- Один раз было. Какой-то придурок дал оттуда две-три очереди. Мы сразу развернули туда КПВТ и высадили половину боекомплекта, - капитан неожиданно улыбнулся от приятных воспоминаний. - Местные русаки потом рассказывали, что он прямо с балкона пятого этажа и каюкнулся. Мы утром нашли только кровавое пятно на асфальте. А труп и ствол ночью кто-то утащил. вот эти дырки и остались. Всю квартиру разбомбили.
- А откуда еще стреляют? нетерпеливо спросил я.
Милиционер оживился и развернулся в обратную сторону. он сразу же показал нам несколько ориентиров на противоположном берегу озера.
- Вот с того края нас каждую ночь обстреливают. Бьют так себе не прицеливаясь. Но на прошлой неделе одного нашего подстрелили. С легким ранением отправили в госпиталь. Наверное, душары спускаются к берегу вон от тех домов, отстреливают по одному магазину и спокойно уходят обратно.
- а как туда подъехать или пройти? - спросил Олег доставая топографическую карту из бокового кармана на правой штанине камуфляжа.
- По берегу вы не пройдете, мы там растяжки установили. А ехать нужно по трассе, а за кладбищем повернуть налево и через пару километров окажетесь на озере.
- Там на дороге должен быть мостик через ручей или речку… Есть там такое? - спросил Олег и поднял голову от карты.
- есть там и мостик и речка. Как проедете тыльную сторону кладбища и вниз спуститесь, то через пятьсот метров как раз мост и будет. Только там зеленка сплошная… Надо бы поосторожнее. А за ней как раз чистое поле начинается.
Я вполуха слушал старшего блокпоста и внимательно изучал местность на бумаге, выпущенной военными геодезистами несколько десятков лет назад. Из-за этого нынешняя речка была обозначена тоненькой ниточкой ручья, а молодой лес как редкий кустарник. Зато кладбище как тогда, так и сейчас оставалось местом вечного упокоения грозненских жителей.
- Эта карта почти на десять лет старше меня. Она уточнялась и дополнялась, но не в этом районе, - Я возвратил карту командиру группы, после чего спросил. - Ну что будем делать? На доразведку поедем?
- Нет, наверное. Выезжать днем да еще в чистое поле - только подозрение вызовем. Лучше выйдем на засаду еще засветло, чтобы смогли на месте осмотреться, - Старший лейтенант Кириченко уже принял свое решение и теперь доводил мне необходимые указания. - Но работать будем опять раздельно. Чего мы туда всей оравой попремся? Я со своими пойду на озеро, а ты где-нибудь на дороге сядешь.
- Дай-ка я еще раз посмотрю карту. - Я опять углубился в чтение топографических знаков. - Самое лучшее место вот здесь на развилке. Конечно, мало радости всю ночь торчать рядом с покойниками, а ведь придется. уходить дальше вперед по трассе нельзя, чтобы далеко не отрываться от своих.
- Где ты здесь своих видишь? Ты думаешь, что менты бросят свой блокпост и побегут тебя выручать? - недовольно буркнул себе под нос Олег. - свои остались на базе в Ханкале.
Мы шли к своей броне и теперь можно было говорить свободно и совершенно никого не стесняясь. Мы остановились в десятке метров от группы и ждали пока с Бээмпэшки спрыгнет и подойдет к нам лейтенант Цветков, которого жестом подозвал Олег.
- Ну своими я считаю твою подгруппу и броню, вы ведь прийдете на помощь своим боевым братьям, которые яростно сражаются с превосходящими силами противника? - иронически спросил я командира группы.
- Конечно, приду. Чтобы вместе с вами там и остаться… Нас наградят посмертно. Офицерам дадут ордена, командиры отделений медали получат, а остальным бойцам по почетной грамоте в траурной рамке. А тебе, Руслан присвоят звание ветерана спецназа и наградят каким-нибудь знаком отличника, - С трагическими нотками говорил Олег, показывая поочередно пальцем на офицеров, замкомгруппы и остальных бойцов.
Последней мишенью его пальца оказалась грудь лейтенанта, который уже давно подошел к нам и с нарастающим напряжением слушал наш разговор. У него заходили желваки на скулах, но я продолжал сдерживать рвущийся смех и потому покорно кивнул головой, поддакивая Олегу.
- ему лучше почетный знак "За службу где-нибудь" в черной окантовке… Но мы выполним свой долг до конца.
Тут я все-таки не выдержал и расхохотался. Засмеялся и Олег. Поняв, что его разыгрывали лейтенант немного обиделся на нас:
- Да ну вас в баню… До конца… Тоже мне, шутники нашлись.
- Да ладно, не злись… - Кириченко хлопнул его по плечу. - Скоро ты пообвыкнешься и сам будешь подкалывать других новичков. В эту ночь пойдешь со мной. А сейчас пока обговорим детали…
Через полчаса наша группа приехала к зданию школы, где находилась база отряда милиции особого назначения. Здесь они отдыхали, готовились к очередному дежурству на блокпосту у водокачки. Тут же находился их штаб и узел связи.
Старший лейтенант Кириченко сразу же пошел в дежурку, чтобы по телефону связаться с нашим отрядом и доложить обстановку.
- Ну, все. Командывание теперь знает, что мы здесь. Можно работать дальше, - сказал он по возвращению из школьного здания. - Сейчас выйдет командир отряда ОМОН и покажет, где мы сможем разместиться.
Школьный дворик с левой стороны был обнесен когда-то решетчатым забором, который сейчас был усилен металлическимилистами и мешками с песком. Поверх него шло несколько рядов колючей проволоки. В десятке метров за этим ограждением стояло длинное трехэтажное здание с выбитыми окнами. Верхний этаж был покрыт густыми полосами черной копоти.
- Хорошая позиция для духов. - лениво сказал Олег. - Ночью подойдут с той стороны, постреляют из окошка и также спокойно уйдут.
Я обернулся к находившейся сзади стене школьного здания:
- а вот и дырки. Семь, шестьдесят два. Вроде бы свежие.
- Да. Так они могут и нашу броню подбить из гранатомета, - сказал Олег и приказал механикам после возвращения с выброски группы поставить боевые машины носом к подозрительной трехэтажке.
- Обстреливают нас каждые два-три дня. Но всегда из стрелкового оружия. Из РПГ пока еще не долбили, - рассказал нам вскоре вышедший подполковник милиции.
- А что вы там не заминируете или гранаты на растяжку не поставите? - спросил я его.
- Местная администрация уже полгода хочет отремонтировать это здание, да все денег никак не соберет. - Досадливо поморщился милиционер и тут же перешел к нашим проблемам. - Вы, ребята, оставьте машины здесь, где они стоят, а вам сейчас покажут комнату, где можете разместиться. Правда, она без мебели, совершенно пустая, но зато большая. Все поместитесь. Пошли, командир?
Кириченко уже сделал несколько шагов за ним, когда я его остановил:
- Олег, может не надо? До выезда осталось всего-то пару часов и чего мы туда пойдем? Наше барахло таскать туда, а потом обратно - это лишняя морока. Уж лучше мы здесь, на броне перекантуемся!
Старший лейтенант Кириченко подумал немного и принял свое решение:
- Товарищ подполковник, большое спасибо, но мы здесь останемся.
Милицейский начальник был очень удивлен:
- Подождите. А ночью спать вы где будете?
В ответ Олег просто и добродушно улыбнулся и пояснил:
- По ночам мы работаем, а не спим.
- Как работаете? Ребята, вы кто такие? - он подозрительно покосился на мою, явно нерусскую личину.
- Я уже вам говорил, что мы - разведчики… А ночью мы будем сидеть в засаде и поджидать боевиков, которые обстреливают ваш же блокпост у озера.
Тут представителя МВД наконец-то осенило:
- Ага, понял! Вы вместе с моими будете на блокпосту ночью дежурить!
- Нет. Мы отойдем на два-три километра в сторону и засядем в зеленке.
- Не-е, ребята, мы так не договаривались! Мне позвонили и сказали, что приедут разведчики армейские. А чтобы так, ночью в зеленку… Вдруг вас там подстрелят, а мне потом отвечать? Вам самим-то не страшно? Идите днем и сколько угодно сидите в своей засаде. Вы о себе подумайте…
После некоторых колебаний Кириченко предложил не в меру заботливому подполковнику пройти к телефону и уточнить все вопросы у вышестоящего начальника.
- Наша милиция нас бережет. Мелочь, а все-таки приятно, - шутливо Прокомментировал я услышанный разговор.
На этом боевом задании я был в положении разведчика-нелегала: я не был в списках убывших на войну, автомат числился во второй роте, боеприпасы принадлежали первой роте и всю ответственность за свою жизнь и здоровье нес я сам. Но чтобы не подвести Олега, которого начальство могло наказать за то, что взял с собой постороннего, мне приходилось держаться в тени и не встревать в беседы со старшими чинами из других структур.
- А мы ночные разведчики. Сейчас обмажемся гуталином, выбросим оружие и вообще голыми руками порвем всех боевиков на мелкие кусочки. Р-р-р-рыау! - Слова и рычание крупнокалиберного разведчика Савушкина вызвали громкий смех других наших бойцов, которые тоже оказались случайными свидетелями и невольными слушателями.
Посыпались меткие словечки. Кое-кто из бойцов ну никак не мог упустить подвернувшегося шанса покривляться и вскоре рыжеволосый минер оказался в центре солдатского внимания.
Я и сам улыбался от его ужимок и насмешек, но только до тех пор пока он, оглянувшись, не взглянул ненароком в мои глаза. Дремавшие во мне командирские инстинкты моментально проснулись и я пальчиком поманил Рыжакова к себе. Минер тут же закрыл свои наглые глазки и попытался отвернуться, сделав вид, что он не заметил меня.
- рыжаков! Ко мне!
Глухо ворча что-то, минер-сапер нехотя выбрался из солдатского круга и сразу же перешел на парадно-цирковой строевой шаг, стараясь как можно выше тянуть носок своих ботинок. остановившись в метре от меня, он поднял руку к козырьку и дурашливым голосом отрапортовал:
- Товарищ лейтенант! Специалист по подрывным работам минер высшего класса рядовой Рыжаков Анатолий Петрович по вашему приказанию прибыл.
Я улыбнулся и коротко сказал:
- Отставить. На исходную.
Во второй заход хамства заметно поубавилось и боец доложил скучно и обыденно:
- Товарищ лейтенант, рядовой Рыжаков по вашему приказанию прибыл.
Я спокойно выслушал его и сделал теперь другое замечание:
- С оружием честь не отдается! Повторить!
На этот раз он подошел и отрапортовал почти в соответствии со строевым Уставом, если не считать неначищенной обуви и полного отсутствия подворотничка. Но это были мелочи, допустимые в боевой обстановке.
Оглядев его с головы до пят и не найдя сколь-либо значительных нарушений Устава, я медленно потер свой подбородок и начал издалека:
- Рыжаков, что-то мне слишком уж знакома твоя наглая рыжая морда…
Боец сразу же взъерошился и перешел в контрнаступление:
- У меня не морда, а лицо, товарищ лейтенант.
На виду остальных разведчиков я притворно сконфузился:
- Ай-яй-яй, я извиняюсь! Рыжая… э-э личность ваша раньше со мной нигде не встречалась?
Вчера я уже задавал похожий вопрос, но мы так и не успели выяснить все подробности… Тем не менее Рыжаков ответил отрицательно.
- Никак нет товарищ лейтенант. Не встречалась.
- Понятно. Ты случайно в январе-феврале не служил в роте капитана баталова?
Чтобы уяснить все детали, мне сейчас пришлось задавать уточняющие вопросы, на которые получал более или менее правдивые ответы.
- так точно! В первой роте капитана Баталова, а в группе у лейтенанта Вардукина.
Тут мне опять все стало ясно и я невинным голосом спросил далее:
- А меня ты хорошо знаешь? Или может помнишь?
"Специалист" на секунду напряженно задумался и затем протянул тягучие слова:
- Так точно. Вы лейтенант Зарипов Альберт… не помню.
- Маратович, - язвительно подсказал я ему.
- Так точно, маратович! - оживился боец. - Вы только вчера прибыли в нашу группу.
Мне уже начал надоедать этот затянувшийся диалог…
- Правильно. Но я прибыл в свою первую группу, которой я командовал в роте капитана Баталова. Ты тогда был лысым и зеленым духом, а сейчас, я вижу, расцвел?
Лицо Рыжакова озарилось внезапно вспыхнувшей наигранной радостью.
- Оу. товарищ лейтенант, вы тогда были самым лучшим, но самым строгим командиром группы. Я вас сразу узнал и все вспомнил!
Невольно я улыбнулся:
- Ну, Рыжаков, у тебя так подвешен язык, что хочется прикусить его крокодильчиком. Как ты на это смотришь? Прозвоним его?
вытянутый металлический зажим-прищепка с острыми зубьями применяется связистами для быстрого подключения к оголенному проводу, но кроме этого может быть использован в более широких целях…
Минер знал это и поэтому сразу стал серьезным:
- Не надо, товарищ лейтенан, я и так все скажу.
Внезапная капитуляция рыжего противника меня только рассмешила:
- А что ты мне хочешь сказать? Правду и ничего кроме правды?
Рыжаков упорно молчал и упирал свой взгляд в землю.
- Ну, хорошо! - Тут я перешел к самому главному. - Электрический провод ты готовил?
У минера уже был заранее подготовлен ответ на этот вопрос и он быстро затараторил:
- Так точно. То есть никак нет! Этот провод мне выдал командир роты минирования. У нас все электрические линии такие…
Но я продолжал настойчиво гнуть свою линию:
- перед выходом на боевое задание ты лично должен был проверить, что в этом проводе имеется 50 метров длины… Ты это сделал?
Солдат опять попытался перевести стрелки на других:
- Проверял командир роты, а потом еще старший лейтенант Кириченко.
С крыльца школы спускался командир группы, который издали услыхал свою фамилию:
- Что?! Кого я проверял?
- Слушай Олег, отдай мне его на эту ночь. Он меня достал уже своей хитростью. А там я его научу, как нужно Родину любить и правильно готовить снаряжение.
По лицу старшего лейтенанта Кириченко было видно, что он был не против. Но тут в дело вмешался сам минер, который с новой силой принялся бороться за свое спасение:
- Товарищ старший лейтенант, как же вы пойдете на засаду без своего минера? Я мины установлю там, где вы скажете и сам же их подорву.
Наблюдая нервозное состояние минера я слегка выпятил нижнюю челюсть и сказал трагическим голосом:
- Олег, отдай его мне…
Сразу же раздался истошный возглас Рыжакова:
- Товарищ старший лейтенант Кириченко! Я же с вашей подгруппы! Не отдавайте меня! А то я там буду как камикадзе бегать с миной за боевиками…
Сидящие на броне разведчики, которые до этого лишь подсмеивались над Рыжаковым, теперь зашлись громким хохотом. От вида испуганного минера рассмеялись и мы.
- Олег, я тебе его живым и невредимым верну. Обещаю.
но командир группы отрицательно покачал головой:
- Нет, пусть лучше останется со мной.
- Добрая у тебя душа Олег, слишком добрая. - сокрушался я по поводу мягкосердечия командира группы и разгильдяйства рыжего бойца. - Такого минера нужно драть как сидорову козу.
Но Рыжаков уже почувствовал свое спасение и его восторгу не было конца:
- О, чудо! Старший лейтенант Кириченко самый заботливый командир группы в нашем батальоне. Да я…
- Головка от самонаводящейся ракеты! Иди отсюда! Мелкий подхалим.
По приказу Кириченко Рыжаков отправился восвояси. К нему уже вернулось прежнее дурашливое настроение и он обратился к своим товарищам-бойцам, выдумывая на ходу очередную сказку:
- Да, я этот провод в бою зубами соединю, если его перебьет осколком или пулей…
Тут я вспомнил кое-что и опять позвал этого военного клоуна:
- Рыжаков!
Услыхав мой окрик он тут же развернулся и принял строевую стойку:
- Я, товарищ лейтенант!
- Приготовь мне одну МОНку, кронштейн, МУВ с МД-5 и растяжку.
- Есть! - отчеканил минер, но через секунду он обратился к Кириченко с обличающей речью. - Товарищ старший лейтенант! Нет, вы видите, что они со мной хотели сделать? Меня дома папа-мама ждут, бабушка с дедушкой…
Но командира группы совершенно не интересовали родственники Рыжакова и он повысил свой командирский тон:
- Закройся и иди готовь снаряжение.
Нахальный минер все понял правильно и тут же юркнул за открытую дверь десантного отделения. После некоторого шума и скрежета он показался вновь и пошел к нам, прижимая к груди миновзрывное имущество.
Товарищ лейтенант, принес все что вы приказали.
Подозвав к себе разведчика Антонова, который должен был доставить мину к месту засады, я стал внимательно рассматривать и проверять снаряжение. Минер при этом выступил в роли базарного торговца, на все лады расхваливающего свой товар.
- Это мина МОН-50, ножки сложены, пластмассовые втулки закручены. Кронштейн в заводской бумажке. Взрыватель МУВ-3 с металлоэлементом…
- На сколько минут металлоэлемент? - Я оборвал минера и принялся разглядывать узенькую пластину из мягкого металла, расположенную на верхнем торце механического универсального взрывателя.
- Не знаю. Вот упаковка, сейчас посмотрим. На пятнадцать минут. Пойдем дальше. Запал МД-5, растяжка в заводской упаковке. Самую канолевую *(новую)выбрал. Могу еще одну дать, про запас.
- Не надо. Мне одной хватит.
С этими словами я встал и проследил, чтобы мой боец самым аккуратным образом уложил все в свой карман. Минный детонатор я вставил в картонный футлярчик, который затем положил в свой левый нарукавный карман с выцветшей воздушно-десантной эмблемой.
- Все Рыжаков, можешь идти. Антонов, мину держи в руках или положи себе за пазуху. Твоя задача - донести ее до места засады целой и невредимой. Понял?
Солнце уже село и пора было готовиться к выезду. Нормально отдохнуть так и не получилось и приходилось только надеяться на то, что ночь будет "тихая и спокойная".
Через полчаса, после проверки своих подгрупп, мы выехали со школьного двора. Впереди пылил милицейский "УАЗик", который вез ужин на блокпост. У водокачки, автомобиль повернул налево к землянкам и блиндажам, а наши БМП-шки помчались дальше по трассе.
Темнело и автомагистраль уже была абсолютно пустой. Через полтора-два километра показался поворот налево и мы свернули на небольшую грунтовую дорогу. Слева тянулась кладбищенская ограда, а справа то ли дачные участки, то ли сады.
Проехав метров триста, я увидел как первая БМП-шка аккуратно объезжает стоящий на дороге и не разорвавшийся сто двадцатимиллиметровый снаряд, не доезжая которого я и приказал механику притормозить. По моей команде разведчики быстро спрыгнули с брони и попрятались в кустах за дорогой. Вскоре обе бронемашины скрылись за изгибом дороги, после чего я приказал головному дозору выдвигаться назад к трассе.
Мы уже почти дошли до места проведения засады, когда сзади нас стал догонять рев боевых машин пехоты. Высадив подгруппу Кириченко, БМП развернулись в обратную сторону и теперь этим же маршрутом они неслись на базу ОМОНа. Выскочив на трассу механики прибавили оборотов и БМП-шки скрылись вдали.
Добравшись до шоссейной дороги головной дозор залег и показал мне знаком, что путь свободен. Я перебежал к ним и стал оценивать обстановку прямо на месте. Позади меня был город, слева сзади находилось заброшенное кладбище. От магистрали влево под прямым углом уходила грунтовка, по которой мы только что пришли. За ней и слева от шоссейки оказались дачи, которые тоже казались заброшенными и пустыми. Автострада протянулась вперед, а по правой ее обочине шумела листвой густая лесополоса.