Лев Васильевич Успенский - классик научно-познавательной литературы для детей и юношества, лингвист, переводчик, автор книг по занимательному языкознанию. "Слово о словах", "Загадки топонимики", "Ты и твое имя", "По закону буквы", "По дорогам и тропам языка"- многие из этих книг были написаны в 50-60-е годы XX века, однако они и по сей день не утратили своего значения. Перед вами одна из таких книг - "Почему не иначе?" Этимологический словарь школьника. Человеку мало понимать, что значит то или другое слово. Человек, кроме того, желает знать, почему оно значит именно это, а не что-нибудь совсем другое. Ему вынь да положь - как получило каждое слово свое значение, откуда оно взялось. Автор постарался включить в словарь как можно больше самых обыкновенных школьных слов: "парта" и "педагог", "зубрить" и "шпаргалка", "физика" и "химия". Вы узнаете о происхождении различных слов, познакомитесь с работой этимолога: с какими трудностями он встречается; к каким хитростям и уловкам прибегает при своей охоте за предками наших слов.
Содержание:
Про эту книгу 1
По-серьезному о забавном… 1
На берегах Марицы 1
На берегах Ловати 1
А почему не иначе? 2
Червячки на второе 2
Похоже до неузнаваемости 3
Так. А чего же ради? 3
Закон "табу" 4
Этимология и круглое пять 5
Этимологический словарь 6
Внимание! 8
А 9
Б 12
В 16
Г 18
Д 21
Е 23
Ж 23
З 24
И 26
К 27
Л 32
М 34
Н 37
О 39
П 41
Р 46
С 49
Т 53
У 55
Ф 56
Ц 58
Ч 59
Ш 60
Щ 60
Э 61
Ю 62
Я 62
Примечания 62
Про эту книгу
Я почти уверен - на свете не так уж много охотников читать предисловия. Поверьте, что и писать их менее приятно, чем самые книги. И все же на этот раз ни мне, ни вам без предисловия не обойтись. Я его написал, вам придется прочесть.
Это не мой каприз. Дело в том, что вы держите в руках не роман, не повесть, не сборник рассказов и не учебник. Это словарь, и притом - этимологический. Им надо уметь пользоваться.
Тот, кто слышит слово "словарь", чаще всего представляет себе томик, в котором ряды слов одного языка переводятся на другой:
по-русски яблоко , по-немецки апфель ,
или наоборот:
по-немецки бирнэ , по-русски груша .
С такими словарями вы уже наверняка имели дело. Они очень полезны, прямо необходимы. При их помощи облегчают себе труд люди, занимающиеся изучением иностранных языков; без них как без рук переводчики…
Менее знакомы вам, вероятно, словари другого типа - толковые. Они русское (я говорю про русские толковые словари) слово объясняют - или, иначе сказать, толкуют - при помощи других, тоже русских: Бабушка - мать одного из родителей. Около - неподалеку, в окружности.
А зачем это?
На свете существуют сотни и сотни тысяч различных русских слов. Можете вы поручиться в том, что они известны вам все, от союза "А" до прилагательного "Ящурный", которое стоит последним в большинстве словарей? Конечно, нет.
Вы позабыли слово "штанген", а ведь это - определенный слесарный инструмент. Ему никогда не попадалось слово "звонница"; между тем так архитекторы и археологи называют совершенно особенного устройства колокольни древнерусских церквей. А вот она впервые наткнулась в книге на слово "чапура". Что оно значит? Оказывается, так на юге именуют обыкновенную цаплю; есть и такое слово в русском языке!
Выходит, что и толковые словари необходимы. Словари орфографические помогают нам писать правильно; орфоэпические - учат, как нужно произносить любое русское слово. Но тот словарь, который вы сейчас рассматриваете и предисловие к которому читаете, и не толковый, и не орфографический. Это этимологический словарь, и, хотя вам наверняка приходилось слышать слово "этимология" в школе, я очень сомневаюсь, чтобы вы ясно представляли себе, как такие словари устроены, какую службу они служат и как с ними надлежит поступать.
Купив фотоаппарат новой марки, вы навряд ли начнете сразу щелкать им направо-налево. Вы сначала обратитесь к инструкции. Но ведь инструкция - это предисловие к фотоаппарату, а предисловие - инструкция к книге. Вот почему избегать ознакомления с ним было бы неразумно.
Это не меняет главного: и инструкции и предисловия обычно не похожи на увлекательное чтение. Понимая это, я поставил своей задачей сделать свое предисловие как можно более занимательным, может быть даже забавным, только бы вы не отложили его в сторону. А в ту самую минуту, когда я вывел пером на бумаге слово "забавным", мне пришло в голову: а что, если с него и начать? Разве не может оно послужить мне трамплином для первого прыжка в таинственную область этимологии?
Решено - первая главка так и будет называться:
По-серьезному о забавном…
Возьмите три слова: заочный, заречный, забавный … Они похожи, как близнецы: приставки, суффиксы, окончания - все одинаковое. Корни, правда, разные, но ведь иначе и не было бы трех разных слов.
Так-то оно так, и тем не менее… Приглядитесь внимательно к этим трем корням. Корень "оч-" связан с "око" - глаз; "заочный" - это то же, что "заглазный". Корень "реч-" состоит в родстве с "река": "заречный" - "находящийся по ту сторону реки". Тут все ясно.
А вот корень "бав-": с чем, с какими словами вы прикажете его сопоставить? Какое значение у этого корня? Никакого? Это немыслимо: любой младшеклассник знает - основное значение слова сосредоточено в его корне . Так как же этот самый корень может не иметь значения? Как может он означать не более не менее как "бав-"? И откуда это самое загадочное "бав-" тут взялось?
Ответить на все эти недоуменные вопросы может единственная наука: этимология.
На берегах Марицы
В 1944 году вместе с Советской Армией я по территории освобожденной от фашистов Болгарии дошел до легендарной реки Марицы.
Прекрасная вещь чувствовать себя победителем и освободителем, - в Болгарии мы ощущали это с особой силой. Мало того, что болгары с живой радостью встречали нас, - они к тому же говорили "почти по-русски". Когда наш солдат вступал в беседу с болгарином, они, мило улыбаясь друг другу, все время пытались умерить темп разговора.
- Мил человек, - уговаривал русский, - не говори ты так быстро, говори помедленней!
- Моля те, другарю, не говори така борзо , говори бавно !
Первая половина этого болгарского предложения никого из нас не смущала: "така борзо" значит "так быстро". Естественно: "борзый конь" и по-русски "быстрый конь"… А вот неожиданное "бавно" наводило на размышления…
- Как же говорят - братский язык, самый близкий?.. Л получается все наоборот. У нас "забавно" - весело, потешно, а у них бавно - медленно. Где медленно, там какое уж веселье: раз медленно - значит, скучно. А?
Любопытно было вот что: сильнее всего протестовали офицеры, интеллигенты. Солдаты же из колхозников, привыкшие пользоваться в своем быту народными говорами русского языка, встречали это "бавно" как старого друга, ничуть ему не удивляясь. Не особенно поражало оно и меня, филолога. А, собственно, почему?
На берегах Ловати
В детстве и юности моей я много живал на берегах старой русской реки Ловати, неподалеку от города Великие Луки. В те времена эти места относились к Псковской губернии.
Среди псковичей я и сам стал псковичом, научился говорить на их своеобразном - русском, конечно, но в то же время и псковском - наречии. Оно во многом не походило на тот русский язык, которым мы пользовались в школе и дома, на котором были написаны книги, печатались газеты.
Птицу ястреба псковичи звали "сова", а ночную пернатую хищницу сову именовали "лунём"; в других частях России так зовут совершенно другую дневную птицу. Белая бабочка-капустница тут называлась "мяклыш"; все ночные серенькие мотыльки ходили в "попелушках". Совсем особый язык…
Поэтому я не приходил в недоумение, слыша, как один пскович говорит другому:
- Ногу сломать, друг ты мой любезный, - дело сильно забавное : сломать-то - хруп, и готово, а вот покеда она срастется - лежи дожидайся!
Мне и в голову не приходило, что "забавное" тут могло обозначать "веселое" или "потешное", - какое уж там! Но его новый смысл было нетрудно вывести, слыша другие псковские перемолвки.
- Вот фокус! - рассказывали мне. - Думалось, тую луговину за день выкошу, а пробавился и все три дня…
Или какая-нибудь обремененная заботами мать сердито кричала поутру белоголовой семилетней помощнице дочке:
- Машка маленька! Живо бежи к тете Степе за спичками, да гляди, копа, ни минуты чтоб не бавиться: одна нога там, другая тут!
Было проще простого сообразить: "копа" - тот, кто копается, медлит; "бавиться" значит тоже "задерживаться", "медлить", а, пожалуй, еще и "проводить время в праздности", "отлынивать от работы".
А тогда легко определялось псковское значение и корня "бав-", и прилагательного "за-бав-ный". Оно тут значило: связанный с потерей времени, задержкой и промедлением.
На Псковщине начала века я привык к этому смыслу слов, связанных с корнем "бав-"; но вскоре мне стало ясно, что то же самое можно наблюдать и в других областях нашей страны. Знаменитый толковый словарь Владимира Даля содержит такие народные слова, как "бавить" - медлить, тянуть дело; как "бавленье", "бавка" - задержка, затяжка… С чего бы я стал дивиться болгарскому "бавно"? И мне и всем тем русским людям, для которых народные говоры, областные диалекты русского языка были родными, оно показалось и старым знакомым, и вполне ясным по смыслу словом. Без особых размышлений приняли наши солдаты и разные близкие к этому "бавно" болгарские слова: "бавеж" - "промедление", "бавя" - "медлить".
Без размышлений? А ведь поразмыслить было над чем.
И у нас и в Болгарии с корнем "бав-" связаны слова совсем несхожего значения: "бавиться" и "забавляться" в русском языке, "бавно" - "медленно" и "бавилка" - "игрушка" у болгар. Почему это гнездо слов так своеобразно раскололось надвое?
Ученый-языковед ответил бы на этот вопрос примерно так. В мире глаголов встречаются особые образования, так называемые каузативы: рядом со "слыть" мы встречаем каузатив "славить"; рядом с "плыть" - каузатив "плавить". Точно так же "бавить" - самый настоящий каузатив к глаголу "быть", то есть такая особая глагольная форма, действующее лицо которой как бы не действует само, а лишь понуждает действовать другого.
Древнейшим значением "бавить" было "растить", "помогать росту" или же "дать побыть", "оставить существовать". Если вдуматься, отсюда, от "дать побыть" до "позволить промедлить", "задержать", - не так уж далеко. А сделав этот первый шаг, язык мог спокойно сделать второй и третий и прийти к значению "развлечь", "позабавить"…
Это ученое, сложное объяснение. Попытаюсь то же изложить несколько проще.
Было время, когда "бавиться" значило у нас "медлить", "терять время"… Время люди теряют либо с досадой, либо не без удовольствия, если они тратят его не на дело, а на потеху. Если они "бавятся", развлекаясь этим "бавлением".
Так было и в прошлом. Ребята охотно "бавились", отлынивая от дела за играми; взрослые холопы при любой возможности стремились "позабавиться" где-нибудь в холодке, укрывшись от зоркого барского глаза и наянливой работы. Что ж удивляться, если мало-помалу "забавляться" и стало прежде всего значить: тратить время на развлечения, на забавы. Это значение глагола стало для него главным, основным; в литературном языке нашем произведенные от основы "забав-" слова никогда не имеют древнего, первоначального смысла.
А вот с другими приставками старое "бав-" входит во множество слов, не имеющих ничего общего с веселостями и потехами: "при-бав-ить", "раз-бав-ить", "у-бав-ить"… Тут значение его очень близко к древнему и начальному "дать побыть", "помочь росту". Не так ли?
Смотрите теперь, что мы сделали. Ознакомились с историей одного, самого рядового русского слова, ничем не отличающегося от десятков и сотен тысяч других. А для этого нам пришлось приглядеться к его происхождению, к его родственным связям с окружающими его словами. Вот это-то и называется заниматься этимологическими вопросами. Судите сами, представляют ли они интерес для вас.
А почему не иначе?
Человеку мало понимать, что значит то или другое слово. Человек, кроме того, желает знать, почему оно значит именно это, а не что-нибудь совсем другое. Ему вынь да положь - как получило каждое слово свое значение, откуда оно взялось.
Кошка по-русски "кошка", а собака - "собака". А как узнали, что их надо звать именно так, а не наоборот?
Почему подательницу молока мы, русские, придумали называть "корова"? Вон немцы измыслили для нее слово "ку", а французы - "ваш". Что же это значит? Чье слово правильней? Все правильны? Но тогда - как же так?
Есть люди, которым такие вопросы представляются ребячеством. Мне же они кажутся весьма любопытными вопросами, заслуживающими самого серьезного рассмотрения и надлежащих ответов. Надо только выяснить, можно ли эти ответы найти.
Очень давно, когда я был еще школьником, гимназистом, среди нас ходил не бог весь какой остроумный, но всем известный анекдот-каламбур.
У одного митрополита (т. е. священника высшего чина) был молодой служка - парень невежественный, но любознательный. Поминутно он досаждал старику разными нелепыми вопросами. Чаще всего - что с такого дубины возьмешь? - это сходило ему безнаказанно; но случилось и иначе.
Один раз он ни с того ни с сего ахнул:
- Ваше преосвященство! А почему это вас называют митра-палит, а не митра-стреляет?
Надо заметить, что "митрой" церковники зовут особый почетный головной убор, золотую шапку, украшенную драгоценными камнями, какую носили и митрополиты.
Подобной ерунды не выдержал даже благодушный "преосвященный".
- Потому же, почему тебя называют ду-рак, а не ду-рыба! - сердито огрызнулся он.
А напрасно! Конечно, служка опозорился: он не знал даже, как пишется титул того, кому он прислуживал, - через "о", а не через "а". Но ведь по сути дела необразованный послушник задал старцу чисто этимологический вопрос. И если старик уклонился от ответа, возникает подозрение, что и он не знал его.
А разъяснить, откуда взялись обе половинки слова митрополит, совсем не сложно.
Прежде всего, слово это греческих корней и происхождения. Первая половина его - "митро" - в византийско-греческом языке была производным от "мэтэр" - "мать"; "полит" в том же языке связано с "полис" - "город". Сложенные вместе, они составили слово "митрополис" (в другом произношении - "метрополией) - "город-мать", "столица", "главный город". Митрополитом стал называться тот из христианских церковных правителей - епископов, который жил в столице и управлял остальными, считался старшим среди них. Титул этот так и значил: столичный епископ. Тысячелетие назад титул этот вместе с христианской религией проник на Русь. Потеряв по пути греческое окончание "эс" ("митрополитэс"), он стал русским церковным словом "митрополит".
Несколько столетий оно было у нас почти одиноко (существовало еще одно производное от него слово: "митрополия" - округ, в котором управлял митрополит), а в XIX веке у него появились недальние родственники. Теперь мы называем "метрополией" (уже не "митро-") любую "Большую землю", саму страну, по отношению к ее заморским малым или второстепенным владениям. Стало совсем нашим и слово "метрополитен", а чаще - просто "метро". Оно было создано из тех же греческих материалов, но уже на французской почве и совсем недавно, в конце XIX века. "Метрополитен" - "Столичная" - была названа рекламы ради компания, строившая в Париже подземную железную дорогу.
Словом, на нелепый вопрос можно было бы дать вполне вразумительный и толковый ответ. Недалекий монашек-служка ознакомился бы с происхождением слова да попутно уяснил бы себе и его правописание. Сердитая "дурыба" оказалась бы ни при чем, а этимология восторжествовала бы.
Червячки на второе
Когда моему сыну было лет пять-шесть, он, как и большинство ребят этого возраста, житья не давал взрослым бесконечными языковедными вопросами.
Сначала его донимали грамматические сомнения:
- Вермишель - тетенька она или дяденька? А почему же тогда в "Вокруг Луны" Мишель Ардан - дяденька?
Потом он переключился на этимологию.
- А почему ее вермишелью назвали, когда она на лапшу гораздо похожее?
Могли бы вы быстро ответить на такое "почему"?
Ищите не ищите, в русском языке вы не обнаружите старших родственников "вермишели", разве только производные, от нее родившиеся, слова. Может быть, это слово - иностранец?
Немцы именуют этот полуфабрикат "фаденнудельн" - "нитчатая лапша"; немецкому языку свойственны такие тяжеловатые, но зато уж точные сложные слова; немцы не любят заимствовать слова из других языков. Ясно - немецкий язык тут ни при чем.
У французов "вермишель" - "вермисоль". Казалось бы, вот источник! Но беда в том, что и французские словари не объясняют, откуда же возникло такое слово. И тут у него не ясна этимология.
Наконец, итальянский словарь. Вот слово "вермичелли", которое тоже обозначает определенный вид лапши, как и наше "вермишель". Но рядом с ним стоит другое слово: "вермичелло" - "червячок". Если взять множественное число от "вермичелло", то и получится "вермичелли", то есть "червячки". Представьте себе блюдо вермишели, поданное на второе, и подумайте, основательно или нет поступили итальянцы, назвав это кушанье, состоящее из узеньких и длинных тестяных ленточек, "червячками".