Деятельность героини романа – легкомысленной фаворитки Марии Медичи разворачивается на бурном и интереснейшем отрезке истории держав, играющих ведущую роль в мировой политике XVII века.
Этот роман об интимных тайнах и интригах королевских дворов Европы – первый из серии книг о похождениях очаровательной Изабеллы де Монтрей.
Содержание:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Беспечный Париж 1
ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Интриги Вестминстерского Дворца 12
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - Любовь и политика 25
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - В тени эскуриала 36
Кристиан Малезье
Очаровательная шпионка Марии Медичи
или
Альковная дипломатия
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Беспечный Париж
ГЛАВА I
Бал королевы-регентши
На бал, устроенный в честь дня рождения королевы, прибыло столько гостей, что английский посол сэр Генри Уортон скептически заметил: "Не успели смолкнуть похоронные фанфары, а безутешные вассалы усопшего короля уже веселятся. Быстро же Франция устала носить траур по Генриху IV!"
Проходивший мимо сэра Уортона молодой дворянин небрежно бросил через плечо:
– Французы не умеют долго печалиться!
– Господин сюринтендант, вы не знаете, кто этот щеголь?– спросил англичанин у стоявшего рядом с ним герцога де Сюлли.
– Виконт де Фонтрай.
– Тот самый Шарль де Фонтрай? Так это он прославился своими дуэлями?
– Да, на его счету уже шестеро убитых и двое тяжело раненных. Последняя дуэль виконта окончилась, по его мнению, весьма печально: он вынужден был помириться со своим противником…
– О-о-о!– воскликнул посол, провожая молодого француза насмешливым взглядом.
Де Фонтрай легкой походкой уверенного в себе человека направился было в глубину зала, но тут за его спиной послышалось недоуменное восклицание:
– Виконт, вы не желаете замечать меня?
Де Фонтрай растерянно оглянулся.
– О, мадам!– воскликнул он обрадованно.– Не кощунствуйте! Не заметить Анну де Сюлли? Да это просто невозможно! Вы – одна из самых ярких и прекрасных звезд на небосклоне французского двора…
– Вы, виконт, кажется, сравнили мою жену со звездой?– усмехнулся де Сюлли.– Но звезды далеки и недоступны, чего не скажешь о наших красавицах!
– Максимилиен, ваши пошлые остроты мне надоели,– резко оборвала его молодая супруга.
– Дорогая, мои пошлые остроты вам надоели много месяцев тому назад. С тех пор у вас было достаточно времени привыкнуть к ним…
– Ах, виконт, расскажите нам лучше что-нибудь о дуэлях,– прощебетала де Сюлли, надеясь загладить неловкость.
– Извольте,– с готовностью подхватил виконт,– вчера я был секундантом на дуэли моего друга барона д'Эскара с господином де Ланси.
– О, я уже слышала об этой дуэли,– воскликнула одна из приятельниц Анны.– Какова же причина ссоры этих двух господ? Говорят, кто-то из них отказался вернуть карточный долг?
Виконт загадочно улыбнулся.
– Ищите женщину!
– Что? Что вы хотите этим сказать?– оживились дамы.– Они дрались из-за женщины? Но кто она?
– Увы, увы… Мне бы очень хотелось доставить вам удовольствие, но я вынужден молчать. Я поклялся!
– Но виконт,– нежно проворковала де Сюлли,– пожалуйста, скажите!
– Дорогая,– вмешался ее супруг, задорно поблескивая глазами,– этот господин уже объяснил, что не может доставить вам то удовольствие, о котором вы мечтаете. Не будьте же так настойчивы! Это нескромно!!!
Дамы, уловив двусмысленность этих слов, переглянулись. Де Фонтрай изучающе посмотрел на насмешника, но прикинув, что дуэль с соперником столь преклонного возраста и столь высокого положения вряд ли прибавит ему славы, оставил воинственные намерения и удалился.
Анна рассерженно взглянула на супруга.
– Вы, кажется, добились своего?
– Добился,– спокойно согласился тот,– а теперь я хочу повидаться с принцем Конде. Он должен мне крупную сумму, но почему-то не торопится с возвращением. Может быть, он решил, что я уже умер? Пойду-ка огорчу его и скажу, что я еще жив, а раз я жив, стало быть, и деньги мне нужны!
Юная красавица проводила мужа презрительным взглядом и обернулась к собеседницам:
– Вы слышали? Виконт сказал: "Ищите женщину!"
– По-моему, ни у господина д'Эскара, ни у господина де Ланси в настоящее время нет любовницы,– откликнулась одна из дам.
– Постойте!– воскликнула госпожа де Сюлли.– Я не раз видела карету д'Эскара у особняка маркизы де Гершевиль! Конечно, сама фрейлина королевы слишком стара для барона! Но у нее есть племянница…
– Вы думаете, д'Эскар – любовник Изабеллы де Монтрей?– Дамы снисходительно заулыбались.– Но разве вы еще не знаете, что ее любовник – Генрих де Ла-Гард! Правда, она скрывает это, наверное, не догадывается, что всему Парижу известна ее тайна…
– Все верно,– согласилась госпожа де Сюлли,– де Ла-Гард – любовник мадемуазель Изабеллы, но, по-моему, ее тетка не в восторге от этой кандидатуры. Она воспользовалась тем, что королева отправила де Ла-Гарда в Испанию и попыталась свести свою племянницу с господином д'Эскаром, который, наверняка, влюблен в эту даму.
– Но при чем здесь де Ланси?
– Но ведь де Ланси – друг де Ла-Гарда! – воскликнула молодая женщина, поражаясь недогадливости своих приятельниц и в тот же миг заметила супруга, направляющегося в их сторону.
– Вы уже побеседовали с принцем? Так быстро?– недовольно осведомилась она.
– Да, уже побеседовал. Надеюсь, и вы неплохо провели время. Кого вы обсуждали на этот раз, милые дамы?– насмешливо поинтересовался де Сюлли.
– Не беспокойтесь! Не вас,– сухо ответила его супруга и демонстративно отвернулась.
По залу пронесся легкий шум, затем разом все смолкли, и в наступившей тишине старший камергер объявил о прибытии Его Величества короля Франции Людовика XIII и Ее Величества королевы-регентши Марии Медичи.
Мария была уже далеко не молода и далеко не красива: расплывшееся лицо; толстые, дрябловатые щеки, сотрясающиеся при ходьбе; длинный, слегка приплюснутый нос… ее небольшие карие глазки суетливо бегали по лицам придворных, казалось, королева хотела понять, какое впечатление производит на своих подданных.
Чуть поодаль от матери стоял юный король; плотную фигуру мальчика облегал бархатный камзол, а на плечах покоилась коротенькая горностаевая мантия.
Честь первым подойти к королеве для приветствия принадлежала принцу Конде. Надменный вельможа еще не забыл те счастливые дни, когда бездетный Генрих IV объявил его наследником престола. Впрочем, это было еще до рождения дофина. Конде величественно склонился перед королевой и раскрыл маленький ларец. Там на пурпурной бархатной подушечке лежали два великолепных золотых браслета, украшенных темно-вишневыми рубинами.
Мария Медичи благосклонно улыбнулась, и в этот момент за ее спиной раздался чей-то голос с явным итальянским акцентом:
– Я уже видел эти браслеты, кажется, монсеньор, их надевала ваша супруга, когда танцевала на балу с покойным королем Генрихом?
Де Конде сильно побледнел, потом побагровел и с ненавистью взглянул на говорившего. Но в черных, чуть навыкате глазах маршала д'Анкра, задавшего этот вопрос, нельзя было прочесть ничего кроме вежливого любопытства.
Королева поспешила замять бестактность и, натянуто улыбнувшись, проговорила:
– Уверяю вас, господин д'Анкр, вы ошиблись!
Принц холодно поклонился. Придворные многозначительно переглянулись, понимая, что Конде никогда не простит этому выскочке-итальянцу намеков на свою бедность и легкомысленность юной супруги.
За принцем крови последовали герцоги Вандом, Буильон, Мэн, Невер, Гиз, Монморанси, Роган.
Мария Медичи, принимая подарки, милостиво улыбалась, и все же не могла не заметить презрительных взглядов этих вельмож, направленных в сторону красавца д'Анкра и его супруги Леоноры Галигай.
"Никогда эти мятежные вассалы и внебрачные дети моего дорогого супруга не дождутся, чтобы я удалила от двора своих преданных друзей,– мрачно думала королева.– Я заставлю этих высокомерных вельмож уважать королевскую волю!"
Позолоченные двери залы неожиданно распахнулись, рассыпая яркие блики, и на пороге появилась ослепительно красивая женщина в голубом платье со шлейфом из серебряной парчи. Ее черные, уложенные по последней моде волосы, подчеркивали благородную бледность лица; яркие синие глаза лукаво смотрели из-под длинных, пушистых ресниц.
– Мадемуазель Изабелла де Монтрей,– торжественно объявил камергер.
И вошедшая плавно заскользила по сверкающему паркету.
– Изабелла, дорогая, вы, как всегда, опаздываете.– Королева, благосклонно улыбаясь, протянула руку для поцелуя.
– О, Ваше Величество, простите меня! Экипаж сломался, и, чтобы добраться до Лувра, мне пришлось воспользоваться портшезом.
– Я подарю вам новый экипаж,– промолвила королева, раскрывая перламутровый футлярчик,– только не опаздывайте в следующий раз… О, какая прелесть, жемчужная диадема! Спасибо, дорогая, спасибо! Я хочу ее примерить.
Леонора Галигай вынырнула из-за спины своей повелительницы и принялась закреплять диадему на волосах королевы.
– Эта карлица слишком проворна,– насмешливо произнес Конде, глядя на Леонору.
– Она так же проворна, как и уродлива,– откликнулся де Сюлли.
– Но она молочная сестра Марии Медичи, господа. И королева, кажется, любит ее,– заметил д'Эпернон.
– Королева любит не ее, герцог, а ее супруга, это ничтожество Кончини, которого недавно стали величать маршалом д'Анкром,– возразил Конде и, поймав на себе острый и подозрительный взгляд Леоноры, зябко повел плечами.– Взгляните-ка на нее, господа. Это же настоящая ведьма! Ее давно пора отправить на костер вместе с муженьком!
Наконец Леоноре удалось закрепить диадему, и Мария Медичи, величественно поднявшись, спросила:
– Как по-вашему, господа, жемчуг мне к лицу?
Придворные захлопали в ладоши.
– Очаровательно…
– Прелестно…
– Восхитительно!
Изабелла де Монтрей торжествующе улыбнулась и уже хотела было занять место среди придворных, как королева остановила ее.
– Нет, дорогая, ваше место подле меня!
Кончини мгновенно оказался рядом с де Монтрей. Королева сурово взглянула на него и проговорила полушепотом:
– А ваше место, д'Анкр, подле супруги.
Через некоторое время заиграла музыка, и бал в честь дня рождения королевы начался.
– Вы видели? Эта де Монтрей совсем недавно представлена ко двору, а ей уже оказывают такие почести!– заметила госпожа де Сюлли, танцуя с виконтом де Фонтраем.
– О, я понимаю королеву,– ответил де Фонт-рай, пожирая взглядом мадемуазель Изабеллу, танцевавшую с принцем Конде.– Эту женщину невозможно не боготворить!
– Она – единственная француженка, пользующаяся доверием Марии Медичи. Ведь Ее Величество окружают одни иностранцы. Королева не доверяет даже принцам крови. А эта де Монтрей не так уж знатна!
– У нее свое оружие – красота, а красота подчас важнее пышных титулов. Посмотрите на Кончини: у него нет ни знатного происхождения, ни ума, ни хороших манер, но именно он, а не принц Конде стоит подле трона королевы. Потому, что он красив!
– Да, он красавец-мужчина,– согласилась Анна,– и к тому же, говорят, в постели способен творить чудеса…
– О, Анна!– горячо прошептал де Фонтрай,– если бы вы только позволили мне доказать вам, что не только маршал может быть чудотворцем…
Но ловкая кокетка не дала своему кавалеру закончить это недвусмысленное предложение.
– Взгляните-ка, Шарль,– она указала перламутровым ноготком на молодого человека в запыленном дорожном костюме, осторожно пробирающегося между танцующими.– Не совсем подходящий наряд для Лувра!
– Да ведь это же де Ла-Гард!– Любезная улыбка исчезла с лица виконта.– Думаю, что кое-кому не мешает узнать о возвращении из Мадрида этого типа…
Между тем юноша, нисколько не помышляя об эффекте, вызванном его неожиданным появлением, приблизился к королеве и приветствовал ее учтивым и одновременно исполненным достоинства поклоном.
– Граф, я не ожидала так скоро вашего возвращения,– проговорила королева, тщетно пытаясь скрыть свое волнение.
– Моя миссия окончена, Ваше Величество,– проговорил юноша, протягивая королеве запечатанный пакет.
Королева взяла пакет в руки. Несколько секунд она колебалась, но потом решительным жестом вскрыла его и пробежала глазами письмо. Д'Анкр и Леонора Галигай, стоявшие рядом с королевой и имевшие возможность ознакомиться с содержанием письма, удовлетворенно переглянулись.
Королева дочитала письмо, вложила его обратно в пакет и счастливо улыбнулась.
– Благодарю вас, граф. Вот здесь,– она показала на пакет,– заключается лучший подарок ко дню моего рождения.– Благодарю вас! Скажите, вы спешили в Париж, чтобы доставить мне это радостное известие к сегодняшнему празднику?
Де Ла-Гард слегка покраснел и, поискав кого-то взглядом среди придворных, ответил:
– Да, Ваше Величество.
– Я ценю вашу правдивость,– усмехнулась королева, многозначительно поглядывая на мадемуазель де Монтрей.– Но вы, должно быть, устали с дороги. Кроме того, вам надо переодеться: ваши ботфорты забрызганы грязью, а камзол насквозь пропитан дорожной пылью.
– Извините, Ваше Величество,– смутился граф.– Я никогда бы не решился появиться перед вами и королем в таком виде, да еще и в такой день. Но пакет… Вы сами велели доставить его как можно быстрее, даже приказали разбудить вас, если я прибуду в Лувр ночью!
– Я помню, граф,– снисходительно улыбнулась королева,– и разрешаю вам один танец, один-единственный, а потом вы отправитесь отдыхать. Я должна заботиться о преданных мне людях!
Граф поклонился королеве, и музыканты вновь взялись за свои инструменты.
Конде шагнул было к мадемуазель де Монтрей, но та неотрывно смотрела в сторону приближающегося де Ла-Гарда. Конде, усмехаясь, отошел.
– У этой де Монтрей плохой вкус,– сообщил он де Сюлли.
– Ого, посмотрите-ка, принц,– злорадно откликнулся сюринтендант,– этот удалец де Ла-Гард пригласил прекрасную Изабеллу на танец. Нет, вы только взгляните, как они танцуют! Похоже, что они любовники…
– Я же говорю: у де Монтрей плохой вкус!
Спустя полчаса после ухода де Ла-Гарда мадемуазель Изабелла незаметно покинула Лувр.
ГЛАВА II
Дела личные и государственные
Мария Медичи вошла в спальню и тяжело опустилась на кровать. Ее камеристка донна Стефания засуетилась, подсовывая подушечки под грузное тело своей повелительницы. Королева устало закрыла глаза. Мягкие деликатные прикосновения донны Стефании, расстегивающей тугие крючки на платье, успокаивали и убаюкивали ее. Мария только теперь почувствовала, что сегодняшний бал утомил ее больше обыкновенного.
Донна Стефания принесла позолоченный таз с горячей водой, приподняла пышные нижние юбки платья королевы и принялась стягивать шелковые узорчатые чулки, обнажая неестественно белые, отечные ноги своей госпожи.
Мария Медичи медленно опустила ноги в таз и блаженно заулыбалась.
– Стефания, горячая ванна для ног – это то, о чем я мечтала все последние часы. Балы здорово утомляют, а маршал так умоляюще смотрел на меня, что я просто не могла отказать ему в танце. Ах, как он беспощаден!
– Ваше Величество, вы сегодня великолепно танцевали. Все придворные смотрели на вас и господина д'Анкра с немым восторгом.
– Да, я сегодня была в ударе,– согласилась королева и устало пошевелила ступнями.
– Придворные весь вечер говорили только о вас. Все единодушно считают, что маршал влюблен в свою королеву…
– О, как мне надоели эти вечные сплетни придворных, какие у них злые языки,– проворковала королева, тщетно пытаясь скрыть тщеславную улыбку.
– Ваше Величество, я тоже думаю так,– сладко покаялась Стефания.– Маршал влюблен в вас! Влюблен без памяти.
– Ты с ума сошла,– возмутилась королева, игриво поправив юбку,– д'Анкр – супруг Леоноры!
– Ваше Величество,– камеристка смущенно опустила плутоватые глаза,– я всегда говорю вам только правду. Вы, конечно, можете наказать меня, но я должна сказать, что господин д'Анкр любит вас, и вы единственная при дворе, кто не замечает этого!
Королева попыталась изобразить на своем лице выражение крайней печали.
– Бедняжка Леонора. Видит Бог, я не виновата в преступной страсти ее супруга…
– В этом виновата лишь ваша красота,– смиренно произнесла донна Стефания, и в этот миг в двери резко постучали.
Королева вздрогнула, она не любила, когда ее мечтания прерывались чьим-то внезапным вторжением. Стук повторился. Мария Медичи вздохнула и приказала открыть двери. Тотчас в комнату вкатилась маленькая худощавая женщина.
– Леонора, вы?…– Мария устало поморщилась.– Я уже собиралась молиться, я так устала после бала…
– Еще бы,– карлица дерзко взглянула на королеву,– ведь вы весь вечер протанцевали с моим супругом.
– Но Леонора…– попыталась возразить королева.
– Не беспокойтесь, Ваше Величество, я не ревнива!
"И напрасно",– злорадно подумала Мария.
– Как вам понравился мой бал?
– Я не люблю балов, Ваше Величество.
– Ах, дорогая, вы просто стесняетесь своего небольшого роста. И совершенно напрасно, в этом есть свое очарование!
Леонора сердито взглянула на королеву. Та задела ее больное место.
– Я просто не люблю балов,– упрямо повторила она.– А еще я не люблю французов.
– Вы забываете, дорогая, что французы – мои подданные…
– По-моему, сами французы об этом давно забыли,– парировала карлица.– Все эти принцы крови ведут себя так, словно они короли: заносчиво, нахально! Вы должны положить этому конец. Иначе…
– Вы чересчур бдительны, Леонора!
Мария Медичи вынула ноги из таза, Стефания обтерла их салфетками и с поклоном удалилась.
С минуту королева молчала.
– Плохие известия в последнее время сыплются на меня как из рога изобилия,– пожаловалась она Леоноре.
– Но, кажется, вы сегодня получали не только плохие известия?– возразила Галигай.
– Вы имеете в виду пакет из Испании?– оживилась королева.– О, Леонора, кажется, я добилась своего: Филипп III согласен отдать в супруги Людовику свою дочь, инфанту Анну.
– Поздравляю, Ваше Величество.
Фаворитка забралась в кресло, скинула крошечные туфельки и поджала под себя ноги.
– Кроме того,– продолжала Мария Медичи,– король Испании просит у меня руки Елизаветы для эрцгерцога Филиппа. Представьте себе, дорогая, моя Елизавета станет супругой наследника испанского престола.
– Поздравляю, Ваше Величество,– повторила Леонора, кутаясь в теплый плед.
– Испания хочет мира со мной!– торжествовала королева.
– Испания хочет мира для себя,– мудро возразила Галигай.– Покойный Филипп II совершенно разорил свою страну непрерывными войнами, да еще оставил своему наследнику кучу долгов. Только поэтому Филипп III так сговорчив.