Книга "Тайны советского хоккея" приоткроет читателю внутренний мир едва ли не самой популярной игры в СССР – хоккея с шайбой. Игры по происхождению чисто канадской, но по духу-то – исключительно русской!
Привилегированный, "партийный", как повелось в Советском Союзе, вид спорта имел в плане информативности бронетанковую закрытость. Все его страшные тайны и удивительные секреты мы по-настоящему узнали лишь спустя многие годы. Масса конфликтных ситуаций с переходами хоккеистов из клуба в клуб; трагические судьбы игроков; международные турне советских хоккеистов – как вернейший способ "левого" дохода; скандальные увольнения тренеров и смертельные разногласия функционеров – все эти многолетние тайны и секреты станут известны читателю.
Содержание:
Внутренний мир игры 1
Часть первая - География по-советски 1
Часть вторая - Крутые виражи Виктора Тихонова 8
Часть третья - Тяжелый свой путь 16
Часть четвертая - Конфликт рассудило время 27
Часть пятая - Тайна мэтров 35
Часть шестая - Секрет Полишинеля 40
Александр Дмитриевич Петров
Тайны советского хоккея
Внутренний мир игры
Наверное, никто не станет спорить с тем, что хоккей весьма привлекательный и популярный вид спорта. Всегда успешный для Советского Союза, он в свое время рассматривался как национальное достояние. Может быть, слишком громко сказано. Но именно так считали многие знаменитые хоккеисты. И было бы наивно обвинять их в преувеличении. На самом деле, все было близко к истине, о чем свидетельствуют выдающиеся результаты. Они имели колоссальное значение, на их фоне соответствующим образом формировалось общественное мнение. Победное, как нельзя лучше характеризующее все преимущества социалистической системы.
Советский хоккей, скоростной, основанный на разнообразных тактических действиях, коллективизме, действительно был отмечен прекрасным игровым мышлением и содержанием. И, конечно, он был на редкость красивым и зрелищным. Страна, можно сказать, жила этой замечательной игрой, которая мастерски раскручивалась профессионалами СМИ во главе с легендарным Николаем Озеровым. Простые люди искренне верили, что в хоккее происходят исключительно положительные процессы, позволяющие развиваться, совершенствоваться и сохранять лидерские позиции на международной арене. А как может быть иначе, когда одни поколения победителей сменяли новые герои мировых ледовых арен. Проблем с подбором хоккеистов в сборной СССР, считайте, не было.
И происходило все не по счастливому стечению обстоятельств. Надо признать, что на самом деле система развития хоккея была разработана самым тщательным образом. Существовала вертикаль, в основание которой была заложена подготовка резерва, а вершиной была национальная сборная СССР, как ее называли – главная команда страны.
Однако был и скрытый от глаз болельщиков советский хоккей, довольно сложный и совсем не безоблачный, не мягкий и не пушистый. Найти свое место в нем, выжить, закрепиться на определенных позициях было далеко не просто. Как и в любом деле, в хоккее всегда существовал внутренний мир – достаточно тяжелый, жесткий. В нем имелись на одни и те же вопросы самые разные ответы, как говорят, в одном флаконе соседствовали справедливость и несправедливость, порядочность и лицемерие. И, безусловно, были трения, перекрестки мнений, склоки, неприязнь, несправедливость.
В общем, все то, что у нас привыкли называть рабочими моментами. Относились к этому многие люди хоккея, если хотите, с пониманием, практически все знали, что им на сегодня, завтра и послезавтра отпущено сверху. Народ, прямо скажу, был в основном выдержанным, в СССР выходить за рамки общепринятых норм было, мягко выражаясь, неприлично. При таком раскладе можно было нажить массу неприятностей. Человеку в какой-то житейской ситуации в глаза могли говорить – ты откровенный, смелый, молодец! А за спиной тыкать в тебя пальцем и называть конфликтным, неуживчивым. Ну, естественно, еще и "постукивали". Ярлыки навешивались легко, а отмыться было крайне сложно, поскольку всегда главные решения принимались наверху, где жутко не любили людей, имеющих точку зрения пусть не крамольную, но не вполне соответствующую советским стандартам и установленным правилам сосуществования. Безусловно, инакомыслие не носило массовый характер. И относились к нему на хоккейном уровне достаточно лояльно, ибо речь шла о спортивных делах. Но никому не было дозволено нарушать правила игры.
Часть первая
География по-советски
Пожалуй, одним из самых животрепещущих вопросов в спорте десятилетиями считалось формирование команд мастеров. Естественно, приглашались в них не только воспитанники местных клубов и школ, но и игроки, так сказать, со стороны. Естественно, возможности в этом смысле у всех были разные. И были клубы, терявшие сильных хоккеистов. Как таковой, обираловки не было, поскольку существовал лимит на переходы, больше двух игроков из одной команды забрать было нельзя, но клубы первого дивизиона чистили по полной программе, невзирая на ситуацию.
Существует точка зрения, что на клубном уровне было два недружественных лагеря – московский и периферийный. Каждый громкий переход откуда-то в столицу вызывал серьезный резонанс и обострение взаимоотношений. Куда ни кинь – конфликт, но каких-то секретов здесь не было, все лежало на поверхности – ведущие столичные клубы действовали с позиции силы. Они не желали периферийным коллегам зла, а просто пользовались тем, что им предоставляли хоккейный закон и власть.
Однако если посмотреть на вещи более внимательно, то не сложно понять, что диапазон действий, связанных с перемещением игроков, был гораздо больше. И не было здесь никаких противоборствующих сторон, поскольку одна из них – московская – имела определенные преимущества. Нельзя отрицать и значение географического принципа – поголовное большинство людей манила работа в столице, более комфортная жизнь. Ну, никто в советские времена от такого счастья не отказывался.
Поэтому точнее говорить не о противостоянии, а чисто клубном превосходстве москвичей. Была четко выстроена табель о рангах, касающаяся формирования команд. Так что, вернее всего судить о вертикали взаимоотношений и логичнее всего строить их не на двух уровнях, а на трех: 1. "Москва – Москва", 2. "Москва – периферия", 3. "Периферия – периферия".
При этом совсем нелишне подчеркнуть, что об этом ни раньше, ни, тем более, теперь толком не говорили, даже в кругах специалистов. В основном обсуждалось то, как столичные клубы отбирают лучших игроков у всех остальных. Но никто не отрицает, что был этот первый уровень. И, между прочим, о нем, как и втором и третьем, можно вести речь с первых же дней появления в стране канадского хоккея. Достаточно посмотреть на составы столичных команд. И можно легко убедиться, что играли в них не только коренные москвичи, да и столичные пионеры "шайбы" периодически меняли команды, причем не всегда по собственному желанию. Игроки с периферии попадали в главный город страны по-разному. И было их немного, но все – замечательные мастера.
Московские клубы в советское время были в стране сильнейшими. Но почему именно ЦДКА сразу заявил о себе как о единоличном лидере? Были же динамовцы, выигравшие первый чемпионат СССР, спартаковцы? На мой взгляд, в выходе на передовые позиции, например, армейцев определенное значение имела война. ЦДКА любили миллионы болельщиков не в последнюю очередь потому, что была какая-то особая ниточка, связывающая этот клуб, представлявший Красную Армию, с Великой Победой. И болельщикам были чрезвычайно дороги победы армейцев. И они были первыми до тех пор, пока Василий Сталин, считайте, в приказном порядке не начал собирать под знаменами ВВС всех сильнейших. Больше всех пострадал "Спартак" – к летчикам ушли нападающие Зденек Зикмунд, Иван Новиков, Юрий Тарасов (родной брат Анатолия Тарасова), вратарь Николай Исаев. Понадобилось более десяти лет для того, чтобы спартаковцы вернули себе высокие позиции. Клуб пережил сложные времена, в том числе и расформирование на год команды мастеров. Но кто мог вслух делать критические замечания? ВВС – это Военно-Воздушные Силы плюс имя сына вождя, полюс классные игроки, кумиры публики.
Еще осенью 1943 года, когда еще никто о "шайбе" ничего толком не знал, по указу правительства стали отправлять домой с фронта талантливых спортсменов. Решение было разумным и дальновидным. Людям после суровых военных будней нужно было зрелище. И ряд тех, кто вернулся с фронта или оставался в тылу, составили спортивные коллективы по хоккею с мячом и футболу.
Вполне естественно, что у армейцев были совсем неплохие по тем временам условия для подготовки. Хоккеисты жили в гостинице ЦДКА на площади Коммуны, в самом центре Москвы, в нескольких минутах ходьбы от Садового кольца и Цветного бульвара. У всех игроков были собственные благоустроенные номера, в которых можно было проживать женам и детям армейцев. Играли и тренировались они в двух шагах от гостиницы – в парке, где соорудили площадку. Была и загородная база – на Воробьевых горах, двухэтажный зеленый домик, со столовой, бильярдной, спальными комнатами на несколько человек. Тут же имелся каток, который обслуживал заливщик. Достаточно высокой была зарплата, все хоккеисты получали офицерские пайки. По тем временам – только играй! Потом армейцы считались перспективной командой, многие с особым вниманием присматривались к работе играющего тренера Анатолия Тарасова, который вместе с Всеволодом Бобровым, Александром Виноградовым, Евгением Бабичем, Михаилом Ореховым, Дмитрием Петровым, Павлом Коротковым, Владимиром Никаноровым играл в русский хоккей за ЦДКА, который дважды подряд выиграл Кубок СССР. Но в первом сезоне Тарасова в ЦСКА не было, он выступал за ВВС, но там не задержался. И уже со второго чемпионата СССР возглавил ЦДКА. У армейцев тогда была наиболее крепкая команда. И было вполне логично, что она заняла лидирующую позицию.
В течение нескольких сезонов в московские клубы пришло немало талантов, причем не только доморощенных. Это, например, Всеволод Бобров, начинавший в Сестрорецке и Ленинграде, Николай Сологубов и Иван Трегубов прибыли в столицу с Дальнего Востока. Мы привыкли говорить о широчайших возможностях ЦСКА советского периода. Но, наверное, нельзя забывать, что в истории армейского клуба были не самые радужные дни. Еще в ту пору начали строиться трансфертные клубные отношения, о которых мы выше упомянули. В том числе и "Москва – Москва".
Еще раз вспомним Василия Сталина. Кроме спартаковцев, он без особых усилий забрал из ЦДКА Боброва, Александра Виноградова, взял из Челябинска Виктора Шувалова. В общем, собрал лучших мастеров. Но произошло несчастье – команда хоккеистов ВВС 5 января 1950 года погибла в авиакатастрофе. Остались в живых лишь трое, названные чуть выше, они не полетели на Урал по разным причинам. Бобров на аэродром опоздал, Виноградов был дисквалифицирован, а Шувалова не повезли на Урал потому, что не хотели раздражать местных болельщиков, поскольку его брали в ВВС из Челябинска.
Положение клуба было на редкость сложным. И любая другая команда вряд ли смогла бы продолжить играть в первенстве. Но в ВВС быстро сформировали новый состав. И какой! Уже со следующего сезона летчики вышли на передовые позиции и трижды подряд выиграли золотые медали чемпионата СССР.
Любопытно, что при непосредственном участии Василия Сталина попал в ВВС Виктор Тихонов. История его "приглашения" такова. Виктор Васильевич хорошо играл в футбол, выступал за московский клуб "Буревестник" и сборную Москвы. И на него положили глаз динамовцы. Дело, в общем, было почти решенным. Но буквально за считаные часы перед тем, как отправиться в стан команды, которую курировал Лаврентий Берия, в коммунальную квартиру, где жил Тихонов, пришли два офицера со знаками различия ВВС и сказали, что ему необходимо быть вечером в раздевалке футбольной команды летчиков на Центральном стадионе "Динамо". Как вспоминал Виктор Васильевич, просьба была настоятельной. Он пришел, его провели в раздевалку, где готовились к игре летчики во главе с Всеволодом Бобровым. Тут же состоялась и встреча с Василием Сталиным. Он посмотрел на Тихонова и сказал всего три слова – хороший молодой человек. Это значило, что Виктор был принят в ВВС. А в "шайбу" его затем пригласил Бобров, увидевший Тихонова в игре.
Когда команду летчиков после смерти Иосифа Сталина расформировали, все плавно перешли в ЦДСА, так некоторое время именовался главный армейский клуб. Он не выиграл чемпионат СССР 1953–1954 года, но не потому, что был слабее чемпионов – московских динамовцев. Просто Анатолий Тарасов, получив в собственное распоряжение огромное количество звезд того времени, не смог в короткий срок сделать команду. Но быстро учел недостатки. И со следующего сезона армейцы стали лидерами советского хоккея. В послевоенную пору их любили, уважали. Может быть, на периферии и горевали, что тот или иной игрок потерян, но открыто об этом никто не говорил.
Взаимоотношения между тренерами в советские времена были достаточно дипломатичными. Ярлыков друг на друга, во всяком случае, прилюдно, никто не навешивал. Тем не менее о доброжелательности и взаимопонимании в полном смысле слова говорить сложно. Контактировали между собой более плотно чаще всего тренеры скромных клубов, у которых были общие невзгоды. Есть примеры просто дружеских отношений. Например, Дмитрий Богинов, работавший в горьковском "Торпедо", киевском "Динамо" и московском "Локомотиве", встречался в неформальной обстановке с Николаем Эпштейном, возглавлявшим "Химик", и наставником саратовского "Кристалла", московского "Спартака" и "Ижстали" Робертом Черенковым.
Николай Николаевич Озеров с телевизионного экрана всегда с энтузиазмом говорил о единой хоккейной семье, о принципиальных матчах, о бескомпромиссной борьбе. Да, все это имело место, но только на льду, где хоккеисты бились, уважали друг друга. Хоккей вообще потрясающая игра. В нем никогда не было договорных игр, и судьи если и помогали иногда хозяевам, то аккуратно. В то же время вокруг льда происходили вещи далеко не безобидные, не джентльменские. Какие именно? На первых порах имелись трудности с приобретением инвентаря, – и это была не мелочь. Главным же образом периферии действовал на нервы диктат из Москвы и отток игроков.
Безусловно, особняком стоял ЦСКА, который начиная с середины пятидесятых годов получил максимальные привилегии. Проще сказать, лучших игроков призывали в армию. По-разному действовали. Одним направляли повестки в военкоматы. И после призыва и курса "молодого бойца" парней отправляли в спортивные роты, клубы низших дивизионов. Немало хоккеистов, начинавших в высшей лиге, оказывались в армейских клубах Калинина, Куйбышева, Новосибирска, Чебаркуля, Свердловска.
С другими, наиболее талантливыми, вели переговоры, объясняли хоккеистам, что армия выгодна во всех отношениях – звезды на погонах и зарплата, а затем и пенсия, возможность играть в сборной СССР. А за третьими приходили прямо домой и отправляли, так сказать, под конвоем, на лед. Естественно, многие соглашались и, как говорится, от армии не прятались. Отказываться не было смысла, все равно бы призвали. Но были игроки мирового уровня, которые, отработав в ЦСКА по необходимости, от дальнейшей службы и "звездочек" отказывались и после демобилизации клуб покидали. Например, рижанин Хелмут Балдерис и Сергей Капустин, которого призвали из "Крыльев". Первый после службы вернулся в Ригу, а второй ушел в "Спартак" к своему тренеру Борису Кулагину. К слову, если бы не было призыва в Вооруженные Силы и в динамовские войска со всеми вытекающими отсюда последствиями, то самые лучшие условия были бы у московских спартаковцев, которые находились под покровительством МГК КПСС, получали квартиры, машины, и "Крыльев Советов", находившихся на орбите состоятельных предприятий оборонной промышленности.
Если сравнивать призывы Тарасова и Тихонова, то Виктор Васильевич, конечно, получил в свой адрес больше нелестных слов. Анатолий Владимирович периферии как бы "враг" меньший, поскольку приглашал или призывал игроков в основном из столичных клубов. Например, Эдуарда Иванова взял из "Крыльев Советов", которые его перед этим вырвали из "Химика", но московского. Ну, а Александр Рагулин был призван из "Химика" подмосковного города Воскресенск, куда тренер Николай Эпштейн перевез всех игроков после того, как было принято решение сменить московское местожительство на областное. Спартаковец Константин Локтев оказался в ЦСКА после демобилизации, после того, как попал в армию и отыграл пару сезонов за ленинградский СКА.
Его одноклубник Анатолий Фирсов в ЦСКА не рвался. Когда его должны были призвать, несколько дней находился в квартире тренера Александра Новокрещенова с надеждой, что руководство хоть чем-то поможет. Но дело кончилось тем, что Анатолий забежал домой, где его терпеливо ожидали представители военкомата и милиции. Взяли, как говорится, под белы рученьки и быстро переправили в ЦСКА, за который он начал играть чуть не на следующий день. Вот так складывалась судьба у звезд первой величины.
Были и другие прекрасные мастера. Под крыло к Анатолию Владимировичу попали начинавший в 18 лет в московском "Химике" и служивший затем в СКА МВО (Калинин) Владимир Брежнев и Александр Черепанов, воспитанник свердловского хоккея, из Горького в ЦСКА призвали Леонида Волкова. Все они играли в сборной СССР. Также через калининский клуб в ЦСКА проследовал дебютировавший в "Крыльях Советов" Олег Зайцев, впоследствии чемпион мира. Из "Локомотива" взяли в армию Евгения Мишакова и Бориса Михайлова. Причем с последним Тарасов лично беседовал в салоне собственного автомобиля, куда его вызвал на переговоры второй тренер армейцев Борис Кулагин. Игоря Ромишевского из подмосковного Жуковского взяли сначала в СКА (Куйбышев), а потом перевели в ЦСКА.
Конечно, известным командам мастеров не хотелось расставаться с лучшими игроками. Но были случаи, когда "пострадавших" не было. Вряд ли были в обиде на Тарасова в городе Ванино (Амурская область), где родился Геннадий Цыганков, который попал к Тарасову из клуба СКА (Хабаровск).