Андрей Михайлович Курбский происходил из княжеского рода. Входил в названную им "Избранной радой" группу единомышленников и помощников Ивана IV Грозного, проводившую структурные реформы, направленные на укрепление самодержавной власти царя. Принимал деятельное участие во взятии Казани в 1552. После падения правительства Сильвестра и А. Ф. Адашева в судьбе Курбского мало что изменилось. В 1560 он был назначен главнокомандующим рус. войсками в Ливонии, но после ряда побед потерпел поражение в битве под Невелем в 1562. Полученная рана спасла Курбского от немедленной опалы, он был назначен наместником в Юрьев Ливонский. Справедливо оценив это назначение, как готовящуюся расправу, Курбский в 1564 бежал в Великое княжество Литовское, заранее сговорившись с королем Сигизмундом II Августом, и написал Ивану IV "злокусательное" письмо, в которомром обвинил царя в казнях и жестокостях по отношению к невинным людям. Сочинения Курбского являются яркой публицистикой и ценным историческим источником. В своей "Истории о великом князе Московском, о делах, еже слышахом у достоверных мужей и еже видехом очима нашима" (1573 г.) Курбский выступил против тиранства, полагая, что и у царя есть обязанности по отношению к подданным.
Князь Андрей Михайлович Курбский и его "История о великом князе Московском"
Фигура самого князя Курбского и его творческое наследие издавна привлекали внимание исследователей. Его перу атрибутируются несколько самостоятельных произведений и переводов, сделанных им с греческого и латинского языков[i]. Среди его собственных трудов наибольшей известностью пользуются четыре Послания, направленные царю Ивану IV, Послания разным лицам и особенно "История о великом князе Московском" (далее в тексте - "История"). Значение последней на протяжении всего времени со дня ее написания оценивалось очень высоко.
Первый публикатор всех произведений князя А.М. Курбского Н.Г. Устрялов называет "Историю" "величественным памятником нашей истории" и полагает, что ее "не следует оставлять на полке в недоступных книгохранилищах", так как история всегда поучительна. "И никогда еще, - писал Устрялов более чем сто лет назад, - она не была столь поучительна, как в наше время"[ii].
Я думаю, что это высказывание вполне может быть отнесено и к нашей современности, да наверное и ко всем последующим эпохам.
К историческим памятникам непреходящей ценности относит "Историю" и другой дореволюционный исследователь- А.Н. Ясинский, характеризуя ее как ценный исторический источник[iii].
"История" Курбского неоднократно изучалась и использовалась учеными-богословами, которые ссылались на нее как на собрание достоверных фактов, освещающих отдельные события церковной жизни и ее деятелей[iv].
Современные ученые также высоко оценивают "Историю", рассматривая ее как "ценнейший памятник по истории внешней и внутренней политики, а также общественной мысли русского государства второй половины XVI в."[v]
Богатство содержания этого источника и его связь с политикой отмечает и С.А. Елисеев, который обращает внимание на соответствие основного идейного материала этого произведения общей концепции развития в России гуманистических традиций философии.[vi]
Филологами также неоднократно исследовался писательский талант Курбского, особенности сюжетного построения и жанрового разнообразия "Истории"[vii].
Особое внимание обращалось на ценность этого труда при изучении истории опричнины, ибо в нем содержатся сведения, отсутствующие в других источниках того времени. Так, С.Б. Веселовский, реконструировавший Синодик опальных царя Ивана Грозного, многократно использовал "Историю" как источник. В некоторых случаях ему удалось подтвердить сведения Курбского известиями иных источников, а в ряде других - отметить уникальность фактов, изложенных этим писателем. К "Истории" Курбского С.Б. Веселовский также неоднократно обращался и при написании своего выдающегося труда "Исследования по истории опричнины", практически изменившего понимание и оценку опричных мероприятий в исторической, а особенно историко-правовой науке[viii].
Проливала свет "История" и на определенные аспекты географических и генеалогических изысканий[ix].
Наших современников занимает также и история политической эмиграции[x].
Однако наименьшим вниманием пользовался этот памятник у историков-юристов, в связи с чем неисследованными остались политико-правовые взгляды A.M. Курбского. Между тем именно свой политико-правовой идеал он противопоставлял существующей действительности того времени. Политические и правовые воззрения A.M. Курбского представляют интерес не только потому, что им было дано первое в истории русской политико-правовой мысли "последовательное развенчание тирана"[xi], но и сформулирован самостоятельный государственно-правовой идеал, основные черты которого и подвергаются анализу в настоящей статье.
Но прежде чем приступить к исследованию политико-правовых воззрений Курбского, в основном наиболее ярко выраженных в его "Истории" и переписке с царем Иваном IV, необходимо затронуть несколько спорных вопросов в биографии этого видного политического деятеля, так как они также проливают свет на его политическую позицию и взгляды.
Кем был A.M. Курбский в событийной канве XVI в.? Какова его политическая ориентация? Как рассматривать и оценивать его отъезд в Польшу и переход на сторону польского короля?
Данные вопросы затрагиваются практически всеми исследователями творчества этого писателя и мыслителя, но до настоящего времени не имеют однозначного решения. Чтобы ответить на них, следует обратиться равно как к истории, так и к современности.
Биография князя A.M. Курбского изучена, к сожалению, недостаточно. Известно, что он родился в 1528 г. Себя он считает потомком Владимира Мономаха, а непосредственное родословие возводит к святому чудотворцу Федору Ростиславичу Смоленскому и Ярославскому. Еще в первой половине XVI в. Курбские превратились в служилых князей великого князя Московского, так что Андрей Михайлович провел свою молодость при великокняжеском, а затем (после 1547 г.) и царском дворе. Его мать была дочерью крупного государственного деятеля В.М. Тучкова, а отцом был М.М. Курбский - член Боярской думы. Жизнь родителей не была безоблачной, так как М.М. Курбский, видимо, был замешан в придворных интригах и даже "было ему гонения многа и убожества". В дворцовых интригах участвовал и дед князя Андрея по матери - В.М. Тучков. Приближенным ко двору, а затем попавшим в опалу был и другой родственник Курбского - Семен Федорович Курбский[xii] (двоюродный дед писателя). О В.М. Тучкове и Семене Курбском сохранились известия как о людях весьма образованных. Все они к тому же были прославленными воеводами.
Точно не известно, было ли у родителей Курбского два или три сына. В числе братьев Курбского упоминаются Иван и Роман, но некоторые исследователи утверждают, что упоминание имени Романа ошибочно. Что же касается жены Андрея Михайловича, то здесь вопросов много. Даже имя ее точно не установлено: ее называют то Ириной, то Гликерией. Судьба ее после побега мужа неизвестна. Была ли она брошена в тюрьму и погибла там вместе с сыном или ей удалось скрыться и впоследствии принять постриг в Тихвинской обители под именем Глафиры, утверждать трудно. Сам A.M. Курбский не имел точных сведений о судьбе своей семьи и высказывал только предположения.
Есть разногласия и по поводу двух браков Курбского в Польше. Н.Г. Устрялов называет жену Курбского Еленой Дубровицкой, а Ясинский - Марией Голыпанской. Второй польской женой князя была Александра Семашкова, от которой у него было три сына и одна дочь. Известно также, что правнуки Курбского Яков и Александр выехали из Польши и поселились в России в правление царевны Софьи. Фамилия их еще в Польше была изменена, и вместо Курбских они стали именоваться Крупскими.
Установлено также, что все имущество A.M. Курбского, включая земли, которыми он владел в Польше, после его смерти в 90-х гг. XVI столетия были конфискованы короной. Сам A.M. Курбский умер в мае 1583 г. в своем имении в Ковеле и похоронен в Ковельском монастыре Святой Троицы в Вербке[xiii].
Современники князя, равно как и последующие исследователи его творчества, отмечали большую образованность князя Андрея. Он изучил древние языки (греческий и латынь), владел несколькими современными, увлекался переводами, да и в оригинальном творчестве ему удалось "постичь тайну исторического искусства".
Князь обладал хорошей библиотекой,' много читал, беседовал с учеными-богословами и печатниками. Считая себя учеником и последователем Максима Грека[xiv], Курбский, как и старец Максим, различал богословские и светские науки (по выражению Максима Грека, "внешние"), среди которых упоминал грамматику, логику, риторику, астрономию и философию. В предисловии к переводу Иоанна Дамаскина он советовал молодым людям не только изучать Священное Писание, но и светские науки, не лениться, ездить в другие страны, если на родине учителей не найдется. Обращаясь к ученому монаху Амбросию, с которым они вместе переводили сочинения Григория Богослова, Курбский просил его перевести на русский язык сочинения древних мыслителей и тем "явить любовь к единоплеменной России и ко всему славянскому языку"[xv].
Но не только сочинения западноевропейских мыслителей были предметом его изучения и размышлений. Князь Андрей хорошо знал и труды русских писателей. Так, он был в курсе всего круга политико-правовых проблем, обсуждавшихся в политической полемике его времени. Безусловно, он был знаком с острой публицистикой нестяжательского и иосифлянского направлений мысли, возникших во внутрицерковной среде, а затем выплеснувшихся в политические споры, захватившие широкие круги общества. Сам Курбский придерживался нестяжательской ориентации во взглядах[xvi]. Несомненно знал он и произведения более ранних мыслителей, что явно ощущается как в круге затронутых им проблем, так и в способах их разрешения. Известны ему и произведения его "превозлюбленного учителя" Максима Грека и его ученика, писателя Зиновия Отенского[xvii], высказавшего свой взгляд на форму правления и организацию правосудия в стране. Прославился Зиновий фундаментальным разоблачением "Нового учения" Феодосия Косого, бежавшего в Литву ("Истины показания к вопросившим о Новом учении").
По долгу службы читал князь Андрей, вероятно, и челобитные КС. Пе-ресветова, предложившего правительству Ивана IV программу реформ, которая почти полностью была реализована в 50-е гг. XVI столетия. Встречаются в произведениях Курбского и формулы, используемые старцем псковского Великопустынского Елеазарова монастыря Филофеем в его Посланиях к великим князьям: Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу.
Влияние произведений Курбского на современников и последователей было весьма значительным. Не только отдельные "обличения", но и вся концепция "Истории" не как хронографии, а как труда, ставящего себе задачей исследовать и понять причины происходящего "злодейства", оказали серьезное влияние на историков, политических мыслителей и писателей. Государев дьяк Иван Тимофеев, исследуя в своем "Временнике" причины, в силу которых "наказана наша страна, славе которой многие славные завидовали, так как много лет она явно преизобиловала всякими благами", пришел к выводу, что причиной всех обрушившихся на Россию "наказаний" и бед (Смута 1598–1613 гг., Самозванцы, интервенция поляков и шведов) является опричнина Ивана Грозного, в результате введения которой сам царь действовал как "мирогубитель и рабоубитель". Он разделил землю своего государства ("как секирой рассек") на две половины и натравил одну половину единоверных людей на другую, "вельмож, расположенных к нему, перебил, а других изгнал в страны иной веры", играл "божьими людьми" и церковью, верил ложным доносам, награждал своих "словоласкателей", а сам был лишь "лживым храбрецом". Тимофеев почти в тех же выражениях, что и Курбский, отмечает полное крушение правосудия в стране[xviii].
Этот писатель XVII в. безусловно обнаруживает знание произведений Курбского, как в концепции замысла, так и в отдельных словесных формулировках. Сам Иван Тимофеев был человеком образованным, и современники называли его "чтецом и временных книг писцом".
Влияние трудов Курбского обнаруживается и в произведениях писателей XVIII, ХГХ и XX вв., о чем уже было сказано выше.
Карьера А.М. Курбского в начале его деятельности складывалась весьма удачно, благодаря его личным, весьма недюжинным заслугам; как отмечает сам князь, "чин боярина, советника и воеводы" он получил за беззаветную службу царю и своему отечеству. В 1550 г. воевода награждается землей, в 1552 - получает чин боярина, а затем и звание Слуги, которое, как сообщает Н.Г. Устрялов, имели немногие, и среди них известны только: Д. Щеня, Семен Ряполовский, князь Коркодинов, М.М. Воротынский и М.И. Воротынский[xix].
А.Н. Ясинский отмечает, что после победы над крымцами (1552) Курбский возвратился в Москву, "чтобы принять участие в обсуждении государственных дел". Ясинский не сомневается в том, что Курбский был не только членом Боярской думы, но активно принимал участие в делах правительства. Современный ученый С.О. Шмидт также полагает, что Курбский играл "заметную роль в общественной жизни того времени". Эту точку зрения поддерживает и Ю.Д. Рыков[xx].
Напротив, в настоящее время появились высказывания, оспаривающие данный взгляд на политическую карьеру Курбского. Так, Д.Н. Альшиц и А.И. Филюшкин полагают, что нет данных для того, чтобы считать князя Андрея приближенным к государю и тем более членом Боярской думы, а мнение о его участии в разработке реформ 1550-х гг. основано только на его собственных заявлениях, кроме того, утверждает А.И. Филюшкин, "его подпись отсутствует на документах по разработке реформ 1550-х годов"[xxi]. В данном случае, как представляется, не так важно, стояла ли его подпись под документами, которыми вводились те или иные преобразования в стране. Здесь скорее имеет значение та линия в политике, которая им поддерживалась, и то, на какие ценности он ориентировался в моделировании желательных с его точки зрения политических порядков. Академик А.Д. Сахаров также не подписывал никаких документов, но его политическая ориентация не вызывает сомнений, так же как и его влияние на целый ряд политических процессов, происходивших в нашей стране.
Политика правительства 40-50-х гг. XVI в. и проводимый им курс реформ практически полностью соответствовали тем политическим и правовым взглядам, которые A.M. Курбский неоднократно высказывал почти во всех своих произведениях. Во время преобразовательного подъема это правительство, образовавшееся в начале 50-х гг. при молодом царе Иване IV, известное впоследствии под названием Избранной рады (кстати, с легкой руки именно A.M. Курбского), провело ряд реформ, затронувших разнообразные области организации и управления в стране. Так, был принят ряд административно-финансовых узаконений, в результате которых вводилась новая налоговая система и уничтожались наместничества. "Указом о кормлениях" устанавливались новые формы местного управления, "Приговором 1551 г." и "Уложением о службе 1556 г." оформлялись основы формирования постоянного стрелецкого и поместного войска. Принятие Судебника 1550 г. и "Уложения о новых формах суда" определило правовые основы деятельности всех органов государства.
По кругу вопросов, которые регулировались новым законодательством, а также по уровню юридической техники русская юридическая культура превосходила в этот период общеевропейский уровень.
В середине XVI в. начали формироваться Соборы. В этот период они не имели еще четкой социальной структуры, порядка образования и определенного политического статуса, но тем не менее соборная форма предусматривала необходимость широкого коллегиального "решения политических дел - общегосударственных, военных, судебных… она существовала и развивалась в рамках централизованного государства и содействовала его дальнейшей централизации". При этом, как далее отмечает С.О. Шмидт, Соборы не являлись помехой и не ограничивали царскую власть[xxii]. Напротив, Р.Г. Скрынников усматривает в наличии Соборов безусловное свидетельство ограничения царской власти[xxiii]. Вопрос о соотношении формы правления и политического режима (опричнины) до настоящего времени решается в науке различно.[xxiv]
Л.В. Черепнин (в данной исторической ситуации) выделяет наличие двух тенденций, как в государственном строительстве, так и в сопровождавшей его политической идеологии, которые отвечали идеалам разных социальных групп класса феодалов. Первая из них, опиравшаяся на реформы 1550-х гг., предполагала развитие принципа сочетания "учреждений приказного аппарата с органами сословного представительства в центре и на местах". Вторая тенденция, проводимая непосредственно самим царем Иваном IV, заключалась в утверждении принципа неограниченной власти царя с установлением деспотического политического режима при помощи опричных порядков.[xxv]
Князь Андрей Курбский в своей политической ориентации придерживался первой из упомянутых тенденций.
Особенность изучения его творческого наследия заключается в том, что его политическая позиция, благодаря эмиграции, изложена свободно и без недомолвок, поэтому здесь гадать не приходится.
Действительно, прославленный воевода, известный во всем государстве, выступил с политической программой, оппозиционной существующему политическому режиму и в определенной степени официальной политической доктрине. Ни до него, ни весьма долго после него (практически до Н.М. Карамзина) никто не осмеливался критиковать венценосца, ибо библейский тезис "не прикасайся к помазаннику моему" был практически законом. Иван Тимофеев, написавший свой "Временник" уже в начале XVII в., пытался лишь "в мале и прикровении словес" "раскрыть весь стыд венца" Ивана IV. Курбский изложил свои взгляды, как критические, так и позитивные, вполне свободно, и оцениваться они должны также свободно и неконъюнктурно.