участниками, а иногда невольно действуем на стороне противника. В XXI веке наши враги создали новое оружие: теперь, после стольких безуспешных попыток завоевать Россию, Запад ведёт против нас сетевую войну. И это не только и даже не столько война в сети Интернет, с его хакерами, вирусами и взломами, хотя и Интернет порой становится инструментом сетевой войны. Сетевые войны - это новейшая военная разработка Пентагона, позволяющая осуществлять захват территории и одерживать победу над противником без использования обычных вооружений. Средой для ведения сетевых войн является современное информационное общество, сформированное постмодерном информационное пространство, а результатом - полная военная победа над врагом ещё до начала "сражения". Хотя, собственно, сражения как такового, в привычном для нас понимании, не происходит. Оно осуществляется "в сумраке", незаметно для обычных людей, для непосвящённых, для нас с вами.
Таким образом, главная цель сетевой войны - это захват территории, установление контроля над ней без использования обычных, классических вооружений, а по возможности вообще без прямой военной агрессии. Прямое военное участие в сетевой войне возможно лишь на завершающей стадии, для того чтобы поставить точку, и здесь уже следует говорить о сетецентричной войне - способах ведения современных боевых действий вооружёнными силами США, возникших в контексте доминирования информационных технологий. Но главный смысл сетевой войны - это использование социальных сетей, не интернет-сетей, а сетей реального общества - социальных комьюнити реальных людей, реальных коллективов, групп, движений, организаций - для создания предпосылок, для формирования необходимого контекста. То есть для того, чтобы поставить перед фактом ту или иную территорию, государство или народ, что теперь они будут подчиняться иным стратегическим моделям, нужно подготовить общество - создать такой контекст, чтобы общество нормально или даже позитивно восприняло происходящие радикальные социальные и политические трансформации. В таком состоянии общество готово подчиняться новым смыслам, принимать чужую логику, а значит, может считаться завоёванным.
Одна из стадий сетевой войны - это формирование общественного мнения, общественных процессов таким образом, чтобы они либо не сопротивлялись происходящим трансформациям, либо даже соучаствовали в этих трансформациях, в изменениях основных параметров общества так, чтобы общество становились активным участником происходящих процессов.
Заказчиком подобных социальных трансформаций в большинстве случаев являются Соединённые Штаты Америки. С помощью подключения этих сетей - реальных социальных комьюнити на местности, в реальной среде - к своим технологическим моделям американские стратеги формируют нужный им контекст и достигают заранее определённых результатов. Таким образом устанавливается прямой стратегический контроль над территорией, государством, народом, целым геополитическим ландшафтом или регионом в интересах США с использованием населения этих пространств, которое включено в процессы социальной и идеологической трансформации и которое зачастую даже активно содействует им. Как минимум - не противодействует происходящим изменениям. В этом основной смысл и главный механизм сетевой войны - использование внутренней энергии общества для разрушения государства и захвата территории.
Сетевая война, называемая также "войной шестого поколения", - это технология победы в ситуации, когда противник даже не в состоянии воспользоваться своим вооружением для отражения агрессии, в том числе ядерным арсеналом. Война ведётся настолько незаметно, а победа настолько стремительна и очевидна, что никакое, даже самое современное, оружие и военная техника не находят себе применения в этой войне. Смена правящих режимов, "цветные революции", контроль над пространством, размещение военных баз и изменение общественного сознания масс - вот лишь некоторые результаты сетевых операций, ведущихся и "до", и "во время", и после того, как факт самого "события" можно признать свершившимся. Сетевые войны ведутся как против врагов, так против друзей и нейтральных сил, формируя поведение и тех, и других, и третьих. Это выигрыш битвы ещё до начала сражения.
Сегодня центром воспроизводства сетевых стратегий является именно Пентагон, основным заказчиком - правительство Соединённых Штатов Америки, а объектом воздействия - все страны мира, но в первую очередь - их главный геополитический противник… Россия. Ибо битва идёт за мировое господство, и ставки максимально высоки. Известный американский геополитик Збигнев Бжезинский прямо обозначает цель США как "необходимость закрепить собственное господствующее положение" через "дополнительное историческое преимущество использования в своих интересах вновь созданной сети международных связей, которая развивается вне рамок традиционной системы национальных государств. Эта сеть, сотканная интернациональными корпорациями, неправительственными организациями (транснациональными по сути) и научными сообществами и получившая ещё большее развитие благодаря сети Интернет, уже создаёт неофициальную мировую систему, в своей основе благоприятную для более упорядоченного и всеохватывающего сотрудничества в глобальных масштабах". Всё это в конечном итоге "надлежащим образом узаконит роль Америки как первой, единственной и последней истинно мировой сверхдержавы".
Сетевая война идёт в данную секунду. Её участником становится каждый "включённый" в Сеть, а конечная её цель - ослабление, расчленение и десуверенизация России, то есть в том числе война ведётся против нас. Осталось только понять суть этой технологии, чтобы не оказаться в руках врага инструментом, уничтожающим нас же самих.
Геополитика или идеология?
Прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, следует сделать небольшое отступление, бегло рассмотрев судьбу геополитики как метода реализации государственных интересов России с момента прихода к власти большевиков до путинской России.
В советский период геополитика считалась лженаукой, а во главе всего стояла марксистская идеология, рассматривающая мир не в геополитической, а в классовой оптике. Нет государств и их политических интересов, нет территориальных притязаний, нет континентов, населённых народами. Есть только класс труда, в независимости от страны и принадлежности к тому или иному народу, и класс капитала - также абсолютно интернациональный и космополитичный. Ленин ничего и слышать не хотел о российской государственности, рассматривая СССР как стартовую площадку для каскадного захвата власти марксистами по всей Европе и далее везде. Для геополитики в классовом сознании первых большевиков места не было.
Сталин не был марксистом, хотя номинально и не утверждал этого, сохраняя ленинскую преемственность и развивая скорее ленинизм. Сталинизм, выросший из ленинских теорий, перетолкованных Сталиным довольно смело, вплоть до полного переиначивания, в частности в отношении роли государства в деле победы социализма, всё же оперировал геополитикой, хотя и несколько интуитивно. Ибо Сталин, в отличие от большевиков-ленинистов, государство как таковое не отрицал. Чувствуя геополитические закономерности как-то невербально, пользуясь геополитическим методом не напрямую, но косвенно, сталинская политическая машина всё же в первую очередь исходила из того, что в основе "международных отношений" лежит противостояние социалистических и капиталистических государств. Остальные государства в такой системе координат считались недоразвитыми, не доросшими ещё ни до капитализма, ни тем более до социализма.
Совсем мрачные времена настали при Хрущёве. От скудоумия и малой образованности Никита Сергеевич в упор не понимал, ни что такое марксизм, ни что такое ленинизм и тем более никогда не слыхал о геополитике. Единственное, о чём Хрущёв рассуждал довольно смело, так это о коммунизме, понимая его не как эсхатологическое учение о построении царства божьего на земле, а как достижение уровня ВВП на душу населения, превышающего те же показатели в США. Феномен Хрущёва существовал исключительно на отрицании Сталина, посему и недолго мучился.
Брежневский застой заморозил то, что осталось от страны после хрущёвских экспериментов. Не желая никакой активности, не помышляя об экспансии, Брежнев не готов был и к сдаче сфер влияния. Его задачей было сохранить как можно дольше сложившийся статус-кво, "заморозить" историю и жить спокойной жизнью, наслаждаясь рыбалкой, охотой и многочисленными подарками. Для него любое движение истории, хоть на микрон, было ножом в сердце. Именно при Брежневе геополитика официально была признана лженаукой в буквальном понимании - и на её изучение было наложено табу. В сфере идеологии осталось лишь ограниченное признание противостояния империализма и социализма, а в целом, вопреки конфликтности изначального марксизма, постулат незыблемости мира во всём мире принял всеохватные формы.
Горбачёвско-ельцинский период охарактеризовался сдачей и предательством всего, что было завоёвано поколениями советских людей от момента русской революции 1917 года и что было полито кровью русского народа. Идеологию советизма - усреднённой версии, впитавшей в себя ранний марксизм, ленинизм, сталинизм и брежневский спящий "за мир во всём мире" - заменила идеология либерализма, представлявшая собой некритично принятую кальку с его западных версий. Существование геополитики в этих условиях сознательно замалчивалось, так как вскрывало антигосударственный курс режима. Угроза национальным интересам парадоксальным образом не ожидалась извне, так как находилась внутри самого государства. С точки зрения геополитики государство встало на путь добровольного и сознательного суицида, осуществив его первую попытку в августе 1991-го, выжив, но продолжив настойчивые эксперименты по лишению себя жизни.
Разгромив весь необходимый для какой-либо геополитической стратегии потенциал, Ельцин со спокойной совестью передал бездыханное тело России Путину, после чего и умер. Сражавшийся более десяти лет за жизнь государства Путин в итоге провозгласил геополитический метод в качестве основы достижения национальной безопасности, предотвратив распад России, осуществив геополитический бросок в Закавказье в августе 2008-го и перейдя в геополитическое контрнаступление в марте 2014-го, присоединив Крым к России. Будучи реалистом, Владимир Путин, впервые за сто лет, поставил геополитику выше идеологии - и, что демонстрируют происходящие на наших глазах события, не просчитался.
Для выработки глобальных целей развития необходимо осознать, какую роль играет геополитика для национальной безопасности, в частности - каким образом применим геополитический метод при формировании стратегии действия российского государства на мировой арене.
Геополитика - это мировоззрение, основным критерием которого является противостояние морского и сухопутного типов цивилизаций и сводящиеся к нему все остальные бесчисленные аспекты развития человеческой истории, выраженной во взаимоотношениях стран и народов. География и пространство выступают в геополитике в той же функции, в какой выступают деньги и производственные отношения в марксизме и либерализме. Таким образом, суть геополитики, влияющей на судьбы человечества и приводящей к значительным историческим трансформациям, можно свести к формуле "география - как судьба".
Непременным условием успешной реализации внешнеполитических усилий России должно стать создание модели обеспечения глобальной, региональной и субрегиональной безопасности, основанной на принципе включения близких России в культурно-цивилизационном смысле государств и народов в орбиту евразийского геополитического полюса, прикрытого российским "ядерным зонтиком". Либо же, в случае исторической принадлежности к пространству русского мира, прямое включение непосредственно в состав России по крымской модели. Это предполагает создание принципиально новой системы евразийской безопасности, в которой возникают альтернативные евро-атлантической оси военно-стратегического сотрудничества.
Важным направлением деятельности Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности во внешнеполитической сфере является содействие урегулированию региональных и локальных конфликтов путём миротворческой деятельности.
Приоритет в решении задач по предотвращению и парированию внутренних угроз национальной безопасности России принадлежит Министерству обороны, МВД и ФСБ, в связи с чем геополитический метод в этих ведомствах должен быть взят за основу выработки соответствующих стратегий и принятия решений.
Для сбалансирования сместившейся было в сторону евро-атлантического альянса системы международной безопасности необходимо ясно и недвусмысленно декларировать: Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооруженной агрессии, в том числе сетевой агрессии, возникает угроза самому существованию России как независимого суверенного государства.