Ледяной замок - Тарьей Весос 2 стр.


Обе коротко рассмеялись. Им стало вдруг легко. Все идет так, как должно идти. Унн сняла зеркало, висевшее на стене рядом с кроватью, и, сев, положила его на колени.

- Иди сюда.

Сисс не поняла, что сейчас будет, но присела рядом с Унн на край кровати. Они взялись за зеркало, каждая со своей стороны, и подняли его. Молча, почти щека к щеке.

Что они видят?

Через мгновение они забыли обо всем на свете.

Две пары глаз. Искорки и лучи под ресницами. Заполняют собой все зеркало. Вопросы - они вспыхивают и снова гаснут. Я не знаю: искорки и лучи, искорки и лучи от тебя ко мне, от меня к тебе, от меня к тебе одной - в зеркало и обратно, и нет ответа на вопрос, что это, нет решения. Твои алые пухлые губы, нет, это мои, а как похоже! И волосы такие же, и искорки, и лучи. Это мы! И ничего мы тут не можем поделать, это все словно из иного мира. Изображение дрожит, расплывается, вновь делается резче, нет, резче оно не делается. Улыбающийся рот. Рот из иного мира. Нет, это не рот, это не улыбка, что это, никто не знает, это лишь ресницы, поднятые над искорками и лучами.

Они опустили зеркало и, растерянные, красные, посмотрели друг на друга. Глаза у них сияли, они словно слились воедино, это был непостижимый миг.

Сисс спросила:

- Унн, ты это знала?

Унн спросила:

- Ты тоже это видела?

Вдруг возникшая было легкость исчезла. Унн охватила дрожь. Обе замолчали, приходя в себя после того удивительного, что произошло.

Потом одна сказала:

- Наверное, ничего и не было.

- Конечно, ничего не было.

- Но странно.

Разумеется, что-то было, и оно никуда не делось, они просто пытались отодвинуть его. Унн повесила зеркало обратно и спокойно села на место. Обе молчали и ждали. Никто не дергал запертую дверь, желая войти к ним. Тетя решила не тревожить их.

Унн сидела очень спокойно, но Сисс следила за ней и видела, что спокойствие это напускное. Вдруг Унн сказала, как бы искушая:

- Слушай, давай разденемся!

Сердце у Сисс прыгнуло, и она уставилась на Унн:

- Разденемся?

Унн словно искрилась.

- Да. Просто разденемся. Ведь интересно, правда?

И тут же сама начала раздеваться.

- Конечно!

Сисс эта затея тоже сразу же показалась интересной, и она быстро начала снимать с себя одежду. Наперегонки с Унн, стремясь опередить ее.

Унн начала раньше и оказалась первой. Встала обнаженная посреди комнаты.

Через несколько секунд Сисс, тоже обнаженная, стояла рядом. Они посмотрели друг на друга. Короткий, странный миг.

Сисс собралась было начать шумную игру - для чего же иначе они все это затеяли - и задумалась, какую именно. Но остановилась. Заметила, что Унн несколько раз бросила на нее быстрый взгляд, увидела напряженность на ее лице. Унн стояла совсем тихо. Все это длилось какое-то мгновение. Лицо Унн прояснилось, и Сисс тоже стало легко и весело.

Без перехода, с какой-то странной радостью Унн сказала:

- Брр, Сисс, все-таки холодно. Давай-ка оденемся.

И схватила свою одежду.

Сисс не шевельнулась.

- Не будем дурачиться?

Она было приготовилась либо броситься ласточкой в кровать, либо сделать что-нибудь похожее.

- Нет, слишком уж холодно. Никак не натопить, когда на дворе такая стужа. Такой уж у нас дом.

- А по-моему, здесь тепло.

- Нет, тут дует. Разве не чувствуешь? Правда, это не сразу заметно.

- Может быть.

Пожалуй, так оно и есть. Становится немного зябко. Окно замерзло. На дворе мороз - не упомнить, с какого времени.

Сисс тоже взялась за свою одежду.

- Мало ли чем можно заняться, не обязательно скакать голыми, - сказала Унн.

- Конечно.

Сисс хотела спросить Унн, зачем та затеяла это раздевание, но не решилась и промолчала. Девочки не торопясь оделись. Сисс в глубине души чувствовала себя как бы обманутой. Значит, вот и все?

Они снова сели на свои прежние места: больше в комнате сидеть было не на чем. Унн молча смотрела на Сисс, и та поняла, что нечто, возможно важное, интересное, ей так и не открылось. Лицо Унн больше не выражало радости - той радости, что недавно на миг осветила его.

Сисс забеспокоилась.

- Может, займемся чем-нибудь? - спросила она сидящую молча Унн.

- Чем, например? - рассеянно ответила та.

- А то я домой пойду.

Слова прозвучали почти угрожающе. Унн быстро ответила:

- Тебе еще рано домой!

Собственно говоря, Сисс уходить и не собиралась, напротив, ей очень хотелось побыть здесь еще.

- У тебя нет снимков из тех мест, где ты жила прежде? У тебя нет альбома?

Это было как раз то, что нужно. Унн подбежала к полке и вытащила два альбома.

- В одном только я. С самого рождения. Ты какой хочешь посмотреть?

- Оба.

Они принялись листать альбомы. На снимках были далекие места, все лица, кроме Унн, были для Сисс незнакомыми. Но Унн была почти на всех фотографиях. Альбомы как альбомы. Унн давала краткие пояснения. Одна из фотографий - радостное лицо девушки. Унн гордо произнесла:

- Это - мама.

Она долго разглядывала снимок.

- А это папа, - сказала Унн немного позже.

Ничем не примечательный молодой человек рядом с автомашиной. Тоже немного похожий на Унн.

- Это у него своя машина, - сказала Унн.

Сисс нерешительно спросила:

- Где он теперь?

Унн сухо ответила:

- Не знаю. Это неважно.

- Понятно.

- Помнишь, я говорила, что никогда его не видела? Знаю только по снимкам.

Сисс кивнула. Унн прибавила:

- Если бы папу можно было найти, я, наверное, не поехала бы к тете.

- Конечно.

Они еще раз просмотрели тот альбом, где были только снимки Унн. Она всегда была красивой, подумала Сисс. Но вот и это занятие пришло к концу.

Ну а теперь?

Что-то предстояло. Это чувствовалось по тому, как Унн держит себя, от нее словно исходило обещание. Сисс все время ждала в таком напряжении, что вздрогнула, когда наконец после долгого молчания Унн обратилась к ней:

- Сисс.

Сисс снова вздрогнула.

- Да?

- Я хотела… - начала Унн и покраснела.

У Сисс уже горело лицо.

- Ну?

- Ты тогда у меня что-нибудь заметила? - спросила Унн скороговоркой, но глядя Сисс прямо в глаза.

Лицо Сисс запылало еще жарче.

- Нет!

- Я хотела тебе кое-что сказать, - снова начала Унн. Такого голоса Сисс у нее никогда не слышала.

Сисс затаила дыхание.

Пауза. Потом Унн сказала:

- Никогда никому этого не говорила.

Сисс с трудом произнесла:

- А маме своей ты бы сказала?

- Нет!

Молчание.

Сисс видела, что глаза Унн полны тревоги. Скажет ли она? Почти шепотом Сисс спросила:

- Скажешь сейчас?

Унн слегка выпрямилась.

- Нет!

- Нет так нет.

Снова молчание. Хоть бы тетя попыталась сейчас войти к ним. Сисс начала было:

- Ну а если…

- Не могу я!

Сисс не стала настаивать. Ее захлестнул вихрь догадок, но она отбросила их. Лишь растерянно спросила:

- Ты это и хотела сказать?

Унн кивнула.

- Да, только это.

Унн кивнула, словно с облегчением. Словно теперь все уже как бы осталось позади. Больше сегодня ничего не будет. Сисс тоже испытывала облегчение. Облегчение и вместе с тем чувство, будто ее снова обманули - второй раз за сегодняшний вечер. И все же пусть лучше так, чем услышать что-нибудь страшное.

Они сидели молча, будто отдыхая.

Сисс подумала: я, пожалуй, пойду.

Унн сказала:

- Не уходи, Сисс.

Снова тишина.

Но этой тишине нельзя верить, ей нельзя было верить весь вечер, как нельзя верить обманчивому штилю, когда ветер стихает лишь для того, чтобы перемениться и ударить с другой стороны. Да, ветер стих, но вот он снова подул, неожиданно и неровно:

- Сисс.

- Да?

- Я не знаю, попаду ли в рай.

Произнося эти слова, Унн отвела взгляд и уставилась в стену. Сисс бросило в жар.

- Что?

Надо уходить. Кто знает, что Унн еще скажет. Унн спросила:

- Ты разве не слышала?

- Слышала!

Она поспешно добавила:

- Мне пора домой.

- Уже?

- Да, иначе будет поздно, надо вернуться, пока наши не легли спать.

- Им еще рано спать.

- Мне пора.

И упрямо добавила:

- Мороз скоро такой завернет, что у меня по дороге нос отмерзнет.

Господи, какую ерунду приходится говорить, когда не знаешь, как быть, что делать, как выбраться из всего этого. Надо бежать отсюда.

Унн усмехнулась, как того требовали слова Сисс, она поддержала игру:

- Ну конечно, нельзя, чтобы у тебя нос отмерз.

Она обрадовалась, что разговор принял такой оборот.

Обе снова почувствовали облегчение оттого, что оставили слишком трудную тему. Унн повернула ключ.

- Сиди, - скомандовала она, - я сейчас принесу твое пальто. Сисс сидела как на иголках. Нет, оставаться здесь опасно. Что еще может взбрести в голову Унн? Но она всегда будет с Унн. Всегда. Перед уходом она ей скажет: в другой раз ты мне откроешься больше. Когда захочешь, чтобы был другой раз. Того, что было, на сегодняшний вечер достаточно. И даже много. Больше было бы не вынести. Домой, и поскорее.

Иначе все может пойти прахом. Те лучи, что от моих глаз шли к ее глазам и от ее к моим.

Пришла Унн и положила ее пальто и сапоги возле гудящей печурки.

- Пусть погреются немного.

- Нет, мне пора домой, - сказала Сисс, уже обуваясь.

Она укутывалась, а Унн молча наблюдала за ней. Им уже не хотелось говорить чепуху об отмороженном носе, они были снова взволнованы. Они не произнесли слов, обычных при прощании, вроде "Ты скоро снова придешь?" или "А теперь ты ко мне придешь?". Им это даже не пришло в голову. То, что возникло между ними, сохранилось, но как все стало трудно, когда стоишь лицом к лицу, как хрупко.

Сисс стояла одетая.

- Почему ты уходишь?

- Я же сказала, мне пора.

- Да, но…

- Раз я сказала, значит, так оно и есть.

- Сисс…

- Пропусти меня, пожалуйста.

Дверь была теперь не заперта, но Унн стояла в проходе. Девочки прошли к тете.

Она сидела на стуле и вязала. Увидев их, она поднялась и приветливо, как раньше, заговорила:

- Ну, Сисс, ты уже уходишь?

- Да, мне пора домой.

- Больше тайн у вас нет? - добродушно поддразнила тетя.

- На сегодня нет.

- Я слышала, Унн, как ты заперлась от меня.

- Так оно и было.

- Да, осторожность никогда не помешает, - сказала тетя. И уже другим тоном спросила: - Что-нибудь случилось?

- Ничего не случилось!

- А отчего вы такие недовольные?

- Мы совсем не недовольные!

- Ну, может быть, и нет. Просто я уже старая и слышу плохо.

- Спасибо вам большое, - сказала Сисс, собираясь уходить, и подумала: тетя Унн ничего не знает и не понимает, а только поддразнивает их.

- Погоди, - сказала тетя. - Выпей горяченького, прежде чем выходить на мороз.

- Нет, нет, спасибо, не надо.

- Куда ты так спешишь?

- Ей пора домой, - сказала Унн.

- Ну ладно.

Сисс вскинула голову.

- Всего хорошего и большое спасибо.

- И тебе также, Сисс. Спасибо, что зашла проведать Унн и меня. А теперь беги, а то замерзнешь. Мороз все круче заворачивает. Да и темень такая, хоть глаз выколи. Ну чего ты стоишь на дороге, Унн? Вы же завтра утром увидитесь.

- Конечно! - ответила Сисс. - Спокойной ночи.

Тетя прошла обратно в комнату, но Унн осталась стоять в дверях. Она стояла молча. Что произошло с ними? Просто невозможно расстаться. Произошло что-то удивительное.

- Унн…

- Да.

Сисс бросилась в морозную ночь. Можно, конечно, было бы остаться еще, время есть, но тут опасно. Хватит и того, что произошло.

Унн все еще стояла в открытых дверях. Морозный воздух, клубясь, сталкивался с теплом из дома и втекал внутрь. Унн, казалось, не замечала этого.

Уже собравшись бежать, Сисс оглянулась. Унн все еще стояла в освещенном проеме, красивая, непонятная, робкая.

4. По сторонам дороги

Сисс бежала домой и отчаянно боролась со страхом перед темнотой.

Вдруг послышалось:

- Это я по сторонам дороги…

Нет, нет! - только и могла она подумать.

- Сейчас ты меня увидишь, - послышалось по сторонам дороги.

Сисс бежала. Чувствовала, как что-то бежит по пятам за ней, бежит за ее спиной.

- Кто это?

И такое сразу после Унн!

Разве она не знала, каково ей будет на обратном пути? Знала, но… Не могла не пойти к Унн.

Где-то грохнул лед. Грохот покатился по замерзшему озеру и стих, словно забравшись в нору. Когда лед становится толще, он играет - дает длинные-длинные трещины. От этого грохота Сисс подпрыгнула.

Страх. Она пустилась в этот обратный путь сквозь мрак, не имея никакой опоры. Когда она шла к Унн, шаг ее был твердым - теперь не то. Не подумав, она пустилась бежать, и это было ее роковой ошибкой. Она сразу оказалась беззащитной перед тем неизвестным, что в такие вечера вдруг вырастает у тебя за спиной.

Перед неизвестным, которое заполняет все.

Встреча с Унн выбила ее из колеи, а когда она, попрощавшись, вышла из дома, ей совсем уже стало не по себе. Испуг охватил ее с первых же шагов, как только она побежала, и он нарастал словно лавина. Она была беззащитна перед тем, что притаилось по обе стороны от дороги.

Мрак по обеим сторонам дороги. У него нет ни формы, ни названия, но ты явственно чувствуешь, как он выползает и движется за тобой, и словно ледяные ручейки стекают по твоей спине.

Этот ужас обступал Сисс со всех сторон. Она уже ничего не соображала. Ей было страшно от этого мрака.

Я скоро буду дома!

Нет, скоро ты дома не будешь!

Она даже не замечала, как мороз жжет лицо.

Надо представить себе, что делается сейчас дома. Горит лампа, в комнате тепло и светло. Мама и папа сидят в креслах. И вот возвращается их единственный ребенок. Их единственный ребенок, которого - они все время напоминают об этом друг другу - нельзя баловать, и они состязаются в строгости… Нет, это не помогает, она-то не там, она здесь, между тем, что притаилось по обеим сторонам дороги.

А Унн?

Она стала думать об Унн.

О славной, красивой, одинокой Унн.

Что с Унн?

Она остановилась.

Что с Унн?

Она снова побежала. Сзади приближалось оно.

Мы по обеим сторонам дороги.

Беги!

Сисс бежала. Где-то на озере глухо и мощно грохотал лед, а ее сапоги гулко стучали о мерзлую дорогу. Это немного успокаивало, если еще и своих шагов не слышать, то совсем можно свихнуться. Бежать быстро сил у нее уже не было, но она продолжала бежать.

Наконец засветились окна дома.

Наконец.

Добежать до света от наружного фонаря.

Они отступили - те, что были по обеим сторонам дороги, остались позади, за кругом света, злобно ворча. А Сисс вошла в дом, к маме и папе. Папа заведовал в селении какой-то конторой и сейчас уютно, по-домашнему отдыхал, сидя в своем кресле. Мама, как обычно, когда у нее выдавалась свободная минута, сидела с книжкой. Ложиться было еще рано.

Они не вскочили в ужасе, увидев ее - затравленную и всю в инее. Они спокойно спросили, оставаясь в своих креслах:

- Что с тобой, Сисс?

Она пристально смотрела на них - неужели им не страшно? Нет, ничуть. Конечно, это только ей страшно, ей, бежавшей по дороге. "Что с тобой, Сисс?" - спокойно и безмятежно спросили они. Они знали, что она все равно ничего не скажет. Она прибежала домой, задыхающаяся и измученная, от ее дыхания поднятый воротник пальто весь в сосульках, а у них не нашлось других слов.

- Что-нибудь случилось?

Она покачала головой.

- Просто я бежала.

- Темноты испугалась? - спросили они и тихо засмеялись, как и полагается смеяться над теми, кто боится темноты.

Сисс ответила:

- Я? Темноты?

- Не знаю, не знаю, - сказал папа. - Во всяком случае, ты уже девочка большая, и пора перестать бояться темноты.

- Можно подумать, что ты всю дорогу так бежала, будто за тобой гнались.

- Надо было успеть, пока вы спать не ляжете. Вы же сами говорили…

- Ты хорошо знаешь, что так рано мы не ложимся, так что не в этом дело.

Сисс с трудом стащила с себя промерзшие сапоги. Они со стуком упали на пол.

- Как много вы сегодня говорите!

- Что-что?

Они удивленно посмотрели на нее.

- Что такого мы сказали?

Сисс не ответила, она возилась с сапогами и носками. Мать поднялась.

- Похоже, что ты не… - начала было она, но осеклась. Что-то в лице Сисс остановило ее. - Пойди умойся сначала, Сисс. Будет легче.

- Хорошо, мама.

Действительно было приятно. Она умывалась долго. Она знала, что от расспросов ей не уйти. Вернувшись, она села на стул. Уйти в свою комнату и остаться наедине с собой она не решалась. Тогда будет еще больше расспросов. Пусть уж сразу.

Мать сказала:

- Вот так-то лучше.

Сисс промолчала. Мать продолжала:

- Ну, Сисс, как там было у Унн? Интересно?

- Хорошо было, - резко ответила Сисс.

- Судя по твоему тону, не так уж хорошо, - сказал папа и улыбнулся ей.

Мать тоже подняла на нее глаза:

- Что с тобой сегодня творится?

Сисс посмотрела на родителей. Конечно, они сейчас стараются быть с ней поласковее, но…

- Ничего, - ответила она, - просто вы всё расспрашиваете да допытываетесь, всё вам нужно знать…

- Да что ты, Сисс. Пойди-ка на кухню и поешь. Все на столе стоит.

- Я там поела.

У Унн она не ела, но это их не касается.

- Ладно, тогда ложись-ка лучше спать. Вид у тебя усталый. А завтра утром все опять будет хорошо. Спокойной ночи, Сисс.

- Спокойной ночи.

Она сразу же ушла. Ничегошеньки они не поняли. Забравшись в постель, она почувствовала страшную усталость. Хотелось подумать о многом - странном, волнующем, но тепло после мороза быстро сморило ее, и долго думать не удалось.

Назад Дальше