Роман посвящен походу в 1911–1912 гг. английского полярного исследователя капитана Роберта Скотта к Южному полюсу Земли. Восхождение к полярной вершине планеты превратилось не только в гибельную борьбу с природными условиями Антарктиды, но и в не менее губительное соперничество за лавры первооткрывателя. И поныне подробности и обстоятельства этих событий укрыты завесой тайны.
Содержание:
Часть первая - Хроника полярного странника 1
Часть вторая. Полюс капитана Скотта 37
Часть третья. Пленники вечности 80
Примечания 83
Богдан Сушинский
Полюс капитана Скотта
Часть первая
Хроника полярного странника
Нигде природа не преподносит нам столь жестокие уроки жизни, как на безжизненных полях Антарктиды.
Автор
1
Пробиваясь сквозь ледовое поле, парусник медленно, с какой-то суровой величественностью, входил в чистые воды залива, в котором все поражало своей призрачной обманчивостью: и изрезанная небольшими фьордами береговая линия, которая на самом деле была сотворена из почерневшего под летним антарктическим солнцем пакового льда; и прибрежные скалы, каждая из которых в любую минуту могла переместиться или обрушиться на глазах у изумленных странников, поскольку в действительности была всего лишь айсбергом…
И только стайка императорских пингвинов, напоминавшая собрание аристократического "Английского клуба", невозмутимо представала перед ними во всей своей экзотической реальности, блистая на предзакатном солнце безукоризненностью своих черных "смокингов" и искристой белизной накрахмаленных снежной пылью "рубашек".
Когда, буквально у подножия айсберга, барк "Терра Нова" все-таки сумел развернуться правым бортом к "причалу", нацеливаясь на видневшийся в восточной оконечности гавани ледовый канал, пингвинья публика с истинно королевской сдержанностью поприветствовала команду на своем клокочущем гортанном наречии.
- Похоже, эти "полярные чиновники" действительно кое-что смыслят в мореходном искусстве, - проворчал командир судна Эдвард Эванс, опуская бинокль, которым вот уже в течение десяти минут настойчиво обшаривал окрестное прибрежье в поисках хоть какого-то выхода из очередной ледовой западни.
- Во всяком случае, они ведут себя, как подобает джентльменам, - признал начальник экспедиции Роберт Скотт, - хотя все еще не понимают, кто мы такие и какого дьявола вторгаемся в их владения.
При своем невзрачном росте и стройной комплекции, он казался рядом с рослым, плечистым лейтенантом военно-морского флота Эвансом случайно оказавшимся на капитанском мостике юнгой, поскольку даже полярная меховая куртка не придавала его фигуре сколько-нибудь заметной солидности. И лишь холодный, волевой взгляд этого капитана первого ранга , под которым поеживался не один прожженный "морской волк", да еще непроницаемое, застывшее выражение утонченно-"римского", но уже испещренного морщинами, обожженного полярными ветрами лица свидетельствовали, что экспедиция находится во власти человека, хорошо знающего цену подобным морским "прогулкам". Как, впрочем, и цену жестоким красотам Антарктики.
- Не прикажете ли пригласить на борт местного лоцмана, сэр? - подыграл ему стоявший за спинами капитанов штурман Гарри Пеннел.
- Самое время, - Скотт с интересом наблюдал за тем, как пингвин-вожак, державшийся все это время впереди стаи, у самой кромки воды, что-то недовольно пророкотал и важно последовал по ледовому припаю вслед за судном, увлекая за собой остальных "встречающих". Поведение этих обитателей ледового континента настолько выразительно поддавалось человеческому толкованию, что Скотт невольно увлекся им. - А заодно пригласите и представителя местной власти.
- По-моему, господин, который держится впереди толпы, явно смахивает на генерал-губернатора этой колонии, - заметил Пеннел. - И настроен, судя по всему, решительно.
Все, кто пребывал в это время на капитанском мостике и рядом с ним, сдержанно улыбнулись.
- Что там показывают ваши наблюдения, лейтенант? - обратился начальник экспедиции к Пеннелу.
- Шестьдесят градусов одна минута южной широты и сто семьдесят восемь градусов двадцать девять минут западной долготы, сэр, - доложил тот. - Если открывающийся в западной части этого несуществующего залива канал выведет нас на чистую воду, но при этом не заставит уйти на северо-восток, то не исключено, что к утру мы все-таки окажемся в районе, при котором на дальнем правом траверзе будет виден мыс Крозье.
- То есть, таким образом, мы войдем в море Росса, - пропыхтел сигарой Скотт.
- Что совершенно справедливо, сэр, - ответил штурман фразой, которой обычно отвечал на вопросы любого участника экспедиции.
Капитан вновь обратил свой взор на берег и, по привычке, принялся что-то бормотать себе под нос. Поначалу все, кто не ведал об этой "деликатной странности" капитана, пытались прислушиваться к его бормотанию, переспрашивать, уточнять у него или друг у друга…
Понятно, что Скотту это порядком надоело, и однажды, еще в порту, не выдержав, он громогласно, на всю палубу, объявил: "Довожу до вашего сведения, господа, что все свои сокровенные мысли я доверяю только собственной сигаре. И то лишь потому, что знаю: все, что будет мной произнесено, тут же испепелится в ее пламени! Поэтому впредь в мои беседы с сигарой прошу не вмешиваться!"
Расспросов после этого стало меньше, но даже негромкое обращение к себе капитана некоторые хитрецы пытались списывать на его ворчание и объяснять его стремлением "поговорить с собственной сигарой". Однако в эти минуты он действительно беседовал только со своей сигарой, хотя всем присутствующим хотелось бы знать, о чем они там воркуют.
Кстати, о сигаре… После экспедиции на "Дискавери" капитан долго отучал себя от "пиратской", как называла ее Кетлин, трубки, переходя на джентльменскую сигару. Результаты стараний жены сказывались до сих пор: даже на полуобледенелой палубе судна он появлялся с неизменной сигарой во рту, противопоставляя себя всем остальным, явно "пиратствующим", офицерам.
- Я к тому, господа, - повысил голос капитан, вынув на какое-то время сигару изо рта, - что вхождение в море Росса как раз и станет нашим официальным вхождением в прибрежные воды Антарктиды. Не забудьте уведомить об этом команду, штурман.
- Понимаю: "вхождение в Антарктиду" должно стать такой же морской традицией, как и пересечение экватора.
- Только еще более торжественной.
- Позволю себе напомнить, сэр, что в данной экспедиции "вхождение" совпадет с Рождеством, которое нам предстоит встречать уже завтра.
- Черти б вас исполосовали, лейтенант! - встрепенулся Эванс, на минутку отрываясь от бинокля. - Что же вы до сих пор молчали о праздновании?! Коку об этом событии уже напомнили?
- О Рождестве я только что напомнил вашему первому помощнику, лейтенанту Кемпбеллу, сэр. Сейчас они с коком Клиссальдом и буфетчиком Хупером колдуют над подбором продуктов и над праздничным меню. В которое, полагаю, будет включено мясо добытого вами накануне тюленя, сэр.
- Обычно это не прибавляет мне аппетита.
- А ведь прекрасный был выстрел, смею заметить; такому позавидовал бы любой охотник.
- Рождество в Антарктиде, в разгар антарктического лета! - удивленно повел подбородком командир барка, не обращая внимания на лестный отзыв штурмана по поводу его меткости.
- Смею заметить, такие рождественские каникулы достаются на этой планете не каждому. И потом…
Он хотел сказать еще что-то, но в это время раздался крик матроса, сидевшего на грот-мачте , в "вороньем гнезде" навигатора:
- Канал, к которому мы приближаемся, длится около мили, сэр! Лед мелкий и подвижный! За каналом вижу чистую воду! Много чистой воды, сэр!
- Неужели мы действительно когда-нибудь выберемся из этой ледовой трясины?! - усомнился командир "Терра Новы". - Уже вторую неделю мы попадаем из одной ледовой западни в другую, еще более безутешную.
- Что совершенно справедливо, сэр, - со свойственной ему невозмутимостью обронил Пеннел.
- В Антарктиду, джентльмены, приходят не для того, чтобы возмущаться её бытием, - возразил Скотт, - а для того, чтобы познавать, восхищаться и благодарить. Уже хотя бы за то благодарить, что мы с вами все еще стоим на мостике судна, а не лежим на дне или не скитаемся по льдинам как полярные странники.
- Не знаю, стоит ли она благодарения, - решительно пожал плечами Эванс. - В моем восприятии Антарктида по-прежнему предстает "мертвой землей мертвых".
- "Мертвой землей мертвых"?! - удивленно передернул подбородком Скотт.
- Вот именно, - отрубил командир судна. В последнее время он вел себя так, словно считал появление своего корабля в антарктических водах неким недоразумением: зачем переться в это скопление льдов, если вокруг целые океаны "открытой" воды?! И мысленно винил в этом Скотта.
И если начальник экспедиции до сих пор не сделал ему замечания, то лишь потому, что понимал: не время выяснять отношения, тем более - с командиром судна. Не та ситуация. Поэтому он только пожал плечами и пробубнил себе под нос… Но явно обращаясь не к сигаре…
- "Мертвая земля мертвых". Никогда раньше подобного определения слышать не приходилось. А что, в нем есть нечто такое… От "философии жизни и смерти".
2
В ледовый канал они входили словно в берега извилистой реки с заснеженными холмистыми берегами. Может быть, поэтому капитану Скотту вспомнились берега Темзы, заполненные толпами людей, приветствовавших их "Терра Нову"; расцвеченные мачты судов, провожавших полярников протяжными гудками, и множество яхт и шлюпок, которые, поражая цветами и формами своих парусов, составляли поистине королевский эскорт.
- Тебе не кажется, что они встречают нас как триумфаторов? - нежно прикоснулась к его руке Кетлин. До сих пор она держалась как бы на расстоянии, чтобы не затенять своим присутствием "маленькую фигуру великого первооткрывателя", как однажды отозвалась о своем супруге.
- Увы, пока что они всего лишь с ликованием провожают нас в экспедицию, - с какой-то затаенной, почти мистической грустью в голосе произнес Скотт.
- Но в экспедицию, о которой ты столько мечтал! - напомнила ему супруга. - Чего тебе еще желать?
- Есть одно желание, - с грустной лукавинкой во взгляде произнес капитан. - Хотелось бы, чтобы с таким же ликованием встречали. Или хотя бы просто… встречали; причем такими же, вполне здоровыми, стоящими на палубе…
- Эй-эй, великий мореплаватель Скотт! - с улыбкой на устах и явно ребячась, подергала его за руку Кетлин. - С подобными настроениями в море не выходят! Это вам любой морской волк скажет. И запомните мои слова, адмирал двух океанов: после покорения Южного полюса встречать вас выйдет весь Лондон, вся Британия.
Скотт попытался так же подбадривающе улыбнуться жене, однако улыбка получилась столь же наигранной, как и ее предсказание. От Роберта не скрылось, что весь прошлый вечер, пока он занимался деловыми письмами и прочими бумагами, Кетлин буквально металась по своей комнате, а ночью, отвернувшись, плакала, пытаясь скрыть при этом свои слезы. И хотя капитан напомнил жене, что завтра они всего лишь будут участвовать в официальных проводах судна, после которых "Терра Нова" зайдет в порт Гринхайт, откуда они вдвоем вернутся в Лондон, чтобы вновь взойти на борт лишь через несколько дней, - ее это не успокоило.
Утром, пока он брился, Кетлин горячечно набрасывала на альбомном листе его профиль, хотя - Роберт знал это - из подобных набросков уже можно было бы создавать целую галерею; а затем произнесла вслух то, что ни разу не решалась произносить ни до, ни после этого случая:
- Отменить экспедицию теперь уже вряд ли возможно, это я понимаю. Но подумай, стоит ли тебе идти к самому полюсу.
- Вот как?! - непонимающе уставился на нее капитан.
- Я хотела сказать: "Стоит ли идти к нему именно тебе?". В любом случае эта экспедиция так и останется в памяти научного мира, как "экспедиция Скотта". Ты имеешь на это право, поскольку достаточно рисковал для этого своей жизнью. Да и здесь, в Англии, достаточно много усилий приложил, чтобы экспедиция состоялась.
- Мне знакомо ваше умонастроение, леди Кетлин, - возражая, он всегда обращался к ней только так: "леди Кетлин". Так у них повелось еще со времен предсвадебных встреч. - Но если бы я не намерен был достичь полюса, то вообще не затевал бы ни этот поход, ни даже подготовку к нему. Устыдитесь своей минутной слабости, жена капитана первого ранга.
- Возможно, во мне бунтует сугубо женское предчувствие, - извиняющимся тоном молвила Кетлин. - Однако это уже не настроение, а… предчувствие. Подобные страхи, увы, часто сбываются.
- Если бы древние англосаксы руководствовались предчувствиями своих жен, мы не имели бы не только заморских территорий, но и самой Британии, - с суровым спокойствием парировал Роберт.
- Ответ, достойный истинного британца, сэр, - покорно признала Кетлин, однако глаза ее суше от этого не стали.
Уже по пути из Новой Зеландии к ледовому материку Скотт не раз сожалел и о том, что слишком мало времени проводил в те прощальные дни с женой и сынишкой, и о том, что был с ней по-джентльменски немногословным и по-английски чопорным.
Кетлин, конечно, видела, сколько сил и времени отнимали у него бесконечные хлопоты по сбору средств, которых до последних дней катастрофически не хватало, а также официальные встречи да бесконечные выступления и переговоры. Однако вся эта суета могла служить капитану оправданием только перед "леди Кетлин", но не… перед самим собой.
К ее чести, больше к своим предчувствиям Кетлин не обращалась. А в те дни, которые им обоим оставалось провести в столице, еще и всячески помогала ему советами. Как это было, например, во время переговоров по поводу контракта с агенством "Сентрал ньюс эдженси" о закреплении за ним исключительного права на освещение экспедиции, а также права последующей передачи этой информации по телеграфу редакциям различных газет и журналов. Или еще более трудных переговоров с редакцией газеты "Дейли миррор", попросившей у начальника экспедиции исключительного права на публикацию всех связанных с ней фотоснимков и кинохроники.
И даже пожурила Роберта, когда во время прощального делового обеда, на который сошлись потенциальные меценаты, он опрометчиво, как считала "леди Кетлин", заявил, что не имеет такой твердой уверенности в успехе полярной экспедиции, какую высказывают в эти дни многие английские газеты.
- Поймите, мой великий мореплаватель Скотт, - почти осуждающе произнесла она, - что истинная уверенность в неминуемом покорении полюса должна исходить от вас, и, прежде всего, от вас. Поэтому какие-либо сомнения здесь не уместны.
- Но они возникают. Если бы мы не были так стеснены финансово, мы значительно лучше подготовились бы к нашей одиссее. Особенно это касается подготовки судна, от состояния которого зависит успех всего первого этапа экспедиции. Взгляни хотя бы на это, - положил он на стол, за которым Кетлин завершала работу над проектом своей очередной скульптуры, три страницы, на коих капитан "Терра Новы" Эдвард Эванс доказывал острейшую потребность команды в краске, парусине, смоле, гвоздях, досках; во множестве других товаров и инструментов.
Кетлин с самым серьезным выражением лица ознакомилась с заявкой капитана, отодвинула ее и строго сказала:
- Все эти неурядицы должны волновать только Эванса и вас, мой великий мореплаватель Скотт. Но никак не романтиков из Королевского географического общества или тех промышленников, которые от щедрот своих подают вам милостыню с усеянного чеками финансистского стола.
- Именно так, "милостыню", признаю, - проворчал Роберт.
- Вы же всегда должны помнить резюме президента общества майора Леонарда Дарвина, высказанное им сегодня во время прощального завтрака с вами: "Достаточно нескольких минут разговора с капитаном Скоттом или с кем-либо из его сотрудников, чтобы убедиться, что они полны решимости добиться своего или погибнуть. Вот он каков - дух этой антарктической экспедиции!"
- Вы правы, леди Кетлин, именно в таком духе он и высказался, - задумчиво признал Роберт.
- Я даже знаю, что ты записал эти слова в свой дневник, чтобы затем использовать в очередной книге, но их еще следует запомнить и осознать. Хотя, признаться, сам этот девиз: "Добиться своего или погибнуть" меня не очень-то вдохновляет. Особенно своей второй частью.
- Мне куда больше запомнился его спич о том, что в ходе подготовки к экспедиции капитану первого ранга Скотту пришлось действовать как моряку, купцу, исследователю, администратору, вербовщику, а главное, - как нищему, везде, где только можно, выпрашивающему подаяние. Он конечно же прав, да только лично я с таким положением не согласен, ибо не подобает Великой Британии подобным образом относиться к походу, который она официально назвала "Британской антарктической экспедицией"; не к лицу ей это, не по-джентльменски все это выглядит. К тому же меня очень тревожит финансовое положение большинства семей тех, кто намерен подарить империи целый континент. Пусть даже ледовый.
- А тут еще вмешался этот трагический случай со смертью короля Эдуарда, - поддержала его Кетлин, - которая сильно отвлекла внимание англичан от твоей экспедиции, как и вызванный этим национальный траур. Как бы мы ни истолковывали причину его кончины, в любом случае смерть короля Британии накануне британской экспедиции к Южному полюсу может восприниматься лишь, как очень плохая примета. Оч-чень плохая…