Марсия энергично покачала головой.
- Нет! Должно же быть что-то такое, что заставит Джерома подумать о будущем.
- Ему, прежде всего, нужно думать о себе, - сказал Алан.
Она обеспокоенно посмотрела на него:
- Что этот Огава имел в виду, когда говорил, что Джером тратит время на менее важные исследования? Я знаю, что он больше не ходит в лабораторию регулярно.
- Я точно не знаю, и нет смысла сейчас гадать об этом, - ответил Алан.
- Вы мне расскажете, если узнаете что-нибудь еще?
- Я вам расскажу, - пообещал он. - Между тем мне не нравится, что вы живете под этой крышей.
Она попыталась улыбнуться.
- Не беспокойтесь. Все будет хорошо.
- Свистните, если я вам понадоблюсь, - он произнес это легко, но глаза его оставались серьезными.
Она кивнула, не решаясь говорить из-за опасения, что голос ее дрогнет.
- Будьте осторожны, - сказал он и отвернулся, не коснувшись ее, хотя в самом звуке его голоса слышалась легкая ласка.
Дождь неожиданно прекратился, и Марсия смотрела, как Алан идет к воротам по дорожке из отдельных камней, смотрела на его прямую широкую фигуру в прозрачном плаще. Потом она пошла назад в гостиную.
Чийо тихо плакала в объятиях Джерома, а он ее утешал. Марсия исчезла раньше, чем они ее заметили.
Чаша ее терпения переполнилась. Пришло время признаться, что в ней больше не было любви к человеку, которым она когда-то дорожила. Больше она ничего не могла для него сделать. Их брак уже нельзя было спасти. Странно, что она больше не чувствовала ни ревности к Чийо, ни неприязни к Джерому. Сейчас ее больше волновало то, что Джером был потерян для мировой науки, чем то, что он потерян для нее.
Возможно, это был просто момент опустошенности, и позднее боль возвратится, но сейчас ею двигало только желание выбраться из этого дома и уйти от Джерома, который пугал и шокировал ее. Определенно, она ему не нужна, и, возможно, что он ей тоже больше не нужен.
Мысль эта была слишком новой для того, чтобы сразу осознать ее важность и согласиться с нею. Она чувствовала себя истощенной и опустошенной.
До самого обеда она оставалась в своей комнате, пока не вернулась Лори. Потом она выдержала испытание обедом за одним столом с мужем. К счастью, Лори говорила больше всех.
Она получила много впечатлений в отеле Мийяко, с его длинной со многими маршами лестницей, ведущей вверх по крутому холму, с его садами, гротами и японскими коттеджами. Не говоря уже о бассейне, где Лори и приехавшая американская девочка успели поплавать.
- И что это была за девочка? - спросил Джером с таким интересом, какого никогда не испытывал к делам дочери.
Лори задумчиво поджала губы.
- Ну, она была довольно некрасивая, рыжая, с веснушчатым лицом. И не очень умная. Я могла бы ей что угодно сказать, и она бы всему поверила.
Марсия молча слушала, в то время как Лори, ее милая, приятная Лори, зло говорила о людях, которых она сегодня встретила. Отец одобрительно слушал ее и подбадривал собственными замечаниями.
Марсия подождала, пока Лори ляжет спать, и затем прошла к комнате Джерома и постучала. Когда он сказал "войдите" - она встала в дверном проеме и заговорила с ним, не входя в комнату.
- Ты выиграл, - сказала она. - Я собираюсь увезти Лори домой, как только удастся это устроить.
Джером, сидевший за письменным столом через комнату от нее, выслушал ее слова со ставшим для него в последнее время привычным напряженным, горящим и насмешливым взглядом.
- Ты имеешь в виду, дорогая, что твоя неумирающая любовь ко мне, наконец, угасла?
Она спокойно ответила на его насмешку.
- Когда я только сюда приехала, ты сказал мне правду. Человек, в которого я влюбилась, давно исчез. Того, кто ты сейчас, я не знаю.
Он отодвинул лежавшие перед ним бумаги и прошел через комнату.
- Я рад, что ты сделала правильный вывод. Для меня твое пребывание здесь было не очень удобно. Но я не мог выставить тебя, как это сделал бы муж в викторианскую эпоху. Однако твое решение несколько запоздало в одном отношении. Ты, конечно, можешь уехать домой. Я не стану тебе мешать. Но Лори моя дочь, и я хочу, чтобы она осталась со мной. Я хочу проследить, чтобы она получила реалистическое образование и умела понимать жизнь такой, какая она есть. Когда ты уедешь, Лори останется.
Она слушала его и не верила своим ушам.
- Но это нелепо! Разумеется, Лори уедет со мной. Как бы ты смог удержать ее здесь?
Темный огонь осветил его лицо.
- Она уже моя. Больше моя, чем твоя. Спроси ее, если ты мне не веришь.
Выражение его лица было пугающим. Ей было трудно говорить тихо, но все же ей как-то удалось заговорить тихим ровным голосом.
- Ты не сможешь удержать ее. Лори уедет со мной.
Он положил руки ей на плечи, и она уклонилась бы от этих прикосновений, если бы его пальцы крепко не сжали ее плечи.
- Не делай ошибки. Я оставлю ее у себя, - сказал он. - И я уничтожу все, что встанет на моем пути. Попытайся забрать ее из этого дома, и я приведу ее обратно таким способом, который тебе не понравится.
Он позволил ей уйти, и она повернулась и побежала через холл в свою комнату. Она была напугана, как никогда в жизни. Джером жил в своем собственном мире, где существовала только его правда, а настоящая правда не имела никакого значения.
XVI
Дождь, наконец, прекратился, но когда Марсия проснулась, в саду стоял туман. В комнату лился серый свет, и она тихо лежала, прислушиваясь к легкому дыханию Лори на соседней кровати. Она слышала звуки, доносившиеся из других комнат - слышала, как встал Джером, как он завтракал.
Она вновь ощутила напряжение, вновь переживала события вчерашнего вечера. Она подождала, пока он уйдет из дома, потом встала и тихонько оделась.
Суми-сан поставила лунный цветок Алана в гостиной. Марсия увидела его там и перенесла наверх, на свое любимое место на верхней веранде, выходящей в сад. С тех пор, как стало достаточно тепло, она часто сидела здесь, любуясь садом, горами и серыми крышами Киото.
Она поставила цветок у перил, чтобы солнце освещало его в любом положении. Каким он выглядел высоким и крепким! Осматривая цветок, она увидела небольшие утолщения, которые должны были стать бутонами цветов. Цветок был осязаемым доказательством дружбы Алана. Как сейчас ей хотелось с ним поговорить!
Она обязательно должна сегодня с кем-нибудь поговорить. Может быть, с Нэн? Нэн давно знала Джерома. Нэн могла знать о таких темных сторонах его ума, о которых не знала его жена. И ей казалось, что последнее время Нэн ей сочувствовала. Но прежде всего она должна обсудить, как быть с Лори.
Когда Марсия вернулась в спальню, девочка уже встала и одевалась. Марсия осторожно причесала ей волосы, заплела чудесные темные пряди в длинные косы.
- Я думаю, что мы очень скоро поедем домой, - сказала она дочери. - Как только сможем достать билеты на самолет. Ты хочешь вновь встретиться со своими подружками?
Лори отшатнулась, выдернув косу из рук матери.
- Домой? Но мой дом здесь. Папочка говорит, что я нужна ему. Он говорит, что я больше никогда, никогда не покину его. Осенью он отдаст меня в школу.
Значит, он так далеко зашел с Лори?
- Боюсь, что это невозможно, - проговорила Марсия. - Кроме того, ты, конечно, захочешь вернуться в свою школу в Беркли, где все твои друзья.
- Нет! - встревоженное лицо Лори побелело. - Я больше никогда не покину моего отца. Если я ему нужна, то я останусь с ним в Японии навсегда.
- Но я уезжаю домой, - сказала Марсия.
Лицо Лори сморщилось, губы задрожали, но она держалась на расстоянии от матери.
- Я не могу поехать с тобой, мамочка. Мне придется остаться здесь. Придется!
Марсия поцеловала ее в щеку, на мгновение прижала к своему лицу ее маленькое испуганное личико, откинула назад волосы с неожиданно вспотевшего лба.
- Не беспокойся об этом, моя милая. Мы что-нибудь придумаем. Давай теперь позавтракаем.
Но ее небрежные слова скрывали внутренний страх. Она не могла забыть ни выражения глаз Джерома прошлой ночью, ни звук его голоса, когда он громко выкрикивал угрозы.
После завтрака Томико пришла поиграть, и Марсия велела Суми-сан присматривать за детьми, пока она не вернется. Потом она пошла вверх по холму к дому Нэн.
Маленькая машина Нэн стояла перед домом, а сама Нэн сидела на пороге, отдуваясь.
- Ха! - весело окликнула она Марсию, когда та проходила через ворота. - Вы сегодня рано. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Марсия заколебалась.
- Я только хотела с вами поговорить. Но если вы уходите, разговор можно отложить.
Нэн отбросила обувной рожок и встала. В своем сером костюме и сшитой на заказ блузке она выглядела крепкой и энергичной. Несколько мгновений Нэн изучала лицо Марсии, потом взяла со ступенек рядом с собой дамскую сумочку.
- Поедем со мной и поговорим по дороге. Я еду в питомник карликовых деревьев выбирать деревце для американского клиента. Вам это может быть интересно, да вам и полезно выбраться из этого дома. Где Лори? Вы не хотите взять ее с собой?
- Нет, - отрицательно покачала головой Марсия. - Я хочу поговорить с вами о Лори.
Нэн умудрялась вести машину в потоке японского транспорта и одновременно слушать, причем и то и другое она делала хорошо. Когда по узким улочкам они выбрались на широкую магистраль, Марсия рассказала ей о том, что случилось вчера, как к ним приходили Чийо и Ичиро. Их приход был прелюдией к гневу Джерома.
- Мне было жаль Ичиро, - призналась Марсия. - Я всегда думала, что японцы - не эмоциональные люди. Но вчера на лице Минато-сан отражалась целая гамма чувств.
- Мысль о неэмоциональности японцев возникла из-за того, что их этому учат с детства, - сказала Нэн. - До пяти-шести лет их чувства не подавляют, но потом крышка закрывается. В более старшем возрасте выказывать свои чувства - значит быть плохо воспитанным. Если умирает ваша мать, вы улыбаетесь. Если вы ненавидите свою свекровь, вы ей кротко кланяетесь и делаете то, что она велит. Все это создает впечатление, что японцы внешне жизнерадостные счастливые люди, при этом еще и цивилизованные, с которыми можно ладить. Ни повышенных голосов, ни криков на улицах. Но посмотрите, как они плачут на пьесах театра Кабуки, когда они могут себе позволить дать выход своим чувствам! Посмотрите, как они расслабляются после чашки саке. И посмотрите, как они взрываются, когда пар копится слишком долго. Я бы сказала, что Минато-сан - это пример слишком долго подавляемых эмоций. У него все совершенно перепуталось из-за того, что в юности его учили солдатскому ремеслу, а потом все, совершенно все оказалось не так, как его учили. Я надеюсь, что он поедет в Кобе и получит это место.
- Почему Чийо не едет в Кобе со своим мужем? - осторожно спросила Марсия. - Мне кажется, она должна быть довольна тем, что он успокоится и пойдет работать.
Нэн некоторое время молча вела машину.
- Это не так просто. Во-первых, есть мадам Сетсу.
- Мы всегда возвращаемся к мадам Сетсу. Что же на самом деле у нее за болезнь? Почему кто-то другой не может ухаживать за нею?
Нэн нетерпеливым жестом оторвала руку от руля.
- Признаюсь, что я устала от этих секретов, предназначенных для защиты Харуки Сетсу. Лично я считаю, что нужно было вам рассказать ее историю с самого начала. Я подчинялась желанию других, но я делала это слишком долго.
- Значит, вы мне расскажете?
- Я расскажу вам хотя бы часть ее истории, - согласилась Нэн. - Во время войны она спасла жизнь Чийо. Чийо считает, что ее жизнь принадлежит ее кузине до тех пор, пока мадам Сетсу в ней нуждается. Болезнь Харуки - это полный уход от жизни. Она никуда не ходит, она ни с кем не встречается, кроме членов своей семьи. И временами ее трудно считать нормальной. В эти моменты за нею нужно следить.
Они проехали большой красный знак тории при входе в храм в центре Киото. Нэн посигналила продавцу тофу, который выбрал именно этот момент для того, чтобы выйти с переносной тележкой из стоящей впереди машины.
Марсия припомнила случай, когда она проснулась и обнаружила, что Харука стоит у ее постели. Она больше не верила, что это был сон.
Нэн свернула с улицы к бамбуковым воротам и остановилась.
- Вот мы и приехали. Вы можете выскочить со своей стороны. Личный автомобиль в Японии - не слишком удачная идея, потому что здесь слишком мало места для парковки.
Когда открыли ворота, звякнул колокольчик, и они вошли в просторный сад, заполненный рядами длинных деревянных столов, на которых росли миниатюрные деревья в декоративных горшках.
- Здесь вы узнаете о том, что такое "бонзай", - сказала Нэн. - Так японцы называют искусство выращивания миниатюрных деревьев. Като-сан настоящий художник, так что будьте очень почтительны.
Като-сан был таким же миниатюрным, как и его деревья. Он был маленький и жилистый, его пальцы были тонкими и достаточно крепкими для того, чтобы подчинить своей воле природу. Он поклонился им обеим, и они с Нэн обменялись приветствиями по-японски. Нэн представила Марсию, и он приветствовал ее по-английски. Потом он провел их к стоящему за рядами деревьев дому, одна из стен которого была полностью открыта в сад. Там они посидели за неизбежной чашкой зеленого чая, и Нэн заговорила о дереве, которое искала. Като-сан считал, что у него есть именно то, что ей нужно, но, может быть, она хотела бы сначала показать своей американской подруге другие деревья?
Покончив с чаем, Нэн и Марсия походили между столами, восхищаясь и обмениваясь впечатлениями. Там были всевозможные деревья и кустарники - сливы, ивы, клены, азалии, глицинии. Но больше всего Марсии понравились сосны. Каждая из сосен была точной копией своих соседок, но, в то же время, каждая веточка имела свой изящный рисунок. Наклон ствола, соотношение ветвей, густота хвои - всем этим управляла опытная рука. После того, как деревце примет тот изгиб ствола, к которому его приучали смолоду, когда почки иголок будут выщипаны до нужной густоты, проволоку уберут, и при должном уходе дерево будет жить в своем маленьком горшочке до очень солидного возраста.
Като-сан оставил их рассматривать растения в свое удовольствие и отправился встречать другого посетителя, который входил в ворота. Поскольку теперь им никто не мешал, Нэн вернулась к вопросу о Харуке Сетсу с того места, где они прервали свой разговор.
- Беда в том, что иногда у нее создается странное впечатление, что она больше не принадлежит миру живых. Она убеждена, что принадлежит миру духов, и она пытается убежать, чтобы найти то место, где покоится пепел остальных членов ее семьи. За ней приходится тщательно следить, иначе быть беде.
С мелкой дрожью Марсия вспомнила о том, как странно было запахнуто белое кимоно - правая пола поверх левой - как у мертвых. И она вспомнила о словах Нэн, сказанных ею при их первой встрече.
- Это случается в полнолуние? - спросила она.
- Как правило, да, - ответила Нэн. - Иногда Чийо не может справиться с ней и Джерри приходится ей помогать. Его она слушается. Думаю, что она подчиняется авторитету мужчины. Но в остальное время Чийо - ее главная спутница, ее няня, горничная, все, что угодно. Я думаю, что Ичиро хотел бы избавить свою жену от этого. Но я думаю, что Чийо ни за что не оставит свою кузину, пока та в ней нуждается.
Нэн протянула руку, чтобы дотронуться до колючих иголок маленькой сосенки, ее лицо было печальным и задумчивым.
- Для всех было бы лучше, если бы Харука умерла. И для нее самой тоже. Но я слишком долго на это надеялась, чтобы верить, что это может случиться. Вероятно, она переживет всех нас. Я думаю, это одна из маленьких шуток природы.
- Однако, она пишет свои прелестные стихи, - сказала Марсия и вспомнила о том, что Джером опубликовал томик этих стихов - ради Чийо.
Нэн пожала плечами.
- Это тоже уход от жизни. Все ее стихи - это меланхолия, красота и смерть, - она резко изменила тему разговора. - Вы говорили с Чийо, не так ли? Baши дети дружат. Почему бы вам не посоветовать ей уехать с Ичиро? Она может устроиться в Кобе и бросить эту неестественную жизнь, к которой она себя привязала.
Марсия удивленно посмотрела на Нэн.
- Но тогда Харука может умереть и Чийо будет себя обвинять…
- О, пусть она умрет! Пусть умрет! - неожиданно страстно воскликнула Нэн. - Разве это, в конечном счете, не было бы лучше для Чийо?
Она казалась почему-то очень огорченной и рассерженной, но Марсия не поняла почему.
- Но если… - было трудно застать себя сказать это, но она должна была сказать, - если Чийо неравнодушна к Джерому…
Глубоко посаженные глаза Нэн взглянули на нее, вспыхнув неожиданным нетерпением.
- Хотела бы я, чтобы все было так просто.
Посетитель Като-сан ушел, и он вновь подошел к ним с поклоном, извиняясь, что покинул их. Теперь он покажет им сокровище, которое они хотели увидеть, сюда, пожалуйста.
Марсия шла рядом с Нэн, но мысли ее больше не были заняты карликовыми соснами. Несомненно, крошечные деревца, перед которыми Като-сан в глубоком восхищении замедлил шаг, были во всех отношениях совершенны, с их крохотными конусами и пучками из пяти иголок. Но она не могла сосредоточить на них свое внимание, в то время как Нэн обсуждала их достоинства и возможные недостатки и договаривалась о доставке.
Что имела в виду Нэн? Что в каком-то смысле желание Джерома удержать Чийо не связано с ее любовью к нему? Что Джером любил ее, но удерживал ее при себе другими средствами? Теперь Марсии не терпелось вернуться в машину, где можно было продолжить разговор. Но когда Нэн села за руль, она ничего больше не рассказала Марсии.
- Я сказала слишком много, - немного сердито проговорила она. - Так или иначе, но я не думаю, что вы сегодня пришли ко мне из-за этого. Что-то еще беспокоит вас. Что-то другое, чем дела соседей. Расскажите мне.
Поэтому по дороге домой Марсия рассказала ей о своем решении уехать и о том, как Джером принял ее решение - с угрозой удержать Лори. При этом Нэн явно рассердилась на Джерома.
- Вначале я думала, что вы сможете помочь Джерри, если останетесь, но боюсь, что я была неправа, - сказала она. - Когда человек слишком долго живет на Востоке, ему, оказывается, трудно уехать на родину. Так и с Джерри. Так и со мной. Но для вас определенно пришла пора взять Лори и уехать из Киото. Она не должна подвергаться его влиянию, а вы - его угрозам.
- Что если Джером попытается остановить меня? Его угрозы были такими неистовыми, что я испугалась.
- Я знаю, - спокойно согласилась Нэн. - Когда он действительно задет, он может быть опасен. Не делайте ничего прямо сейчас. В настоящее время в доме вы в большей безопасности, чем где-либо еще. Дайте мне время что-нибудь придумать. Плохо, что вы не способны пойти на крайние меры. А здесь, в конце концов, могут понадобиться именно крайние меры.
- Я так и сделаю, если придется, - ответила Марсия. - Но он так сильно изменился, что я больше не могу считать, что я его знаю. Вы познакомились с ним, когда он впервые приехал в Японию. Что заставило его измениться?
Нэн отвечала уклончиво.
- Когда вы в него влюбились, вы были ребенком. Что вы тогда знали о том, каким он был человеком?