Угостив еще парой сигарет комендачей, мы вышли на улицу. Мои разведчики в автобусе находились в состоянии крайней настороженности и готовности свалить куда-нибудь подальше или принять неравный бой. То, что проблема разрешилась так просто, не устраивало только воинственного Ромашкина - остальным было абсолютно пофиг.
Боец, стоявший в тулупе возле шлагбаума, гражданский микроавтобус пропустил без каких-либо проблем, даже не заглянув внутрь. А до военных машин начал проявлять нездоровый интерес. Пришлось Каузову снова вылазить и трясти только что выписанными пропусками. Солдатик гундел под нос и отрицательно качал головой. Пришлось мне тоже включаться в действо. У бойца видно что-то застопорилось в мозгах, и он нёс откровенную чушь про какие-то распоряжения коменданта и про то, что его из-за нас "отымеют и высушат". Самое примечательное было то, что боец на посту стоял с деревянным автоматом. На мой восхищённый вопрос, он, вздыхая, ответил, что их ротный забрал всё боевое оружие и выдал им макеты со словами: "Вы, олени, заснёте и проебёте ствол, или спецназёры отберут, или найдете где-нибудь патрон боевой и что-нибудь себе отстрелите, ибо дай дураку хер стеклянный - он и хер разобьет, и руки порежет, а мне до конца контракта совсем ничего осталось".
Наконец, проблема решилась весьма просто - пачка сигарет, и шлагбаум взметнулся вверх, пропуская остальные машины. На втором КПП нас завернули куда-то в сторону на стоянку и предложили старшему пройти в сторону штабных машин и палаток, видневшихся неподалёку. Рома вытащил из-под сидения папку с документами, проинструктировал своих подчинённых, на нас посмотрел умоляющим взглядом, но, не дождавшись сочувствия, ушёл представляться.
Итак, мы на территории искомого объекта, и необходимо осмотреться и продумать план дальнейших действий. Где-то среди машин и палаток надо оставить учебную закладку, описать это место, передать точные координаты ПКП на Центр, получить подтверждение и можно считать, что задача выполнена.
- Доктор, у тебя там макеты шашек, давай доставай - будем бомбу мастерить.
- У меня, у меня, - засуетился Аллилуев и начал потрошить свой рюкзак.
- Какие симпатичные макеты, - восхитился Пачишин, - жёлтенькие, на бруски масла похожи.
- Хочешь кусочек? - предложил доктор?..
Через десять минут доктор сложил аккуратно шашки в полиэтиленовый пакет и обмотал их красной стропой, имитирующей детонирующий шнур.
- Лажа, - как обычно хором высказали своё мнение Артемьевы, - какой нормальный военный будет ходить по командному пункту армии с пакетом? Сразу видно - или диверсант, или с деревни приехал, водки привёз.
Действительно, появление непонятного лётчика с пакетом среди штабных кунгов - зрелище весьма подозрительное. Надо придумать что-то другое.
- А тут дипломат старый с инструментами лежит, - отозвался откуда-то из глубины салона начфинёнок.
Портфель был извлечён из-под сидений и подвергнут тщательному осмотру. Ну, немного потаскан и замызган, так это ничего страшного. Возле ручки шурупами прикручена пивная пробка с пластилином для опечатывания. Видно когда-то этот дипломат-чемодан использовался для переноски и хранения служебных документов. Инструменты переложили в пакет, дипломат протёрли ветошью и вложили в него заряд.
- Вот это совсем другой коленкор, - одобрил личный состав.
Доктор немного призадумался и, пошептавшись с Ромашкиным, полез в свою медицинскую сумку.
- Командир, давай док детонатор сбахает! Потрясёшь, когда надо, чемодан, крышка отлетит и будет - баааахх! Презик как лопнет, и все увидят, что подорваны…
- Док, а через сколько презик надуется? - спросил я Аллилуева, заинтересовавшись рацпредложением.
- Сейчас я соображу минут на десять, презерватив будет раздуваться потихоньку, а потом откинет крышку дипломата. Главное только - замки расщелкнуть…
- Гарантируешь десять минут?
- Ага, только десять, больше никак.
Была не была, надо всё-таки устроить рок-н-ролл в этой дыре. Пусть все видят - на что способны разведчики специального назначения, да еще из особой офицерской группы.
Доктор соорудил свой "химический" детонатор и с особой осторожностью передал мне дипломат.
- Когда надо будет, потряси его, отщелкни замки и поставь так, чтобы крышка не упала.
- Доктор, вы меня пугаете, - ответил я и прижал портфель к животу.
Через несколько минут появился Каузов, беспечно размахивающий портфелем и напевающий под нос всякую фашистскую "хрень".
- Ха! Пацаны, прикиньте - мы до утра свой пункт управления авиацией должны развернуть! Мне уже и место указали! Все расспрашивали, как я от диверсантов улизнул, им кто-то сообщил, что на меня засаду готовили. Так что особо не светитесь, диверсантьте тут потихоньку, а еще лучше - помогите мне этот грёбаный пункт развернуть.
* * *
В восемь утра, благодаря нашей помощи, подчинённые Каузова развернули свой пункт: поставили пару палаток, завели дизельный электроагрегат и запитали радиостанцию. На нас лётчики не обращали никакого внимания и не задавали лишних вопросов - кто мы такие и откуда взялись? Толи "Фашист" их проинструктировал, толи от природы они были такие нелюбопытные.
Артемьевы, как специалисты связи, оказали начальнику радиостанции конкретную помощь в настройке каналов, попадания в какие-тостворы и остальных связистских "чудесах". Лейтенант-начфинёнок, как самый молодой и не похожий на диверсанта, был послан побродить возле пункта и нарисовать схему расположения для дальнейшего отчёта. Нацепив на себя солдатскую шапку, взятую напрокат у бойцов-лётчиков, вооружившись вместо пулемёта командирской сумкой с письменными принадлежностями, начфинёнок, весело подпрыгивая, удалился.
Артемьевы, закончив возиться с радиостанцией лётчиков, обнаглели до того, что развернули нашу КМ-ку (КВ-радиостанция), выставили антенны неподалеку от машины и начали "качать" связь с Центром прямо с территории ПКП. Если бы специалисты РЭБ (радиоэлектронной борьбы) работали в полную силу на этих учениях и задействовали свою аппаратуру, то после первого же вхождения в связь нам бы настал каюк. Однако никому до нас дела нет. Прибежал какой-то полковник, наорал на нас за нарушение формы одежды и приказал переставить машины в линейку и накрыть их масксетями, дабы не нарушать общего режима маскировки. Так как Каузова не было, я изобразил из себя старшего и начал вяло переругиваться, пытаясь доказать, что наши машины должны стоять именно так, ибо у нас у лётчиков всё по-другому, не так, как в пехоте. Пока мы ругались, Пачишин, изображавший из себя "старого прожжённого войной прапора", вылез из палатки с двумя кружками чая. Увидев полковника, попытался скрыться, но застрял, запутавшись в матерчатом пологе, выставив наружу филейную часть.
- Это, что еще за зелёное небритое чудовище, - возмутился местный полковник, - рожа-то какая наеденная!
- Товарищ полковник, да это наш прапорщик… эээ… Шматко… (брякнул я ни к месту, вспомнившуюся фамилию из сериала "Солдаты"), командир ВМО (взвод материального обеспечения), начальства боится, он нам как раз чай нёс, - проговорил я как можно громче, надеясь на понятливость Пачишина.
Полковник громко заржал:
- Ыыыыы Шматкоооо!! Как в сериале! И морда такая же продувная. Товарищ прапорщик, ну-ка, подойдите сюда, хватит нам свою задницу показывать.
Пачишин вылез красный от злости и, держа в руках парящие кружки, засеменил к нам.
- Угощайтесь, товарищ полковник! Чай хороший, с травками - наш доктор заваривает. Рекомендую особенно при пониженной потенции.
Местный полковник сразу же сгрёб кружку и принялся смаковать обжигающий напиток.
- Ох, хорошо! Вкусно, однако. А ты чего же, прапорщик, не по форме одет - сапоги какие-то на тебе гражданские, не бреешься, а?
- Так у меня раздражение и ноги больные, - заюлил Пачишин.
- Где начинается авиация, там заканчивается порядок! - возвестил полковник, - Я недавно в командировке в Чечне был, так там в отделе у спецназа плакат про лётчиков висит, а на нём написано - "Водки лётчикам не давать"!
Вот оно оказывается как - в авиации порядка нет, а он тут с диверсантами противника чаи на собственной территории распивает.
- Короче, командир, посылай сейчас двух человек к инженерам, вон там их кунги стоят с прицепами, пусть масксети получают и маскируют всю технику. Я их предупрежу, что лётуны придут. А прапорщика я твоего на пару часиков конфискую, пусть нам на ПХД (пункт хозяйственного довольствия) поможет - у нас там что-то с кухней полевой случилось, поварята никак её раскочегарить не могут.
Однако, хват, этот местный полковник! Пришёл, наорал и тут же народ мой начал припахивать.
- Шматко! Проинструктируй людей и отправь к инженерам, только связистов не трогай.
- Точно-точно, связь - это нерв армии, - добавил местный командир.
Пачишин злобно улыбнулся и заорал во весь голос:
- Ромашкин, Пиотровский, Аллилуев - ко мне! А ну, пошевеливайте булками "контрабасы фуевы"! не на курорте, чай!
Обозначенные лица, прятавшиеся за палаткой, и, готовые по первому моему знаку захватить в плен полковника, с кислым выражением вразвалочку поплелись к ярившемуся Пачишину. Тот проинструктировал их, приказал сдать оружие под охрану Артемьевым и выдвигаться к инженерам.
Полковник, наблюдавший за новоявленными "контрабасами", удивлённо хмыкнул:
- В возрасте уже у вас бойцы-то!.. А пулемёт-то вам зачем нужен?
- Так от диверсантов спецназа отбиваться, товарищ полковник, мы ведь тоже не на курорт приехали.
- Ну и правильно, не хрен тут спецназовцам делать! - восхитился полковник и, мило беседуя с Пачишиным, удалился.
Тройка, посланная за сетями, вернулась минут через двадцать, таща на плечах большой зелёный рулон.
- Командир, они тут вообще рехнулись! - разорялся Ромашкин, - говорю, дайте нам белую масксеть, а они говорят - берите зелёную, других нет. Лето, типа, по условиям учений - птички летают, солнышко светит… Я им левой фамилией в накладной расписался и им - по барабану!
Аллилуев и Пиотровский начали урезонивать Лёню простейшими доводами - не пофиг ли доблестному майору спецназа на то, какого цвета маскировочную сеть выдали? Лёня обиделся и, чтобы как-то компенсировать чувство обиды, взял один из малых составных кусков масксети и прилепил себе на рюкзак. Пиотровский тоже прихватил себе пару кусков, потом, немного подумав, взял и на долю Пачишина. Доктор остался безучастным.
Поймали парочку бойцов-"лётчиков", озадачили их натягиванием сетей и на том успокоились. Начфинёнок еще не вернулся и я, обеспокоенный, пошёл на его поиски, прихватив с собой GPS-навигатор Ромашкина, для того, чтобы снять очные координаты вех элементов пункта управления для последующего доклада на Центр. Время обязательного двухстороннего сеанса близится. Надо отрабатывать: получать подтверждение, оставлять дипломат с закладкой и сваливать отсюда - как можно быстрее! Ведь "спортсмены" наверняка тоже где-нибудь поблизости крутятся.
Наш начфинёнок стоял в окружении каких-то военных возле одной из штабных машин и что-то кому-то объяснял. Мне сразу стало не по себе. Всё - вычислили нашего лейтенанта. Ухватились за кончик, сейчас потянут всю ниточку. Что делать? Бежать к остальным - предупреждать. Но Пачишина уволокли на ПХД, сеанса еще не было. Так все хорошо шло и тут - такой прокол. Только спокойно, не надо метаться из стороны в сторону. Я сделал вид, что меня происходящее никак не касается, подошёл поближе и спросил какого-то офицера, где находится оперативный отдел. Военный махнул рукой куда-то в сторону и пошёл по своим делам. Я бочком, смотря куда-то в сторону, приблизился к толпе.
Мои самые худшие опасения подтвердились - нашего лейтенанта, беззаботно шарахающегося по пункту управления, обвиняли в незаконной разведывательной и подрывной деятельности и пытались выяснить - кто он такой, откуда взялся, и что он тут вообще делает? Положение аховое, и надо как-то спасть ситуацию. Лейтенант долго при таком пристрастном допросе не продержится. А если захотят рассмотреть содержимое планшета? Даже не хочется думать. Тем временем из толпы, окружавшей начфинёнка, раздавались злобные выкрики:
- Вали его на землю!
- Пинай его по кокосам!
- На костёр порождение ада!
Положение спас какой-то военный, привлечённый шумом толпы:
- А что вы орёте, товарищи офицеры, я этого лейтенанта помню - он в прошлом году на сборах лейтенантов был. Он - финансист, я им лекции по организации бухгалтерского учёта читал!
- Аааааа, финансист!! - разочаровано протянула толпа.
Действительно, если финансист - какой с него диверсант? Но на всякий случай надо было бы отпинать. От них, военных бухгалтеров, больших пакостей ожидать можно.
Военные мигом потеряли интерес к лейтенанту и разошлись по своим делам. Офицер, признавший в нашем лейтенанте финансиста, начал ему выговаривать за выплаты каких-то полевых денег. Начфинёнок ловко парировал, ссылался на какие-то указания из округа и был на высоте, не то что пару минут назад. Хорошо, что его собеседник не вспомнил, что финансист из спецназовской бригады, так бы в его голове может и зашевелились мысли сомнения. Наконец нежданный спаситель ушёл и я, потянув лейтенанта за рукав бушлата, отвёл его в сторонку от любопытных глаз.
- Что тут было, ты почему всю агентурную работу провалил? Это тебе не с пулемётом по сопкам скакать - это мозгами шевелить надо!
- Да привязались ко мне, кто я такой, что я тут делаю, вопросы начали задавать.
- Хрен с ним проехали, ты всё зарисовал?
- Ага, я даже север-юг отметил и где столовая находится, - лейтенант, косясь по сторонам, расстегнул командирскую сумку и, развернув её, показал, мне корявенький рисунок.
Нарисовано было весьма убого, но все элементы более-менее просматривались. Ладно, будет время и возможность - перерисуем схему в цветах и красках.
Поставив лейтенанта на наблюдение, я начал с помощью топопривязчика определять точные координаты основных элементов командного пункта и наносить их на схему.
Так, кружа вокруг штабных машин, и при малейшей опасности, делая вид, что мы тут просто вышиваем крестиком, мы наткнулись на две больших палатки с табличками "ПХД" и "Офицерская столовая". Из столовой, с довольным видом ковыряясь в зубах и сыто отрыгивая, вывалилась троица - Пиотровский, Ромашкин, Аллилуев.
- Эх, макароны хороши по-флотски были, - увидев нас, похвастался Ромашкин.
- Да и салат из капусты тоже ничего, - добавил Пиотровский.
- Эх, сейчас бы кааак, - начал Аллилуев.
- Доктор, даже не думай! - заорала в один голос вся возмущённая общественность.
Со стороны ПХД доносились чьи-то хозяйственные крики с очень знакомыми интонациями.
- Наш "Шматко" разоряется, - улыбнулся Пиотровский, - форсунки им на КПшке (КП-кухня полевая) прочистил, наряд загонял, местного прапора ниже плинтуса опустил, теперь здесь рулит. Местный тыловик с ним уже чуть ли не в засос целуется, обещал отношение на перевод дать.
Отправив всех к месту забазирования, и, дав пару указаний, я развернулся и отметил, что тут рядышком со мной должен был стоять лейтенант. Опять куда-то пропал, только полог палатки-столовой еще колыхался.
- Начфин, скотина, вернись - я всё прощу! - закричал я и кинулся за лейтенантом.
Тот уже сидел за военным раскладным столиком с ложкой в руках и со счастливой улыбкой на лице. Рядышком, как изваяние, замер боец в белом халате и с подносом в руке. Откуда-то из-за деревянной перегородки с раздаточным окошком раздался жуткий крик с весьма знакомыми интонациями:
- Кто там еще припёрся?! Приём пищи уже закончен!
- Товарищ прапорщик, - заблеял боец, - тут лётчики пришли.
Из окошка выглянула физиономия Пачишина.
- Ооо, кто пришёл! Это наши. Ну-ка, давай бегом, обслужи офицеров, как положено…
Пришлось и мне усесться за стол рядом с лейтенантом. Насмерть перепуганный боец приволок две тарелки макарон по-флотски, большую тарелку с капустным салатом, белым хлебом, несколько шайб масла, сахарницу, соль, перец, горчицу.
- Приятного аппетита, - невнятно промычал он и, трясясь от непонятного нам страха, испарился.
Пачишин вылез из своего закутка и присел к нам за столик.
- Разболтались тут армейские, глаз да глаз за ними нужен - ни приготовления пищи организовать, ни форсунки продуть. Бойчишки у них грязные и голодные. Это же надо - поварята и голодные. Тут прапор молодой с поварихой гражданской руководил, я его взашей выпер. Они к зампотылу пошли жаловаться, тот прибежал, посмотрел и обещал мне отношение дать - очень ему макароны понравились!
- Слышь, ты что - вообще с дуба рухнул?! - зашипел я на него, - ты не забыл, ЧТО мы тут делаем? Переводиться будешь, когда в бригаду приедем. Сейчас сваливай к дневке, у нас до сеанса связи пятнадцать минут, еще координаты передаем, я минирую и - сваливаем.
Пачишин очумело потёр затылок…
- Блин, а я совсем забылся, меня за авторитета держут, тут, кстати, знаете кого видел? Помните, нашего пленного Зюзика, механика? Болтался со своим Рябушкиным. На доклад их притащили - хвалили за то, что они диверсантов обнаружили. Они оба довольные такие, меня увидели - рты пораскрывали. Так я их на кухню затащил, от пуза накормил, ещё бойцу сигарет и тушняка отсыпал. Зюзик тот вообще обрадовался, как родным, его на ЗИЛок снова посадили.
- Они нас не сдадут? - спросил я, ускоренно пережёвывая вкуснейшие макароны.
- Да нет, не должны. Зюзик сказал, что они сейчас на наше спецназовское стрельбище едут, офицеров каких-то везут.
Неплохо было бы опять под видом лётчиков смыться отсюда и с комфортом доехать на пункт сбора групп на нашем бригадном стрельбище. Однако мечты, мечты… Пачишин сказал, что ЗИЛ уехал минут десять назад, а у нас еще обязательный сеанс, без которого, считай, задача не выполнена.
Позавтракав на славу, мы с лейтенантом вышли из столовой и стали дожидаться нашего технаря-майор, переквалифицировавшегося в прапорщика Шматко. Пачишин вылез из палатки с двумя огромными свертками под мышками и, воровато озираясь, поспешил к месту забазирования группы, не обращая внимания на нас. Мы вприпрыжку поспешили за ним. По дороге к нам присоединился Каузов и рассказал, что через пять минут он попрётся на "бабочку" (прицеп штабной), к офицерам оперативного отдела армии - наносить на карту обстановку, а потом будет какой-то разбор, который будет проводить сам командующий армией.
Вот он, мой шанс! А что, если попытаться проникнуть в "бабочку" вместе с "Фашистом" и оставить там дипломат с закладкой, а потом как-нибудь убраться оттуда и уходить всей группой. По моим расчётам, "спортсмены" должны будут что-то предпринять… если они создадут как можно больше шума, то можно будет уйти незамеченными. Пока я на ходу думал, Каузов заметил семенящего впереди со свертками под мышками майора.
- Ахтунг! Руссиш партизанен, хенде Хох! - заорал он вслед Пачишину.
Тот от страха споткнулся и, упав на землю, выронил свёртки.
- Нихт партизанен, их бин больной, - вяло отбрехался он и, увидев наши довольные физиономии, зло сплюнул и поднялся.
- Вот вы, блин, идиоты, делать вам нехрен.
- Чего это ты там тащишь, - поинтересовался я.
Лейтенант-начфинёнок подбежал и даже умудрился обнюхать свёртки.