Патрик не скрывает от Эстер, что начал кампанию по завоеванию ее сердца. Гордая и самостоятельная Эстер пытается сохранить свою независимость, главное для нее - сделать карьеру юриста. Но все, как нарочно, складывается в пользу Патрика…
Содержание:
ГЛАВА ПЕРВАЯ 1
ГЛАВА ВТОРАЯ 3
ГЛАВА ТРЕТЬЯ 7
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 10
ГЛАВА ПЯТАЯ 11
ГЛАВА ШЕСТАЯ 14
ГЛАВА СЕДЬМАЯ 15
ГЛАВА ВОСЬМАЯ 18
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ 20
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ 22
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ 25
Примечания 28
Кэтрин Джордж
Завоевание твердыни
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Внимание Эстер привлек легкий поклон, обращенный к судьям. Мужчина был незнаком ей - высокий, стройный, в свободном твидовом пиджаке от Армани или Оксфэм. Скорее, от Армани, решила она. Хорошо, что следующее дело - последнее в сегодняшнем заседании. В зале суда было жарко. Палящее июньское солнце, проникая сквозь высокие окна, освещало недавно обновленную отделку помещения - кремовые стены, откидные сиденья малинового цвета и портьеры с цветочным узором. Совсем не то, что было прежде, когда зал украшали роскошные дубовые панели. Теперь он был солнечным и светлым, но вместе с тем утратил прежнюю торжественность. Он больше не внушал робости нарушителям закона, предстающим перед членами городского магистрата, многие из которых, как Эстер Конвей, сожалели о прежнем убранстве зала со всем его викторианским великолепием.
В это утро рассматривали обычный набор правонарушений - дорожно-транспортные происшествия, чрезмерное употребление алкогольных напитков и нарушения общественного порядка. Решения по делам выносились быстро. Эстер была избрана в члены городского магистрата относительно недавно и в свои тридцать четыре года оказалась самой младшей из судей, Поэтому она особенно тщательно одевалась на заседание суда. Несмотря на жару, на ней был строгий темно-синий костюм, а волосы собраны в безупречный узел, так чтобы ни единый волосок не выбивался из прически. Большие очки в роговой оправе служили последним штрихом к образу, свидетельствовавшему о той ответственности, с какой Эстер относилась к своим обязанностям. Стремясь оправдать занимаемый пост, требовавший от человека ума, способности здраво рассуждать, прямоты и честности, она, как всегда, вникала в малейшие детали показаний, произносимых в течение дня и обвиняющей стороной, и защитой. Сегодня помимо Эстер на суде присутствовали еще два представителя городского магистрата - доктор Том Медоуз, глава местной медицины, и мистер Филип Гэлбрейт, в прошлом директор школы для мальчиков, а ныне председатель.
Во всех слушаниях, происходивших до перерыва, обвиняемые признавали свою вину, и на них налагались различного рода взыскания, компенсации и штрафы. Но этот утверждал, что невиновен, а значит, заседание грозило затянуться.
В зале присутствовал репортер местной газеты и несколько вольных слушателей, среди которых заметно выделялся мужчина в твидовом пиджаке. Эстер отметила густые светлые волосы, загар и правильные черты лица. Привлекательный, отметила она про себя, возвращаясь к своим записям.
- Кто этот светловолосый тип, сидящий сзади? - спросил, понизив голос, Филип Гэлбрейт. Он почему-то всегда был уверен в том, что Эстер знает всех в округе.
- Понятия не имею, - вполголоса ответила она. - Спросите доктора Медоуза.
Доктор тоже не знал.
- Доминик Энтони Баркли, - объявил судебный пристав. Высокий юноша вошел в зал и занял место в последнем, третьем ряду.
- Встаньте, мистер Баркли, - спокойно произнес председатель.
Тот вскочил.
Эстер посмотрела на него с интересом. Все предыдущие ответчики, и мужчины и женщины, были одеты более или менее одинаково - яркие спортивные свитера, джинсы, кроссовки и бесконечное количество сережек в ушах независимо от пола. Однако на Доминике Энтони Баркли были серые фланелевые брюки, белая накрахмаленная рубашка, галстук в полоску и темно-синий блейзер. Светлые волосы, вместо того чтобы неопрятно болтаться по плечам или торчать как попало, были аккуратно подстрижены, и лишь спереди блестящий завиток падал на лоб. Чувствовалось, что над прической потрудился профессиональный парикмахер.
Обвиняемый назвал свое имя и адрес. Речь его была правильной, без малейшего акцента. Несмотря на очевидное волнение, он твердо заявил о своей невиновности. Ему было предъявлено обвинение в вождении машины без прав.
Когда его спросили, что происходило в тот вечер, он ответил, что за рулем машины сидел его брат.
Доминика Энтони Баркли попросили сесть. Обвинитель рассказал суду, что обвиняемый, сидевший за рулем, был опознан женщиной-полицейским двадцать четвертого марта на Эшдаун-лейн. Полгода назад Доминик Энтони Баркли был лишен водительских прав на два года. Свидетелем обвинения выступала та самая женщина-полицейский.
Констебль Джин Хардинг, девушка лет двадцати пяти с блестящими глазами, произвела на судей положительное впечатление. Она повторила клятву с такой же уверенностью, что и обвиняемый.
В ответ на вопрос обвинителя она подтвердила, что в тот самый вечер ехала вниз по Эшдаун-лейн. Начинало темнеть. По обе стороны узкой дороги были припаркованы машины, и она свернула на обочину, чтобы дать дорогу встречному "форд-эскорту" последней модели. Девушка узнала сидевшего за рулем - это был Доминик Баркли. В машине находился и пассажир, но она не успела его разглядеть и была уверена лишь в личности водителя.
Констебль давала показания спокойно, сверяясь, где это было необходимо, со своей записной книжкой, и Эстер сделала для себя несколько пометок. Обвинитель спросил констебля, откуда она знает обвиняемого. Джин Хардинг ответила, что две недели назад она зашла в дом по Эшдаун-лейн и попросила уменьшить громкость музыки. В доме праздновали день рождения Доминика Энтони Баркли.
- Находились ли вы достаточно близко от мистера Баркли, чтобы узнать его потом?
- Да, - бесстрастно ответила девушка. - Он расцеловал меня в обе щеки и пригласил присоединиться к их компании. Когда я отказалась, он уменьшил громкость, и мы с напарницей ушли.
Обвинитель сел, и поднялся адвокат от защиты. Он спросил, было ли поведение мистера Баркли в день празднования торжества оскорбительным.
- Нет, - ответила девушка.
- Но он поцеловал вас и пригласил присоединиться к ним. Была ли причина для такого приглашения? - Адвокат постарался задать вопрос как можно тактичнее.
Девушка покраснела.
- Он, видимо, принял меня за стриптизершу, - сказала она после паузы.
В зале послышались смешки. Адвокат снисходительно улыбнулся.
- Имели ли вы возможность видеть брата Доминика Баркли во время своего визита в дом на Эшдаун?
- Нет, сэр.
- Спасибо, констебль.
Свидетельницу отпустили. Эстер снова сделала пометки в своем блокноте. Казалось, вина Доминика доказана со всей очевидностью. Внезапно по рядам прошло волнение. Судебный пристав провел к месту дачи свидетельских показаний еще одного юношу.
Джайлз Эдвард Баркли назвал свое имя и адрес, произнес присягу и объяснил, что он брат обвиняемого. Джайлз был зеркальным отражением Доминика, до последнего волоска на голове. Братья Баркли были однояйцовыми близнецами.
Юноша сообщил суду, что в тот вечер за рулем был он, так как брата отстранили от вождения машины.
Эстер смотрела на него, не отрываясь. Парень явно нервничал, впрочем, как и большинство его сверстников в подобных обстоятельствах, но на вопросы отвечал уверенно. Он подтвердил, что водительские права у него есть. В общем, он произвел хорошее впечатление. Эстер взглянула на мужчину, находившегося среди посетителей. Тот сидел неподвижно, устремив взгляд на братьев. Лицо его не выражало никаких эмоций.
И все же Эстер была уверена, что за этим спокойствием скрывалось напряжение. Мужчина выглядит слишком молодо для таких взрослых детей, но сходство очевидное. Наверное, все-таки отец.
Но она отвлеклась. Трое судей обменялись мнениями, и дело было закрыто. Доминика Баркли отпустили после напоминания председателя суда о том, что срок его дисквалификации все еще составляет год и три месяца.
- В любом случае мы не смогли бы доказать, что один из братьев солгал, - сказал Филип Гэлбрейт позднее, когда они закончили работу. - За свою практику я много раз сталкивался с такими, как Доминик. Близнецы другой раз проделывают такие штучки!
- Думаете, второй сказал неправду? - спросила Эстер, собирая свои вещи.
- Даже если и так, получилось у него отлично, - заметил доктор Медоуз.
- Кстати, семья Баркли переехала к нам недавно. Несколько месяцев тому назад они купили дом на Эшдаун. Чтобы привести его в порядок, им придется здорово потратиться.
- Жаль, что они не заглянули в наш магазин, - посетовала Эстер.
- Сомневаюсь, что они уже закончили ремонт. Недавно я проведывал миссис Баркли. В доме сплошной кавардак. - Доктор взглянул на часы. - Мне пора. Еще успею заскочить домой и пообедать перед приемом пациентов.
Эстер попрощалась и вышла на улицу. Солнце сияло. Маленький городок Котсволд был полон туристов, приезжающих летом, и толпы людей запрудили улицы в этот выходной день. Эстер сменила очки в роговой оправе на солнцезащитные и быстро зашагала вверх по главной улице города. Поднявшись на холм, она увидела близнецов Баркли, рассматривавших витрины спортивного магазина. Их отец был с ними. К счастью, юнцы увлеченно разглядывали витрины. Эстер перешла на другую сторону, чтобы не встретиться с ними и не поставить их в неловкое положение; да ей и самой было бы неловко.
Она свернула на вымощенную булыжником пешеходную дорожку, где магазины теснились возле средневековых арок городского рынка. В застекленном пассаже продавалась дорогая одежда и изделия из кожи. Был тут и небольшой ресторанчик, из которого доносился аромат свежезаваренного кофе. На площади, также вымощенной булыжником, расположилось большое здание. Вверху красовалась вывеска: "КОНВЕЙ". Это был магазин, в котором продавали изделия из фарфора и мебель. Среди мебели, в основном представленной лучшими образцами массового производства, попадались отдельные предметы, изготовленные местными умельцами и привлекавшие внимание ценителей со всей Америки.
В магазине было полно покупателей, и Эстер поспешила в подсобку сменить шерстяной пиджак на легкую белую блузу. Возвращаясь, она увидела Дэвида Конвея. Стоя у стола в кабинете, он жарко спорил с кем-то по телефону. Дэвид улыбнулся ей, прицелился в телефон из воображаемого пистолета и продолжал разговор. Эстер улыбнулась ему в ответ, послала воздушный поцелуй и поспешила на помощь продавцам, осаждаемым покупателями.
Продав несколько расписанных вручную блюд, диван, сработанный Дэвидом Конвеем, и превосходный килимский ковер небольших размеров, Эстер с радостью согласилась на предложение появившегося из мастерской Дэвида пойти перекусить в "Королевское оружие".
Пока Дэвид делал заказ, Эстер нашла место за столиком у окна. Она рассеянно смотрела на проходящих мимо людей, радуясь возможности передохнуть после напряженного утра.
- Как в суде, много было дел? - спросил присоединившийся к ней Дэвид.
- Достаточно. - Она взяла высокий бокал с минеральной водой, благодарно улыбнувшись Дэвиду, но улыбка слетела с ее губ, когда она увидела отца близнецов, приглашающего своих отпрысков за столик. Заметив ее, он слегка поклонился, в точности как в суде. Эстер смутилась.
Дэвид вопросительно поднял бровь:
- Знакомый?
- Не совсем.
Им принесли бутерброды. Это избавило девушку от необходимости уточнять, и они принялись обсуждать новый заказ, полученный этим утром.
- Двенадцатифутовый обеденный стол, двенадцать стульев, два буфета и сервировочный столик, - не без удовольствия перечислял Дэвид. - Заминка возникла с датой выполнения. Леди полагала, что я способен сколотить мебель за пару недель. Я же ей сказал, что, если она хочет получить совершенные творения, сделанные вручную Дэвидом Конвеем, времени потребуется несколько больше.
Эстер улыбнулась.
- Ну и как, она удовлетворилась твоим ответом?
- Удовлетворилась? Нет, конечно. Но что ей оставалось?
- Да, заказ слишком значителен, чтобы выполнить его в такой спешке. Но у тебя и без того много работы, Дэвид, - обеспокоенно произнесла Эстер.
- И ни один заказ нельзя отложить. - Он взял ее руку. - Не волнуйся, Эстер. Я здоров как бык, честное слово. Можешь спросить у Тома Медоуза.
- Попробуй спроси его, - съязвила она. - Он ни за что не разгласит врачебной тайны. - Она высвободила руку и взяла бокал. - Никак не напьюсь. Пойду закажу кофе. Ты хочешь?
- Нет, спасибо. - Дэвид поднялся было, чтобы принести Эстер кофе, но она остановила его:
- Лучше останься и доешь бутерброды. Я схожу сама.
Возвращаясь к столику с чашкой кофе, Эстер увидела, что отец близнецов наблюдает за ней.
- Тайный поклонник? - поддразнил ее Дэвид.
- Он был в суде сегодня утром, - ответила Эстер и вновь перевела разговор на последний заказ.
Дэвид с воодушевлением принялся излагать свои соображения насчет дизайна. Слушая его и отвечая на его вопросы, Эстер невольно отметила, что близнецы, а ей хорошо было видно их, выглядят подавленными. Очевидно, отец прочел этим двоим нравоучения, пока они ели.
Им это только на пользу, подумала Эстер. Гораздо больше сочувствия она испытала к остальной молодежи, что предстала перед судом в это утро. Вот бы им хоть часть той отеческой заботы, что имеют близнецы Баркли.
Тут Эстер спохватилась, что отвлеклась и совсем не слушает Дэвида. Вот уже год, как она была избрана судьей и строго придерживалась правила не думать о делах, касающихся суда, за его пределами.
- Ладно, мечтательница, - сказал Дэвид, допивая пиво. - Пора нам возвращаться к работе.
Выходя из бара, они миновали столик, за которым сидело семейство Баркли, и молодые люди смутились, увидев Эстер. Она слегка улыбнулась им, стараясь не смотреть в сторону их отца, и вместе с Дэвидом вышла на улицу.
- Симпатичные парни, - заметил Дэвид. - Заезжие?
- Нет, их семья купила дом на Эшдаун несколько месяцев назад.
- Откуда ты знаешь их? - полюбопытствовал Дэвид. - Или это секрет?
- Именно, секрет.
Он усмехнулся, но вдруг присвистнул от удивления. Их магазин был битком набит туристами. Они восхищенно рассматривали коллекцию фарфора, с таким старанием расставленную Эстер. Дэвид поспешил покинуть ее, и она с обычной доброжелательностью и вниманием занялась покупателями, которым всегда рады в их магазине.
Общаясь с людьми, Эстер чувствовала себя в своей стихии. Вместе с ней работали две женщины лет сорока. Айрис трудилась неполный рабочий день, Шейла - весь день и вдобавок вела бухгалтерию. Было еще двое рабочих: Марк, двадцатилетний парень, с хорошими физическими данными, совсем не лишними, когда имеешь дело с мебелью, и Питер, который помогал Дэвиду в мастерской. А Марк также помогал Теду Барроузу, водителю, доставлять заказы на дом. Для этого использовался симпатичный фургончик с названием фирмы "Конвей", выписанным позолоченными буквами на темно-зеленом фоне.
Эстер Конвей постоянно была чем-то занята, и потому скучать ей было некогда. Она регулярно объезжала торговые ярмарки по всей стране, иногда посещала с Дэвидом различные деловые мероприятия. Дэвид был членом клуба бизнесменов, содействующих развитию бизнеса и международных отношений, а также являлся президентом местной торговой палаты. Когда же дела в магазине шли не особенно бойко, а это обычно случалось после празднования Рождества, Эстер уезжала на каникулы куда-нибудь, где не так холодно. Она была членом исторического общества, занималась благотворительностью. Помимо всего прочего, регулярно присутствовала на семинарских занятиях для судей, которые не были профессионалами, и чья работа не оплачивалась. Иной раз выдавались такие напряженные дни, что Эстер не хватало и двадцати четырех часов.
В половине шестого, когда они закрывали магазин, Дэвид напомнил ей о вечере дегустации вин, назначенном на восемь тридцать в здании "Чеслкомба". Собранные средства будут направлены в помощь детскому дому их городка.
- Пойду повидаюсь с отцом, - сказал Дэвид, посмотрев на часы. - Поужинаю с ним у него в Прайори, а после присоединюсь к тебе.
- Хорошо. Передавай ему привет и скажи, пусть ждет меня в воскресенье.
Роберт Конвей, отец Дэвида, основал их дело и долгое время являлся его движущей силой, но год назад решил выйти из бизнеса. Он продал дом и приобрел комнату в Прайори, который скорее походил на пятизвездочный отель, нежели на хоть и роскошный дом, но все-таки дом для престарелых. Родные по очереди навещали его по воскресным дням, составляя ему компанию за обедом.
Эстер жила на окраине городка. Ее дом, собственно коттедж, был небольших размеров, зато с огромным садом, окруженным высокой живой изгородью, усыпанной в это время года яркими цветами. Она наскоро перекусила салатом и полила недавно высаженные растения. После утреннего заседания в суде, а затем напряженного дня в магазине усталость давала себя знать. Ей пришлось заставить себя принять душ и переодеться для благотворительного вечера. Там соберутся все те лица, что и на большинстве подобных мероприятий, посещаемых дружным чеслкомбским обществом.
Здание, в котором проходил вечер, сохранило и внутри и снаружи присущую ему строгость времен Кромвеля. Миссис Каупер, владелица этого дома, охотно сдавала его под всякие благотворительные мероприятия. К приходу Эстер огромный зал с длинным столом и массивной, резной работы мебелью был полон гостей, среди которых двоих она не знала. Одного из них она, правда, уже видела утром в суде. Второй оказалась привлекательная женщина несколько усталого вида. Глядя на нее, можно было не сомневаться, что это мать близнецов. И даже на расстоянии было заметно, что миссис Баркли ожидает ребенка.
- Как тебе идет этот оттенок, Эстер, - сказала миссис Каупер, появившись из толпы, чтобы приветствовать ее. - В детстве я называла этот цвет мутно-розовым. Дорогая, ты здесь всех знаешь, так что присоединяйся. Если вдруг пожелаешь помочь, можем поручить тебе разнести угощение для гостей.
Эстер с готовностью согласилась. Она подхватила два прекрасных серебряных подноса - Георг III, отметила она с уважением, - и направилась к ближайшей группе с бутербродами-канапе.
- Эстер, - воскликнул Тим Гэлбрейт, - ты сногсшибательна!
Он, как обычно, собрался было чмокнуть ее, но Эстер, усмехнувшись, протянула ему поднос:
- Руки прочь, Тим. Съешь-ка лучше канапе.