В конце IX века между датчанами, захватившими север Англии, и уэссекским королем Альфредом, правившим на юге, было заключено перемирие. Но покоя по-прежнему нет. Как и раньше, приплывают на остров за добычей викинги с континента, и хрупкое равновесие готово разбиться вдребезги. Вот уже норвежские ярлы Зигфрид и Эрик захватили Лондон - город, принадлежащий Альфреду. Король поручает своему военачальнику Утреду, наполовину датчанину, наполовину саксу, отбить город у захватчиков и преподнести его в подарок к свадьбе своей дочери Этельфлэд. Христианского короля не волнует, какую страшную цену заплатит язычник Утред за свою победу, и Альфред фактически лишает его помощи. Утред может полагаться лишь на себя и свой верный меч...
Содержание:
Географические названия 1
Пролог 1
Часть первая - НЕВЕСТА 3
Глава 1 4
Глава 2 10
Глава 3 17
Часть вторая - ГОРОД 22
Глава 4 22
Глава 5 28
Глава 6 34
Глава 7 42
Глава 8 46
Часть третья - НАКАЗАНИЕ 52
Глава 9 52
Глава 10 57
Глава 11 63
Историческая заметка 70
Примечания 70
Бернард Корнуэлл
Песнь небесного меча
Географические названия
Написание географических наименований в англосаксонской Англии отличалось разночтениями, к тому же существовали разные варианты названий одних и тех же мест. Например, Лондон в различных источниках называется Лундонией, Лунденбергом, Лунденном, Лунденом, Лунденвиком, Лунденкестером и Лундресом. Без сомнения, у читателей есть свои любимые варианты в том списке, который я привожу ниже. Но я, как правило, принимаю написание, предложенное "Оксфордским словарем английских географических названий" или "Кембриджским словарем английских географических названий". В упомянутых словарях приводятся написания, относящиеся примерно к годам правления Альфреда - 871–899 годам н. э., но даже это не решает проблемы. К примеру, название острова Хайлинга в 956 году писалось и Хейлинсиге и Хаэглингейгге. Сам я тоже не был слишком последователен, прибегая к современному написанию Англия вместо Инглаланд, используя Нортумбрия вместо Нортхюмбралонд и в то же время давая понять, что границы древнего королевства не совпадали с границами современного графства.
Итак, мой список, как и выбор написания мест, весьма нелогичен:
Бемфлеот - Бенфлит, Эссекс
Беррокскир - Беркшир
Веклингастрет - Уотлинг-стрит
Веленгафорд - Уоллингфорд, Оксфордшир
Верхам - Уорегем, Дорсетшир
Вилтунскир - Уилтшир
Винтанкестер - Винчестер, Гемпшир
Воденес-Ай - островок Одни (у города Коккхэма)
Воккас-Дан - Южный Оккенден, Эссекс
Гируум - Ярроу, графство Дарем
Грантакастер - Кембридж, Кеймбриджшир
Данастопол - Данстейбл (римское название - Дарокобривис), Бедфордшир
Дунхолм - Дарем, графство Дарем
Кайр Лигвалид - Карлайл, Камбрия
Канинга - остров Канви, Эссекс
Кент - графство Кент
Коккхэм - Кукхэм, Беркшир
Колаун (река) - Колн, Эссекс
Контварабург - Кентербери, Кент
Корнуолум - Корнуолл
Кракгелад - Криклад, Уилтшир
Лунден - Лондон
Мэйдес Стана - Медстон, Кент
Окснафорда - Оксфорд, Оксфордшир
Падинтун - Паддингтон, Большой Лондон
Пант - река Блэкуотер, Эссекс
Свале - река Свэйл, Кент
Сиппанхамм - Чиппенхем
Сирренкастр - Сиренкестр, Глостершир
Скеобириг - Шэбури, Эссекс
Скерхнесс - Ширнесс, Кент
Скефтес-Ай - островок Сэшес (у города Коккхэма)
Скэпедж - остров Шеппи, Кент
Стуре - река Стаур, Эссекс
Сутердж - Суррей
Сутриганаворк - Саутварк, Большой Лондон
Темез - река Темза
Тунреслим - Тандерсли, Эссекс
Флеот - река Флит в Лондоне
Франкия - Германия
Фугхелнесс - остров Фаулнесс, Эссекс
Хастенгас - Хастингс, Суссекс
Хвеалф - река Крауч, Эссекс
Хорсег - остров Хорси, Эссекс
Хотледж - река Хадлей, Эссекс
Хрофесеастр - Рочестер, Кент
Эксанкестер - Эксетер, Девоншир
Эофервик - Йорк, Йоркшир
Эрвен - река Оруэлл, Суффолк
Этандун - Эдингтон, Уилтшир
Эшенгам - Эшинг, Суррей
Sword Song is voor Aukje,
mit liefde:
Er was eens…
Пролог
Темнота. Зима. Морозная безлунная ночь.
Наше судно покачивалось на реке Темез, и я видел, как за высоким носом звезды отражаются в мерцающей воде. Река вздулась от тающего снега, что стекал в нее с бесчисленных холмов. Зима сползала с меловых нагорий Уэссекса. Летом ручьи пересохнут, но сейчас они, пенясь, бежали с длинных зеленых холмов и наполняли реку, текущую к далекому морю.
Наше безымянное судно стояло рядом с берегом Уэссекса. На северном берегу находилась Мерсия.
Нос судна смотрел вверх по течению; нас укрывали низко нависшие голые ветви трех ив. Чтобы корабль не унесла река, мы привязали его к одной из ветвей кожаным канатом.
На этом судне - торговом корабле, трудившемся в верховьях Темеза, находилось тридцать восемь человек. Хозяина корабля звали Ралла. Он стоял рядом со мной, положив руку на рулевое весло. Я едва видел Раллу в темноте, но знал - он облачен к кожаную куртку, на боку у него висит меч. Все остальные люди на борту носили не только кожаную одежду, но и кольчуги и шлемы; у всех имелись щиты, топоры, мечи и копья. Нынче ночью нам предстоит убивать.
Мой слуга Ситрик сидел на корточках рядом со мной и водил точильным камнем по клинку своего короткого меча.
- Она говорит, что любит меня, - сказал он.
- Само собой, она это говорит, - отозвался я.
Ситрик помолчал, а когда заговорил снова, голос его звучал веселее, как будто мои слова его приободрили.
- Ведь мне, наверное, уже девятнадцать лет, господин! Или даже двадцать.
- Или восемнадцать? - предположил я.
- Я мог жениться еще четыре года назад, господин!
Мы разговаривали почти шепотом.
Ночь была полна самых разных звуков. Журчала вода, голые ветви постукивали на ветру, ночная живность плескалась в реке, лисица выла, как погибающая душа, где-то ухала сова. Поскрипывали доски судна. Точильный камень Ситрика царапал и скреб по железу. Чей-то щит стучал о скамью гребца.
И все равно я не осмеливался говорить громче, потому что выше по течению находился вражеский корабль и люди, что сошли с него на берег, оставили на борту часовых. Возможно, часовые видели нас, когда мы скользили вниз по реке к мерсийскому берегу, но теперь наверняка решили, что мы уже давно ушли к Лундену.
- Только зачем жениться на шлюхе? - спросил я Ситрика.
- Она… - начал тот.
- Она стара, - прорычал я, - ей, может, уже лет тридцать. И она порченая. Стоит Эльсвит увидеть мужчину, и она тут же расставляет ноги! Если ты выстроишь в ряд всех мужчин, которые трахали эту шлюху, у тебя наберется такая армия, что с ее помощью ты сможешь завоевать всю Британию.
Ралла захихикал рядом со мной.
- Ты был в этой армии, Ралла? - спросил я.
- Да уж раз двадцать, господин, - ответил капитан.
- Она меня любит, - надулся Ситрик.
- Она любит твое серебро, - ответил я. - Кроме того, зачем вкладывать новый меч в старые ножны?
Странные беседы ведут люди перед битвой. Они говорят обо всем, кроме того, что их ждет. Мне доводилось стоять в "стене щитов", глядя на врагов - яркие клинки, темная угроза, - и слышать, как двое из моих людей неистово спорят о том, кто из них варит лучший эль. Страх висит в воздухе, как туча, и мы болтаем о пустяках, чтобы притвориться, будто этой тучи здесь нет.
- Поищи себе пышную молодуху, - посоветовал я Ситрику. - Дочка горшечника созрела для замужества. Ей, должно быть, лет тринадцать.
- Она глупа, - возразил он.
- А ты-то? - вопросил я. - Я даю тебе серебро, а ты швыряешь его в первую попавшуюся дыру! Когда я в последний раз видел твою шлюху, она носила браслет, который я тебе дал.
Ситрик шмыгнул носом и ничего не ответил.
Его отец был Кьяртаном Жестоким, датчанином. Ситрик родился от одной из саксонских рабынь Кьяртана и все равно был хорошим мальчиком… Хотя, по правде сказать, уже и не мальчиком. Он превратился в мужчину, который стоял в "стене щитов". В мужчину, который убивал. И нынче ночью ему снова предстоит убивать.
- Я найду тебе жену, - пообещал я.
И тут мы услышали вопль. Он был слабым, потому что доносился издалека - всего лишь скребущий звук в темноте, говоривший о том, что боль и смерть находятся к югу от нас. Снова раздались вопли и крики. Вопили женщины, а мужчины, без сомнения, погибали.
- Будь они прокляты, - горько сказал Ралла.
- Это наша работа, - отрывисто отозвался я.
- Мы… должны… - Ралла выговорил это, запинаясь, - и замолчал.
Я знал, что он собирался сказать. Что мы должны отправиться в деревню и защитить ее, - но Ралла понимал, каким будет мой ответ.
Я бы сказал, что мы не знаем, на которую из деревень напали датчане. Но даже если бы я это знал, и то не стал бы ее защищать. Знай мы заранее, куда направляются враги, то могли бы прикрыть селение. Я разместил бы свой небольшой отряд в деревенских домишках, и, когда появились бы викинги, мои воины выскочили бы на улицу с мечами, топорами и копьями и убили бы нескольких противников. Но в темноте многие из врагов спаслись бы, а я этого не хотел. Я хотел, чтобы погиб каждый датчанин, каждый норвежец и пустившийся в набег воин - все, кроме одного. Единственного выжившего я послал бы на восток, чтоб рассказать викингам, разбившим свои лагеря на берегах Темеза, что Утред Беббанбургский их ждет.
- Бедняги, - пробормотал Ралла.
Сквозь путаницу ветвей я увидел на юге красное зарево - горела соломенная кровля. Зарево все ширилось, становилось ярче и наконец осветило зимнее небо за рощицей. Огонь отражался в шлемах моих людей, словно покрывая металл красной пленкой, и я велел всем снять шлемы, чтобы вражеские часовые на большом корабле, стоявшем впереди, не увидели этот отраженный блеск.
Я тоже снял свой шлем с серебряной волчьей мордой. Я, Утред, властелин Беббанбурга, в те дни был властелином войны. Я стоял на борту судна в кольчуге, в кожаной одежде, в плаще, при оружии, молодой и сильный.
Половина моего отряда находилась на судне Раллы, в то время как вторая половина была где-то на западе, верхом, под командованием Финана. Во всяком случае, я надеялся, что мои конники ждут там, на западе, окутанном ночью.
А мы на судне развлекались пустыми разговорами, потому что нам предстояло скользнуть вниз по реке и найти врага, пока Финану приходится вести своих людей через черную ночную страну. Но я доверял Финану. Он будет там, где положено, ерзая и гримасничая в ожидании момента, когда можно будет обнажить меч.
За долгую дождливую зиму мы не в первый раз пытались устроить засаду на Темезе. Но впервые такая попытка обещала увенчаться успехом. Перед этим мне дважды говорили, что викинги явятся через брешь в разрушенном лунденском мосту, чтобы совершить набег на слабые, тучные деревни Уэссекса, - и оба раза мы напрасно спускались вниз по реке и ждали. Но на сей раз мы поймали волков в ловушку.
Я прикоснулся к рукояти Вздоха Змея, своего меча, потом - к висящему на шее амулету в виде молота Тора.
"Убей их всех, - молился я Тору, - убей всех, кроме одного!"
Эта долгая ночь, должно быть, была холодной. Лед окаймлял ямы на полях, там, где их затопила река, но я не помню холода. Лишь нетерпеливое предвкушение.
Я снова прикоснулся к Вздоху Змея, и мне показалось, что тот затрепетал. Иногда мне казалось, что этот клинок поет. То была тонкая, еле слышная песня - песня клинка, жаждущего крови; песня меча.
Мы ждали. Потом, когда все уже было позади, Ралла сказал, что я все время улыбался.
Я думал, что наша засада не удалась, потому что викинги не вернулись на свой корабль, пока на востоке не засиял рассвет.
"Должно быть, их часовые нас увидели", - думал я.
Но те ничего не увидели. Свисающие ивовые ветви нас прикрыли, а может, часовых ослепило поднимающееся зимнее солнце; так или иначе, но ни один из них нас не заметил.
А мы увидели викингов: людей в кольчугах, которые гнали толпу женщин и детей через затопленное дождем пастбище. Викингов было около пятидесяти, и они захватили много пленных. Должно быть, схватили самых молодых женщин в деревне, чтобы позабавиться с ними. Детей отправят на рынок рабов в Лундене, или во Франкию, что лежит за морем, или еще дальше. Как только женщинами попользуются, их тоже продадут.
Мы находились слишком далеко, чтобы расслышать всхлипывания пленников, но мысленно я их слышал.
На юге, где над речной равниной вставали низкие зеленые холмы, в ясное зимнее небо поднимался огромный клуб дыма, указывая на то место, где враги сожгли деревню.
Ралла шевельнулся.
- Подожди, - пробормотал я, и тот замер.
Ралла был сед, лет на десять старше меня, его глаза превратились в щелочки после того, как он много лет пристально смотрел на морскую воду, в которой отражалось солнце. Он был капитаном, воином и моим другом.
- Еще рано, - тихо проговорил я и, прикоснувшись к рукояти Вздоха Змея, снова почувствовал, как дрожит металл.
Враги разговаривали громкими, смеющимися, беспечными голосами. Они кричали, вталкивая пленников на корабль. Потом заставляли людей присесть на холодном, залитом водой днище, чтобы переполненное судно стало устойчивым. Ему предстояло плавание по мелководью вниз по течению, а там, где Темез бежит по каменным уступам, только самые лучшие и храбрые капитаны знают фарватер.
Потом воины тоже забрались на борт. Они втащили с собой награбленное добро - вертела, котлы, лемехи, ножи - все, что можно будет переплавить или использовать.
Смех викингов был резким и грубым. Они только что учинили резню, они разбогатеют, продав своих пленных, потому были веселы и беспечны.
А Вздох Меча тихо пел в ножнах.
Я услышал стук, когда весла чужого корабля вставили в уключины. Кто-то выкрикнул команду:
- Отчаливай!
Огромный нос вражеского судна, увенчанный раскрашенной головой чудовища, повернул в сторону реки. Люди отталкивались лопастями весел, отгоняя судно все дальше от берега. Корабль уже набирал ход, его несло в нашу сторону течение вздувшейся реки.
Ралла посмотрел на меня.
- Пора! - сказал я. И крикнул: - Перерезать канат!
Стоявший на носу Сердик полоснул по кожаному канату, привязанному к ветке ивы. У нас было всего двенадцать весел, и все они погрузились в воду, а я тем временем протискивался между скамей гребцов.
- Мы убьем их всех! - крикнул я. - Мы убьем их всех!
- Гребите! - взревел Ралла, и двенадцать человек налегли на весла, борясь с течением.
- Мы убьем всех ублюдков до единого! - заорал я, взбираясь на маленькую носовую площадку, где ждал мой щит. - Убьем их всех!
Я надел шлем, всунул левое предплечье в петли тяжелого деревянного щита, поднял его и вытащил Вздох Змея из выстланных овчиной ножен.
Теперь меч не пел. Он звенел.
- Убить! - закричал я. - Убить, убить, убить!
И весла вонзались в воду в такт моим крикам.
Впереди вражеский корабль быстро поворачивался, и запаниковавшие люди на нем пропускали гребки. Враги метались, ища свои щиты, перебирались через скамьи, на которых несколько человек все еще пытались грести. Женщины вопили, когда воины натыкались на них.
- Гребите! - закричал Ралла.
Наш безымянный корабль ворвался в течение, а вражеский понесло нам навстречу. Его голова чудовища имела язык, выкрашенный красной краской, и зубы, похожие на кинжалы.
- Давай! - закричал я Сердику, и тот швырнул привязанный к цепи крюк, который вцепился в нос вражеского корабля.
Сердик потянул за цепь, чтобы крюк глубже вонзился в дерево, и подтащил чужое судно ближе.
- А теперь убивайте! - закричал я и перепрыгнул через брешь, разделяющую суда.
О, веселье быть молодым! Быть двадцативосьмилетним, сильным, быть властелином войны!
Теперь все это ушло, остались лишь воспоминания, да и те угасают. Но то лихое веселье прочно запечатлелось в моей памяти.
Вздох Змея нанес первый удар - рубящий удар назад. Я нанес его, приземлившись на носовой площадке чужого корабля, где один из викингов пытался отцепить абордажный крюк. Вздох Змея так быстро рубанул этого человека по горлу, что почти отделил голову от туловища. Та откинулась назад, кровь казалась очень яркой в свете зимнего дня… Кровь, забрызгавшая мое лицо.
Я был смертью, явившейся поутру, окровавленной смертью в кольчуге, в увенчанном волчьей головой шлеме.
Теперь я стар. Зрение мое угасает, мои мышцы стали слабыми, я с трудом мочусь, и кости мои ноют. Сидя на солнышке, я засыпаю - и просыпаюсь усталым. Но я помню те сражения, те прежние бои.
Моя последняя жена, глупая ханжа, вечно скулит и вздрагивает, когда я рассказываю свои истории, но что еще остается старику, кроме как рассказывать истории? Один раз она запротестовала, говоря, что не желает знать об откидывающихся назад в ярких брызгах крови полуотрубленных головах, - но как еще можно подготовить молодежь к тем битвам, которые им предстоят?
Я сражался всю свою жизнь. Такова моя судьба, как и всех нас. Альфред хотел мира, но мир не давался ему в руки, и приходили датчане, приходили норвежцы, поэтому ему оставалось только сражаться. А когда Альфред умер, его королевство было уже могущественным, но пришло еще больше датчан, еще больше норвежцев, а в придачу явились еще и бритты из Уэльса, а с севера доносился вой скотов. Так что еще мог сделать мужчина, кроме как сражаться за свою землю, свою семью, свой дом и свою страну?