Социальная философия: учебник для вузов - Соломон Крапивенский 5 стр.


2. Биологическое и социальное в человеке

Случайность или закономерный итог развития вселенной?

"Много есть чудес на свете, человек – их всех чудесней", – поет хор в трагедии Софокла "Антигона", поставленной на афинской сцене почти две с половиной тысячи лет тому назад. Вдумаемся, о чем идет речь. Воспеваются два объекта – человек и космический мир ("свет") вокруг него, уже известны некоторые "чудесные" свойства каждого из них, более того – свойства эти уже подвергаются сравнению. Подобное сопряжение человека и космоса составляло специфику греческой философии, завещанную ею европейской культуре в целом.

Что лежит в основе этого мира? Из чего произошло все, обнаруживаемое в нем? Как отношусь к нему я, человек, и как он относится ко мне? – эти вопросы люди вообще и философы в особенности, задают себе и по сей день. И не вина философии, что она, в силу сложности поставленных проблем, до сих пор не дала на них исчерпывающего ответа. Вот и сегодня нас продолжает волновать вопрос: как и почему возник биологический вид Homo sapiens? Закон или случай управляли его появлением?

На первый взгляд кажется естественным ответ, согласно которому только закон ответствен за возникновение человечества и развитие антропогеосферы. В русле такого ответа обнаруживаются серьезные и важные концепции как в естествознании, так и в философии. Так, полагая жизнь космическим явлением, академик В.И.Вернадский подчеркивал, что жизнь является не случайным явлением в мировой эволюции, но тесно с ним связанным следствием [12] . Примерно в этом же духе выдержана и концепция П.Тейяра де Шардена, согласно которой эволюция в неорганической, а вслед за тем и в органической природе, обнаруживает своеобразный закон реккурентности: мир движется в сторону усложнения, а усложнение это сопровождается появлением и все большей значимостью психического, сознательного [13] .

Будучи верным в своей основе, такой ответ не учитывает роль случайности, значение которой в эволюции природы также огромно, в том числе и в процессе антропосоциогенеза. Это как нельзя лучше доказывается новейшими достижениями физики, космологии, теоретической биологии, синергетики. В результате вырисовывается вероятностный характер и антропосоциогенеза в целом, и отдельных его фаз. Открытия, сделанные в последнее время, показали, что начало выделения нашего непосредственного предка из мира животных было обусловлено действием целого ряда факторов, в том числе таких явно случайных, как радиоактивное излучение в районе обитания исходной, т. е. созревшей для гоминизации, формы антропоидов. Следовательно, процесс этот мог начаться только в определенное время и в локально ограниченном районе земного шара. Из расчетов, произведенных рядом исследователей, следует, что вероятность совокупного действия в этом направлении экологических, физических, космических и прочих факторов выражается довольно малой величиной (не более 1/20).

Так почему же антропогенез все же состоялся? Очевидно, сыграли роль какие-то дополнительные факторы, природа которых подлежит исследованию в свете новых идей, выдвинутых в последнее время антропологами, философами, физиками, синергетиками, космологами. В частности, не может быть проигнорирована гипотеза об энерго-информационном поле нашей планеты как своеобразном накопителе информации, которая не пропадает бесследно после исчезновения различных живых организмов, в том числе индивидов. Физической основой такого поля могут служить открытые недавно микролептонные частицы и создаваемые ими "тонкие" структуры материи. Высказывается предположение, что именно это поле осуществляет коррекцию биосферы Земли в процессе ее развития.

Конечно, впереди еще долгий путь к истине. Но уже сегодня ясно, что актуализация антропогенеза, т. е. превращение его из вероятности в реальность, явилось следствием уникального переплетения факторов необходимых (закономерных) и случайных.

Homo sapiens – вид биологический

Философские споры о природе человека имеют многовековую историю. Часто природу человека объявляют бинарной (двойной), т. е. социальной плюс биологической, не акцентируя, как правило, внимания на том, какая же их этих составляющих является доминирующей. В других случаях говорят даже о тройственной природе человека – биопсихосоциальной. Эту концепцию попробуем сразу же отвести. Дело в том, что необходимо различать принципиально разные уровни психики, психического отражения внешнего мира. Есть уровни и формы психического отражения, присущие уже высшим животным (например, инстинкты, сложные безусловные рефлексы), но они не выводят их обладателей за пределы биологической формы движения материи. А есть такие уровни и формы, которые своим происхождением и развитием обязаны включенности человека в мир социальный и являются атрибутом социальной формы движения материи (высшие акты сознания). Таким образом, выдвигаемое в качестве третьей составляющей психическое в интересующем нас контексте без особых погрешностей покрывается биологическим и социальным. В силу этого все свое внимание в дальнейшем мы можем сосредоточить на анализе координационных и субординационных связей между биологическим и социальным.

Пожалуй, нас меньше всего может интересовать вопрос о том, что общего между "Человеком разумным" и другими видами рода "Ногтю", а его – с другими родами соответствующего отряда и класса млекопитающих в целом. Биологов этот вопрос может интересовать, но философский аспект в нем по сути дела не просматривается. Нас же волнует другое: какие особенности человеческого организма, жизненные процессы в нем и специфические биологические потребности оказали и оказывают существенное влияние на социальную жизнь?

Воспользовавшись списком, взятым из работ А.Розе (США) и Я.Щепаньского (Польша), укажем следующие наследственные особенности человеческого организма, которые оказывают влияние на общественную жизнь:

а) прямая походка как анатомическая особенность, позволяющая человеку лучше охватывать взглядом окружающую обстановку, освобождающая передние конечности даже по время передвижения и позволяющая лучше использовать их для труда, чем это могут сделать четвероногие;

б) цепкие руки с подвижными пальцами и противопоставленным большим пальцем, позволяющие выполнять сложные и тонкие функции;

в) взгляд, направленный вперед, а не в стороны, позволяющий видеть в трех измерениях и лучше ориентироваться в пространстве;

г) большой мозг и сложная нервная система, дающие возможность высокого развития психической жизни и интеллекта;

д) сложный механизм голосовых связок, строение гортани и губ, способствующие развитию речи, т. е. произнесению определенного количества дифференцированных звуков;

е) длительная зависимость детей от родителей, а следовательно, долгий период опеки со стороны взрослых, медленный темп роста и биологического созревания и поэтому долгий период обучения и социализации;

ж) пластичность врожденных импульсов и потребностей, отсутствие жестких механизмов инстинктов, таких, какие имеют место у других видов, возможность приспособления потребностей к средствам их удовлетворения – все это способствует развитию сложных образцов поведения и приспособлению к различным условиям среды;

з) устойчивость сексуального влечения, влияющая на формы семьи и на ряд других социальных явлений [14] .

Здесь перед нами такие анатомические, физиологические и психические особенности организма, которые наряду с другими (очевидно, менее существенными) составляют биологические основы деятельности человека как существа социального, его производительного труда и культурного творчества. Более того: только при их нормальном функционировании труд и творчество вообще становятся возможными.

Итак, человек несомненно принадлежит к существам биологическим, хотя и "шокирует" самого себя и своих сородичей, близких и отдаленных, рассмотренными выше особенностями. Эта несомненная биологичность человека лежит в основе многочисленных биологизаторских (натуралистических) концепций, пытающихся объяснить природу и поведение индивида, а порой и общества в целом. Некоторые из этих концепций уже упоминались в главе 1, с рядом других нам еще предстоит познакомиться.

Несводимость социального к биологическому

Чтобы понять, в чем ахиллесова пята биологизаторских концепций человека, целесообразно обратиться к выдвинутому и тщательно разработанному Ф.Энгельсом учению о соотношении высших форм движения к низшим. Сразу же обратим внимание, что речь идет о принципе, позволяющем объяснить гораздо более широкий круг вопросов нежели соотношение социального и биологического (например, такие важные для естествознания прошлого и настоящего проблемы, как соотношение механического и физического, физического и химического, химического и биологического).

При этом Энгельс исходит из четырех основных моментов.

1. Высшие формы движения материи возникают из низших. По отношению к взаимосвязи социального и биологического этот генетический принцип не является дискуссионным.

2. Высшие формы движения материи включают в себя низшие. Будучи существом социальным, человек сохраняет в себе в качестве фундамента биологическое, а посредством его и механическое, физическое, химическое (механическое перемещение человека по поверхности Земли и далеко за ее пределы; физические, в том числе электронные, процессы в организме человека; химические реакции, связанные с обменом веществ и т. д.).

3. Высшие формы движения материи подчиняют себе низшие и преобразуют их. Это означает, что низшее, включаясь в высшее, качественно отличается от того же явления в "свободном" состоянии: оно существует и проявляет себя под воздействием высшего в преобразованном виде. Данный методологический принцип имеет важное значение для представителей любой отрасли знания, интересующегося человеком. Иначе мы можем получить извращенное представление об интересующем нас явлении.

В связи с этим вернемся еще раз к учению З.Фрейда о роли инстинктов в жизни человека и общества в целом. Напомним, что спорить с Фрейдом и фрейдистами следует не о том, присутствуют ли инстинкты в психической деятельности человека – они несомненно присутствуют, раз социальное включает в себя биологическое в качестве основы. Но подчинены ли эти сложные безусловные рефлексы социальному или они по-прежнему, как и в животном мире, определяют собой поведение человека? Общественная практика, равно как и данные физиологии и психологии высшей нервной деятельности, свидетельствуют, что в поведении людей, включенных в систему социальных связей, инстинкты отходят на второй план, уступая место социокультурным мотивам и находясь под их контролем. Впрочем, и сам Фрейд придает этому контролю ("цензуре культуры", по его терминологии) важное значение, но считает главной функцией подобной цензуры не просто преобразование, а пагубное для психофизического здоровья человека подавление.

4. Высшие формы движения материи не сводятся к низшим, т. е. наряду с содержанием, заимствованным у низших форм, в высшей обязательно встречается некоторое приращение содержания, добавочная сложность, свои специфические закономерности. Вот это "дельта" (Δ) [15] и должна быть прежде всего принята во внимание, если мы хотим понять человека, его социальность. Что же представляет собой "дельта" в рассматриваемом нами сюжете?

Во-первых, появляются функции сугубо социальные, прежде всего труд и сознание; во-вторых, происходит социализация функций и черт по природе своей биологических. Насыщение пищей, утоление жажды, удовлетворение полового инстинкта – все это биологически определенное осуществляется современным нормальным человеком при нормальных условиях в очеловеченной, социализированной форме. Аналогичным образом обстоит дело и с чувственным отражением внешнего мира. Нынешние пять чувств человека – это результат всей предшествующей всемирной истории. Человеческий глаз, человеческое ухо воспринимают и наслаждаются иначе, чем глаз и ухо животного. Мы с полным правом говорим о музыкальном ухе, о чувствующем красоту формы глазе и т. п… Соответственно, и тело человека – это не тело животного, но человеческое тело. Достаточно посмотреть на древнегреческую скульптуру и живопись Возрождения, чтобы понять разницу между тем и другим. Тело человека – культурный, социальный феномен, отнюдь несводимый к телесности приматов. Достижения спортсменов-олимпийцев воочию выявляют эту разницу уже в количественных показателях.

Индивидуальное и социальное

В сжатом, концентрированном виде вывод о социальной сущности человека был впервые сформулирован К. Марксом в шестом из его "Тезисов о Фейербахе". Звучит он так: "…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений" [16] . Каково же отношение к этому выводу в современной социальной философии?

Этому вопросу была посвящена специальная секция XVIII Всемирного философского Конгресса (Брайтон, 1988), в ходе работы которой выявилось принципиальное совпадение взглядов исследователей из тогда еще существовавшего СССР и взглядов наших западных коллег. Никто из участников Конгресса не пытался отрицать великую заслугу Маркса в сведении индивидуального к социальному: впервые были преодолены мучившая мыслителей прошлого антиномия "индивид и общество" и метафизичность, в силу которой человек рассматривался как абсолютно автономная единица, а общество представлялось механической суммой, агрегатом индивидов.

В то же время, как справедливо отмечалось на Конгрессе, шестой тезис Маркса о Фейербахе нельзя абсолютизировать, ибо в таком случае неизбежен откат к вульгарному социологизиторству, к игнорированию того внесоциального, что тоже характеризует природу человека. Нельзя, в частности, рассматривать шестой тезис вне контекста "Тезисов" в целом, в отрыве от "Немецкой идеологии" и "Экономическо-философских рукописей 1844 года". И тогда становится ясно, что отражая совокупность общественных отношений, сущность человека отнюдь не сводится к этому отражению. Нельзя игнорировать антропологическое (биологическое и психическое) в этой сущности, в том числе этнопсихическое.

Участники Конгресса подчеркнули, что признание социальной сущности человека, вопреки мнению вульгарного социологизма, отнюдь не требует растворения индивидуального бытия во всеобщей социальной целостности, превращения общественных отношений в какую-то самостоятельную реальность в том смысле, что она существует якобы помимо индивидуальной деятельности людей и над ней. В действительности же вся индивидуальная жизнедеятельность всех людей данного общества и составляет фундаментальное, первичное содержание общественных отношений. Другое дело, что результаты этих действий, развертывающаяся при этом цепочка событий выходят из-под контроля индивидов, а зачастую и общества в целом.

3. Проблема смысла жизни

Имея в виду так называемые "вечные" философские проблемы, Бертран Рассел назвал, в числе других, следующие: "Является ли человек тем, чем он кажется астроному, – крошечным комочком смеси углерода и воды, бессильно копошащимся на маленькой и второстепенной планете? Или же человек является тем, чем он представлялся Гамлету? А может быть, он является тем и другим одновременно? Существуют ли возвышенный и низменный образы жизни, или же все образы жизни являются только тщетой? Если же существует образ жизни, который является возвышенным, то в чем он состоит и как мы его можем достичь? Нужно ли добру быть вечным, чтобы заслуживать высокой оценки, или же к добру нужно стремиться, даже если вселенная неотвратимо движется к гибели?" [17] . Все эти вопросы, как видим, отчетливо располагаются вокруг одной оси – смысла человеческой жизни.

Когда же человек-практик стал задумываться над этой проблемой, отрефлексированной затем философией? Очевидно, сначала должен был совершиться выход за пределы "первой программы" – программы удовлетворения минимальных (в основном, физиологических) потребностей, появиться потребности, а вместе с ними и ценности, более высокого, духовного порядка. Ибо вопрос о смысле и образе жизни – это прежде всего вопрос о наших ценностных предпочтениях, о субординации ценностей материальных и духовных. Так зародилась аксиология – социально-философское учение о природе ценностей, их месте в жизни общества и личности.

Вопрос о жизненных ценностях и о самом смысле жизни никогда так остро не стоял перед человечеством в целом, перед каждым мыслящим индивидом как сегодня. И, пожалуй, никогда ранее мы не ощущали так зримо в духовной атмосфере общества чувство утраты смысла жизни, называя эту утрату "экзистенциальным вакуумом", всемирно известный специалист по проблемам психологии личности Виктор Франкл (Австрия) пишет: "Когда меня спрашивают, как я объясняю причины, порождающие этот экзистенциальный вакуум, я обычно использую следующую краткую формулу: в отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего дня традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что ему нужно, ни того, что он должен, человек, похоже, утратил ясное представление о том, чего же он хочет. В итоге он либо хочет того же, чего и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм)" [18] .

Установка "иметь"

Вообще в истории социально-философской мысли, начиная с античной, прослеживаются две диаметрально-противоположные концепции смысла человеческой жизни с точки зрения тех целей, которые ставит перед собой человек. Лаконично эта противоположность традиционно формулируется так: "Иметь или быть?". Оставляя за собой право вернуться позднее к субъективной стороне проблемы (насколько свободен индивид в выборе своей смысложизненной позиции?), отметим лишь, что само появление каждой из этих концепций, а тем более их массовидная распространенность в том или ином обществе, в ту или иную эпоху имеют зримые социальные, в том числе не в последнюю очередь экономические корни. Исторический опыт показывает, что в зависимости от характера общества в нем превалирует та или иная ценностная установка.

Разумеется, ни одна из этих установок не могла возникнуть в классическом первобытном обществе. Первая ("иметь") – по-тому, что индивид не представлял собой собственника: таковым являлась община в целом; прежде же чем возникла вторая ("быть") у человека должны были появиться хотя бы в зародыше духовные потребности.

Назад Дальше