Для Третьего рейха наступила пора решающих битв. В летние дни 1943 года под Курском решалась судьба германского государства: либо его войска сотрут противника в прах и снова двинутся на восток, либо русские погонят их назад, до самого Берлина. И вновь штурмовой батальон СС "Вотан" направляется на самое острие немецкого удара - под Прохоровку…
Роман "Стальные когти" продолжает серию популярного британского писателя Чарльза Уайтинга (псевдоним Лео Кесслер) о похождениях штурмовиков батальона "Вотан".
Содержание:
Часть I. ВЕЛИКИЙ ПЛАН 1
Часть II. ОПЕРАЦИЯ "ЦИТАДЕЛЬ" 13
Часть III. СХВАТКА ПОД КУРСКОМ 24
Часть IV. ЯНКИ НАСТУПАЮТ 31
Примечания 34
Лео Кесслер.
Стальные когти.
Роман
Когда приказ будет отдан, вы пойдете в наступление во главе самых крупных танковых армад, которые когда-либо существовали в истории войн, и выпустите дух из советской змеи, разодрав ее двумя стальными когтями.
Адольф Гитлер в беседе со своими генералами, май 1943 г.
Часть I. ВЕЛИКИЙ ПЛАН
Вся Германия давно устала. Черт побери, мы же сражаемся с доброй половиной мира, в конце концов! Именно поэтому мы и должны проявлять твердость. Немецкий солдат должен стать таким твердым и жестким, чтобы с ним одним не смогли бы справиться сразу двое ами, томми или иванов . А боец СС должен быть вдвойне более жестким, чем обычный немецкий солдат!
Штандартенфюрер Гейер, командир батальона СС "Вотан" , штурмбаннфюреру Куно фон Доденбургу, июнь 1943 г.
Глава первая
Выскочив из Мазурского леса, кавалькада "мерседесов" свернула на шоссе, ведущее к Растенбургу. Оказавшись на трассе, водители прибавили газу. Резкие порывы весеннего ветра сгибали ветви старых буков, росших по обеим сторонам шоссе, и взбивали белые барашки пены на поверхности Мазурского озера.
Однако сидевшим в машинах высокопоставленным офицерам, одетым в полевую форму вермахта, серое однообразие которой чуть-чуть оживляли малиновые канты на их брюках, свидетельствующие о принадлежности этих военных к штабным работникам, было совсем не до весенних красот Восточной Пруссии. Положение на русском фронте было слишком тяжелым. Шестая немецкая армия оказалась разгромленной под Сталинградом, и четверть миллиона немецких солдат и офицеров попали в плен к русским. И теперь фюреру предстояло принять единственно правильное решение, что же делать дальше, и принять его очень быстро, иначе весь Восточный фронт мог рухнуть под тяжестью чудовищных ударов, которые наносила по нему Красная армия.
Ехавший первым автомобиль генерал-оберста Моделя остановился перед воротами номер один, которые вели в особую зону "Вольфшанце". Стоявшие на страже перед воротами эсэсовцы отдали Моделю честь. Но, даже несмотря на то, что в ставке Гитлера все отлично знали генерал-оберста в лицо, эсэсовцы все равно настояли на том, чтобы Модель предъявил свое служебное удостоверение. Пробормотав ругательство, тот со вздохом подал документ рослому унтерштурмфюреру, который был старшим в группе охраны, и уставился в пространство перед собой, где в лесу прятались здания ставки фюрера. Как же генерал Йодль однажды назвал это место? Ах, да - "наполовину монастырь, наполовину концлагерь"! Что ж, это название действительно было очень подходящим для гитлеровской ставки, укрытой в глубине восточно-прусских лесов.
Проверив удостоверение Моделя, рослый эсэсовец вернул его генерал-оберсту и сделал знак поднять полосатый красно-белый шлагбаум перед капотом "мерседеса". Машина въехала на территорию. Вслед за ним туда же проскочили и остальные "мерседесы". "Стоит лишь одной бомбе сейчас упасть здесь - и это будет означать конец всей немецкой армии", - мрачно подумал Модель. Ведь в кавалькаде автомобилей сейчас ехали все высшие военачальники германской армии - Манштейн, Гудериан, Гот… Их специально вызвали с Восточного фронта и направили сюда, чтобы они ознакомились с планом действий, который приготовил для них бывший баварский пехотный гефрайтер Адольф Гитлер.
Несколько секунд спустя строй "мерседесов" преодолел последнюю линию заграждений и оказался на территории, внутри которой свободно носилась любимая эльзасская овчарка фюрера по кличке Блонди, готовая вцепиться в гениталии любого незваного гостя. Машины остановились возле домика, в котором жил Гитлер и где сегодня должно было пройти совещание.
Йодль, начальник оперативного отдела Верховного главнокомандования, вышел из дверей, чтобы встретить генералов, и провел в помещение, где на большом дубовом столе уже были разложены сверхсекретные карты.
- Можете садиться, господа, - сказал Йодль, указывая на стулья, расставленные вокруг стола. - Разумеется, в присутствии фюрера нельзя курить. Прошу вас, не забывайте об этом, Гудериан.
Он выразительно посмотрел на генерал-оберста Гудериана, считавшегося "отцом" концепции блицкрига, и все рассмеялись, поскольку страсть "Быстрого Гейнца" к дешевым десятипфенниговым сигарам была общеизвестна.
- Можете освежиться с дороги - безалкогольные напитки расставлены здесь, на столе. Кто желает, может выпить ячменного настоя, который так любит наш фюрер. Но, боюсь, вы не сможете пригубить ничего крепкого - по крайней мере до тех пор, пока не закончится это совещание. Впрочем…
- Йодль, - нетерпеливо прервал его Модель, - мы уже не раз слышали все это. Лучше быстро введите нас в курс дела, пока сюда не вошел фюрер. Вы же прекрасно понимаете - никто из нас не хочет, чтобы фюрер застал его врасплох, задавая свои острые вопросы! Мы должны подготовиться к ним.
В хитрых глазах Йодля блеснул неожиданный огонек.
- Ну что ж, я могу сказать, что вас ждет. Вы, Модель, и вы, Гот, - и, разумеется, вы, фельдмаршал, - он учтиво кивнул Эриху фон Манштейну, - получите сейчас самое грандиозное задание, которое когда-либо получали за всю свою военную карьеру. То, что собирается поручить вам фюрер, станет самым потрясающим…
- Господа, - вдруг раздался резкий прусский выговор фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, - внимание, фюрер!
Высшие военачальники рейха немедленно вытянулись во фрунт, точно взвод молодых рекрутов, к которым приближался грозный фельдфебель. Кейтель, лицо которого сохраняло непроницаемое выражение, распахнул двери. Адольф Гитлер вошел в помещение. Он окинул быстрым взглядом своих военачальников и рявкнул: "Хайль!".
- Хайль Гитлер! - Группа высших военачальников Германии, которые определяли военную судьбу державы на протяжении последних трех лет, вскинули вверх правые руки, приветствуя фюрера.
Застыв на середине комнаты, Гитлер медленно и внимательно оглядел каждого из них, впиваясь в лицо своих генералов долгим гипнотизирующим взглядом, точно надеясь разглядеть так что-то ведомое лишь ему одному. Перед ним стоял Эрих фон Манштейн - умный, циничный и, по всей вероятности, наполовину еврей; недаром настоящей фамилией Манштейна была Левински - явно иудейская. По соседству с ним вытянулся Гейнц Гудериан - на вид не очень ловкий, но в действительности блестящий военный мыслитель и стратег. Однажды Гитлер уже отстранил его от командования, но потом понял, что не может обойтись без него. Он смотрел на Вальтера Моделя - грузного, сильно пьющего, но при этом умеющего, как лев, держать оборону. Рядом с ним стоял Герман Гот - седой, тихий на вид, но на самом деле настолько талантливый, что Гитлер доверил ему командовать крупнейшей танковой армадой, которую когда-либо собирали в истории человечества. Наконец, фюрер перестал изучать лица своих военачальников.
- Можете садиться, господа, - негромко произнес он.
Когда генералы и фельдмаршалы расселись, Гитлер сразу же приступил к делу:
- Господа, я отлично знаю, что думают некоторые из вас. Я согласен, мы действительно получили тяжелый удар под Сталинградом. В этой связи кое-кто думает, что мы должны теперь перейти к обороне.
Он с вызовом посмотрел на них, словно ожидая, что они выскажутся и начнут опровергать его. Но все молчали-даже обладавший взрывным темпераментом Гудериан, который лишь хмуро уставился в разложенную перед ним на столе карту.
- Однако мы не станем переходить к обороне. Так мы лишь подыграли бы большевикам, а я совсем не собираюсь делать что-то, что может помочь этой жидовской клике, которая правит сейчас Советской Россией. О, нет!
Он сделал паузу, с вызовом выдвинув вперед подбородок, точно произносил сейчас свою ежегодную, полную драматизма речь на партийном съезде в Нюрнберге.
- Господа, я с гордостью заявляю вам, что национал-социалистическая Германия не удовлетворится лишь удержанием того, что удалось завоевать за 18 месяцев в России. Нет, Великая Германия перейдет в наступление! - Гитлер сильно ударил кулаком по столу. - Через три месяца - самое позднее 1 июля 1943 года - ваши армии вновь двинутся на восток; и они будут наступать, чтобы победить - победить окончательно!
Даже несмотря на въевшуюся привычку к строгой дисциплине, немецкие военачальники не смогли удержаться от удивленных возгласов. С лица Эриха фон Манштейна исчезло его обычное скучающее выражение - точно кто-то взял и стер его тряпкой.
Гитлер еле заметно улыбнулся. Он был доволен тем впечатлением, которое произвело на генералитет его заявление. Затем выражение лица фюрера вновь стало жестким и суровым.
- Господа, этим летом две огромные немецкие армии перейдут в наступление, которое будет иметь решающее значение. Наступление, которое должно закончиться быстрой и безусловной победой. Этим армиям будут приданы лучшие подразделения, им будет дано лучшее вооружение, лучшие боеприпасы, которые производятся в Германии, - то есть, иными словами, лучшие в мире. - В его глазах блеснул огонек. - Победа под Курском станет новым этапом в истории мира!
- Курск! - выдохнул Модель. Вот, значит, о чем шла речь!
Гитлер дал знак подойти к карте, разложенной в центре стола.
- Как вы можете видеть, господа, большевистские войска сумели глубоко вклиниться в наши боевые порядки в районе Курска. Это представляет огромную опасность для всего Восточного фронта. Очевидно, именно отсюда они попытаются предпринять летом наступление в надежде расчленить наши силы.
Склонившиеся над картой военачальники кивнули в знак согласия с этими словами. Несмотря на то, что в прошлом не раз бывали случаи, когда они частенько не соглашались с бывшим гефрайтером в вопросах стратегии, сейчас все понимали, что он абсолютно прав.
- Если же мы перейдем в наступление первыми, господа, - продолжал фюрер, - то мы не только сможем свести "на нет" все приготовления русских к наступлению и защитить наши позиции, но и сумеем глубоко вклиниться в их собственные боевые порядки. Поверьте мне, после того, что случилось под Сталинградом, они совсем не ждут, что мы попытаемся перейти в наступление. Сделав это, мы совершенно точно застанем их врасплох.
- Но, мой фюрер, - спросил Модель, - где же мы возьмем солдат для этого?
Гитлер с триумфальным видом посмотрел на Моделя.
- Я ожидал, что вы зададите мне этот вопрос, Модель, - сказал он и повернулся к Йодлю. - Генерал, я надеюсь, вы будете так любезны и объясните, какими ресурсами мы располагаем. Это важно, если среди нас есть кто-то, кто, быть может, сомневается в нашей способности проводить широкомасштабные наступления.
Модель густо покраснел, но ничего не сказал. Все внимание теперь было приковано к Йодлю.
Начальник оперативного отдела оказался в своей стихии. Он никогда особенно не любил сражаться непосредственно на поле боя, обожая прежде всего штабную работу. Здесь подчинявшиеся ему войска представали не в виде людей, а в образе сухих цифр и стрелок на картах.
- Господа, впервые после поражения под Сталинградом нам удалось создать величайшую в истории вермахта ударную группировку. В первом эшелоне наступления мы будем располагать пятьюдесятью дивизиями, 16 из которых являются танковыми или моторизованными. Всего они будут насчитывать 900 тысяч человек личного состава. В их составе будет 10 тысяч артиллерийских орудий и 3 тысячи танков. С воздуха их будут поддерживать 2 тысячи самолетов. В резерве у нас будут находиться еще 20 дивизий. - Собравшиеся перед Йодлем военачальники со все большим воодушевлением слушали его. - Одним словом, господа, - заключил Йодль, - народ Германии, немецкие рабочие и члены национал-социалистической партии Германии передают в ваши руки самое мощное оружие, которое когда-либо было известно в истории человечества, зная, что вы используете его так, чтобы не подвести их надежды.
Он остановился, чтобы остальные смогли ощутить скрытую угрозу, заключенную в его словах, и осознать свою ответственность. Однако те были слишком возбуждены гигантскими цифрами свежих сил, которые Гитлер, точно фокусник, извлек неизвестно откуда, чтобы обращать на это внимание.
- О Боже, Йодль, - выдохнул Модель. Монокль едва не выпрыгивал из его правой глазницы. Он точно позабыл о том, что рядом с ними присутствует сам фюрер. - Откуда вы взяли столько войск?
- Я могу ответить на ваш вопрос, - проронил Гитлер. - Источником явились самопожертвование и воля к победе немецкого народа. Немцы готовы трудиться по 18 часов в день, довольствуясь лишь самой скудной пищей, подвергаясь ежедневным варварским налетам англо-американских воздушных гангстеров, - и при этом отправлять на войну своих семнадцатилетних сыновей, чтобы великий германский рейх сумел добиться окончательной победы в этой войне. - Голос Гитлера достиг крещендо, на его потный лоб упал клок волос, а в уголках рта показалась пена. - Для вас битва под Сталинградом явилась поражением. Но для меня она стала своего рода победой. Да, именно победой!
Фюрер с вызовом посмотрел на своих военачальников.
- Дело в том, что Сталинград объединил нашу нацию. И точно так же, как после поражения под Дюнкерком английский народ вручил свою судьбу в руки этого грязного еврейского ублюдка Черчилля, после Сталинграда немецкий народ вручил свою судьбу мне. Теперь каждый в Германии знает, что нам остается либо идти вперед, либо сдохнуть. Помните, как мы говорили, сражаясь в годы Первой мировой войны? И сейчас немецкие люди готовы отдать все свои последние силы - отдать саму свою жизнь - ради того, чтобы победить в этой борьбе за выживание. Мы все знаем, что будет означать эта победа под Курском для национал-социалистической Германии!
Он со всей силы ударил себя кулаком в грудь. Его австрийский акцент стал еще более явственным, когда он принялся с жаром рассказывать своим военачальникам:
- Наши бронетанковые части будут сконцентрированы в составе двух ударных групп, которые будут располагаться с обеих сторон от Курского выступа. Вы, Модель, станете командующим Девятой армией на севере. Вам, Гот, будет вручена Четвертая танковая армия на юге. И знайте, Гот: я доверю вам также командование моими самыми отборными войсками - бронетанковыми частями СС. - Глаза Гитлера впились в лицо седовласого Гота.
- Я крайне высоко ценю такую честь и ваше доверие, мой фюрер! - быстро ответил тот. - Я уверен, что смогу…
Но Гитлер уже не слушал его.
- Когда приказ будет отдан, то вы, Модель, и вы, Гот, пойдете в наступление во главе самых крупных танковых армад, которые когда-либо существовали в истории войн. Врезавшись в ряды большевиков этими гигантскими танковыми клиньями, вы застанете их врасплох. И вы заставите советскую змею испустить дух, - Адольф Гитлер отчаянно искал нужные слова и наконец нашел их,-разодрав ее этими двумя стальными когтями.
Глава вторая
Обершарфюрер Шульце громко перднул. Но остальные унтер-фюреры, растянувшиеся на теплой травке и слушавшие, что рассказывал им штурмбаннфюрер фон Доденбург об устройстве нового танка "тигр", пребывали в столь благодушном расположении духа, что почти не обратили на это внимания.
Впрочем, и сам здоровенный гамбуржец не ощущал никакого неудобства. Ему казалось, что он совершенно счастлив. Шульце чувствовал себя отлично. Штурмовой танковый батальон СС "Вотан" отдыхал от боев уже целых три месяца. Вальтраут, супруга гауляйтера Шмеера, готовила им лучшие шницели во всей Вестфалии. Правда, взамен она тоже требовала от Шульце кое-каких ответных услуг, но ему не составляло никакого труда оказывать их ей. К тому же у ее горничной Хейди были самые большие груди, которые он встречал за всю свою 27-летнюю жизнь, и ему доставляло несказанное удовольствие ласкать их… а также и все остальное. Шульце лениво потянулся и попытался сосредоточиться на том, о чем сейчас рассказывал им Куно фон Доденбург.
- Те из вас, кому повезло сражаться в составе нашего батальона в России, - офицер кивнул в сторону гауптшарфюрера Метцгера, сидевшего рядом с ним, - конечно, сразу вспомнят, что наш танк Pz-IV, оснащенный короткоствольной 75-миллиметровой пушкой, был не способен справиться с русским Т-34. Снаряды, которые выстреливал Pz-IV, отскакивали от лобовой брони "тридцатьчетверки", точно мячики.
Фон Доденбург вытер пот со своего загорелого лба, хмурясь от не слишком приятных воспоминаний.
- Однако с "тигром" все обстоит совершенно по-другому. - Он постучал по плакату, изображавшему новый танк в разрезе, который был прикреплен к меловой доске рядом с ним. - "Тигр" оснащен мощной 88-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект-92 выстрела для орудия и 5700 патронов для двух пулеметов.
Куно перевел дух и продолжил:
- Вскоре, когда к нам начнут поступать "тигры" прямо с заводов, вы сами увидите, чего стоит эта машина. Знаете ли вы…