Теория неожиданности, или Loveц ощущений - Яна Гецеу


Яна Гецеу
Теория неожиданности, или lOVEц ощущений

"…А если кто меня обидит,

Я буду радостно дрожать…

…Я чист, Господи, чист,

Свят, Господи, свят!"

"Теплая Трасса"

"Мой ответный ход - шизофрения…"

КРОТ

- Здрасть, а Света дома?

- Нету ее, гулять ушла!

- Как - гулять?! А… а с кем

- Да не знаю я, черт бы вас всех пробрал, ухажеры!

Вот блин, даже и дверь не открыла! А сказать бы, я грубил, хамил, гадил бы тут под дверь! Так ведь нет! Тихий, вежливый мальчик. В косухе и грязных джинсах. С хайрами до лопаток. Но ведь косуха–то - новая, и хайры резинкой стянуты. А джинсы… ну, не отстирываются они. Харлею его байк надысь до двух ночи майстрячили. Легче, правда, не стало - только доколбасили его нафиг - еще бы, под "Sex Pistols" и портвейн–с–паленойводярой+пиво много наладишь! Приполз на бровях в пять утра… Влада меня порезала на ремни. Но я усиленно блевал в объятиях "белого друга", прикидываясь настоящим панком, и ее визги–писки долетали до надорванных металлом ушей урывками, между спазмами, помогая очистке организма - и на том спасибо! Когда я с превеликой натугой сполз к обеду, она швырнула в меня мазутно–бензиново–спиртовые штаны:

- Давай быстро, тварь, в ванную, я тебе воды набрала уже, порошок на антресолях.

- Угу, - это вслух, а мысль одна: "Пошла в жо–пу–у-у-у…"

- Только не свали там ничего, алкаш! - орет она мне в спину, вызывая новый приступ блевотины. Меня вырвало на штаны, которые я нес в руках, еле успел подставить.

- Смотри там, путем отстирывай, а не просто жмакай! - вопит Владушка - кровопивушка, - а то развел тут… Не дом, а притон токсикомана, гараж, твою мать!!!

Эх, а вот мать бы ей и не трогать! Нету у меня матери. Дура эта вот крашенная, красотка бессмысленная, злющая, как Цербер. Бешу я ее, добиваю, гопницу долбанную. Родная мать небось, не такая! Какая ни была, а все не так, не будет родная мать как эта змея травить! Я ее не ненавижу, собственно, за что? Орет - так и пусть, у Харлика родная родительница - крокодил–крокодилом, папа тиранозавр, крокодители, короче. А Влада меня кормит, поит, наливает. Футболку "Гр. Об." вот мне на днюху преподнесла, и хату освободила. Курит, как паровозное депо, и мне на "пыхтелки" дает. С ней и выпить, и по душам побакланить можно. Я ее, возможно, даже люблю, по–своему. Красивая она баба, стерва! По секрету, так лет в 12–13 я ее так хотел, крыша съезжала, когда она меня унижала, просто выть был готов от желания. Вот с тех пор я и с одной стороны не выношу сексуальных извращений, а с другой тянусь к унижениям. И сам себя не понимаю - чего мне больше хочется - трахнуть стареющую мачеху наконец, или продолжать терпеть ее насмешки дальше? Ведь нравится же мне это… Когда она шлялась по утрам, злобно собираясь на работу передо мной почти не одетая, я завороженно следил за каждым ее резким движением. Знаете, как у Фишева:

"Я очень хочу тебя… мама!"

А уж тем более зная, что эта худая, злая женщина тебе не мать, и значит, в принципе можно… Она извратила мое сексуальное подсознание, сама того не подозревая. Разбудила страсть к кровосмешению, изврату. Тягу к боли и внутреннему мазохизму, унижениям. Я рад, когда в меня плюют те, кого я хочу. Когда они меня топчут и считают за ничтожество. Но и попросить об этом до сих пор никого не решился. Да и не столько у меня их и было–то, все простые девчонки с нормальными инстинктами - как можно было их о таком просить? Я просто представлял, помимо воли, что они мои сестренки… а они не понимали, если это с губ срывалось. И к тому же, все это слишком сложно, я и сам еще толком не определился, не хватает духу на откровенный разговор с самими собой - взять и признаться себе, что я и есть извращенец самый настоящий… чего я хочу больше - реальной, физической боли, или именно внутренних унижений, что слаще - когда тебя именно сознательно бьют, и каждая сторона честна с другой, все знают тут, что происходит - или круче для меня, когда как моя Влада, не подозревающая соучастница моих наслаждений, когда голова кружится от восторга и позора за самого себя? Она - на работу, уверенная, что воспитывает малолетнее ничтожество как положено, а я - в подъезд, маструбировать! "Мама, мама…"и руки липкие… знаю, не мама , но как будто… сладкое как будто… и какой бешеный позор, какой кошмар, я предаю память святой женщины, которую никогда не знал… хочется плакать, и корчиться, и просить, чтобы меня беспощадно били, били… красивая и властная худая женщина - Ах, ты дрянь, поганое ничтожество, как ты мог!!!! И вместо школы - иду в подворотню - и снова… о, а если кто догадается! И снова целый день в школе сгораю от боли самоуничижения - вдруг, по мне видно! Меня так распирает эта тайна, эта просьба боли… никто не видит - меня даже уважают одноклассники!! Я же отличник, несмотря ни на что. Я должен быть хорошим, и вдруг Влада меня приласкает за это! А она курит, глядя в мой дневник, пока я стою сгорая от смущенного нетерпения - потом она меня притянет к себе, поцелует в макушку - скажет - Ладно, хоть учишься, горе мое!! Да не твое, мое, мое горе! Я хочу тебя!!! Встает, и уходит. ААААА!!!!

Я очень хочу тебя… мама.

Да и не знаю я кроме Влады другой матери. С трех месяцев она меня на себе тащит. Хотя могла бы, обнаружив синее от голода, уже даже и не пищащее чудо под дверью, 19-летняя Влада очень даже могла бы испугаться и сдать меня в детдом… или еще лучше - бросить в помойку, милицию там вызвать… да мало ли, как еще поступают в подобных случаях "честные граждане" - вонючие ублюдки!! Родных детей бросают, насилуют, истязают. А моя милая мачеха не такова, хоть сукой и прикидывается! Да, не балует, но зато по голове может не только треснуть, но и погладить. И ведь даже не догадывается, что скрывается за моими невинными взглядами. Так что, пусть орет, имеет право. И в самом деле…ух-х, рептилия.

А сейчас–то мне чего делать? Опять пойти по улицам шляться? Мерзнуть… Гитары нет, денег нет и не налабаешь! Сейчас дождь пойдет, на улице никого. Так куда же мне? Жрать охота. Нет, не сильно, но все же… К Герке рвануть? Не знаю. Ах, да, так ведь она же в Питере. С сынком какой–то продюсерши, идеальная любовь, мля! Может, и так, что я про нормальную любовь знаю? Крутая стала, ерш ее медь! Бухает сейчас небось с тамошними панками, или… вообще с "Пилотом"?! Или "Дистемпером"? Хотя, они вроде московские. Ну, тогда, с "КиШ" ем. М-да… И в гости не зовет. А нафиг я ей? Мы никогда больно–то друзьями не были. Почти и не общались, у предков вечные дела, некогда детишек сдруживать в младенчестве, а потом уж поздно. Да и кто я ей, если разобраться? Избавитель от девственности? Но я и сам до нее был чист. Хоть она мне и что–то вроде родни. Она - сводная племянница Влады, ну, как сказать попроще? В общем, ее отчим - Владин брат. Я - пасынок Влады, она падчерица ее брата. Вроде, понятно. На самом деле, ее зовут Женя Герасименко, но в неферских кругах она Гера. Мы и неферить–то начали одновременно, и не знали про другого, потом как–то столкнулись на улице в одной куче. Она панковать взялась, я в металле прописался. Моя сестренка… Я ж говорю, тянет меня на инцест! Я ее хотел, долго, эту глазастую, и тощую девочку, но боялся себе в этом признаться, думал, как можно, ведь сестра же! А подрос, разобрался, что наше родство - туфта, и сразу прибежал с неприличным предложением. Она моментально согласилась, уж не знаю почему, и все было круто, хоть и больновато, и порвать получилось только со второго раза, но она так извивалась… сладкое это дело - инцест!

А ведь после этого мы больше, в общем–то и не виделись. Вот ведь как. М-да, а жаль. Я как представлю, что кровную, собственную сестру трахал, так губы пересыхают, мурашки бегают.

Конечно, можно бы и Владе предложиться, но мне мои тайные мучения приятнее. И потом, вдруг мне не понравится, или совесть заест (что, конечно, навряд ли!). Или понравится слишком, а она больше не даст. Да еще много чего, а в мечтах…

В мечтах у меня - Светка. Эти бедра надо видеть, чтобы меня понять! Какая шикарная плоть, Боги и Дьявол!! Да прогуляться в нее - что рай трахнуть! И от того, что она меня близко не подпускает, хочется еще больше, дурочку! Лучше бы сразу, а так - я ее убью скоро!

Ну как же так, а ведь мы договаривались, я думал, мы сейчас гулять пойдем, шел, волновался. Дура ты, я же люблю тебя! Наверное. По крайней мере - хочу ужасно! Прям трясусь весь! Когда удается заглянуть в зеленые глаза с искорками, два темных солнышка на круглом личике, я замираю в сумерках нежности, сердце мучается сладко и больно. Мне хочется изорвать ее на клочки и каждый клочок, истекающий кровью, поцеловать. Так, как Гумберт мечтал вывернуть наизнанку свою маленькую Ло, и перецеловать ее перламутровые внутренности. Трогательная романтика извращенности. Ну, неужели, Боже мой, неужели… О чем это я? Вот и дождь.

Найти какой–нибудь подъезд? Или остаться мокнуть? Один черт, ведь Светки дома нет, она с кем–то гуляет! "Ухажеры", значит, кто–то успел до меня увести ее в серый день, куда–то под крышу собственной похотливости. Или может, сидит сейчас в "Родине", на сдвоенных местах "Love Seats" и жмет ее к себе, мою, мою пухлую, мягкую, нежную Свету. Ну, уж нет, я ее знаю, она так просто не дастся, и места у них обычные, и руку его в темноте она отталкивает. Вот будто самой не хочется! От этих мыслей я улыбаюсь и радостно пинаю консервную банку.

- Ой–ой, поглядите, какой он раздолбай! - изгаляясь, корчат рожицы девчонки, не очень трезвые и в модных коротеньких курточках с полосочками тел между ними и узенькими джинсами.

- А у тебя клевая попа, поверти так еще раз! - кричу я. Они чего–то ворчат, и отваливают. Стоит гопнице прямо указать на ее задницу - она туда и пойдет. Это вам не неферша, которая еще и встанет повыгоднее, и расскажет где у нее на самом–рассамом месте симпатичная родинка. А то и покажет…

От нечего делать, я встал на остановке и принялся читать "объявы" - совсем рваные, не совсем рваные, и свежие. "Пропала собака" - и я тоже пропал. "Утеряно", а что утеряно - непонятно, но видно, че–то важное, раз предлагают вознаграждение! Вот бы найти эту фигню, и получить деньги. А потом… Да, с деньгами всегда можно разобраться, особенно, с халявными! Да скорее всего, пропить! Я люблю помечтать, про деньги, че есть, то есть! Оп–па, кто–то косуху продает! А, да, у меня уже есть одна, новая совершенно - я любовно погладил жесткую кожу, чуть зацепившись ногтем. За нее я целое лето корчился в прошлом году. Мышцы спины потянул, до сих пор маюсь. Ага, вот: "Школа практической магии и парапсихологии госпожи Златы Скиф", - о, как! "Овладение астральной практикой, бытовая и любовная магия, защита от сглаза, практика снятия родовых проклятий…" Ой–ой, а может вы и по воде ходите, и мертвых поднимаете, госпожа Скиф? Я горько усмехнулся - мне не то, что поднять, мне узнать хотя бы, где лежит мама… Позвонить этой дуре, Злате–в–халате, да и сказать: "А летать вы не учите? Могу к вам преподавателем засобачиться!" Каково? Да, фамилию–то отхватила - Скиф! Это вам не Иванова, и не Мышева! Ай, да пошла она! Достала. Светку–то я сегодня все равно не увижу. Хотя, может быть. Сердце стукнуло о прутья грудной клетки в предчувствии возможности неожиданного поворота дел. Это единственная настоящая моя радость в жизни - ожидание приключений. Пусть, дурацких, пусть мелких и совсем на приключения не похожих, но я из любой ерунды готов создать событие. Просыпаясь утром, я планирую день только для того, чтобы потом дать какой–нибудь мелочи разрушить весь стройный порядок дел, и, замерев, следить, как они рассыпаются прахом. Это как игра в боулинг - кегли–дела выстраиваются правильным и единственно возможным для разумного существа порядком только для того, чтобы их разбили тяжелым шаром. Они разлетаются в неком недоумении - как же, ведь все было так правильно? А игрок, катнувший шар, прыгает от восторга и получает свой выигрыш. Мой выигрыш - приключение. Случайный секс и неожиданная пьянка, поход на природу или поездка "на хату". Мордобой с гопами или ночь в ментовке без документов, - а ведь точно помнил, что они в кармане… Перепадает по всякому, но в том–то и дело, что ты этого не ждешь. Так я пробил ухо. Так я нашел объявление о косухе. Так я попал на "Арию". Так я переспал с Геркой. Так я сгонял в Самару, и меня там сцапали скинюги, но я от них слинял, и мерз как собака на берегу реки всю ночь в одиночестве. Такой волшебный кайф словил - ночь на Волге, я один, и тишину лишь плеск волн нарушает… потом расскажу. Ведь и это не было моим идальным ощущением. Так я ночевал раз десять в ментовке, за что Влада закрывала меня в квартире. Я заколебался этим однажды, и убежал - кинул друзьям ключи в окно - и схлестнулся с гопами на смерть. Рожу неделю ломило. Зато Светка пришла меня проведать, и впервые поцеловала…

Когда плавное течение дня вдруг нарушается, и мой кораблик напарывается на подводные камни неожиданностей, я терплю крушение радостно, нет, я его не терплю - я им наслаждаюсь. Сладкая тревога сжимает сердце - и оно удивленно замирает - что–то будет? Ты идешь в библиотеку после лекций - голова зудит, руки трясутся - тебе ужасно хочется спать, тело рассыпается в прах. Проклинаешь все на свете, и - оп! - библиотека закрыта!!! Да, внешне ты бесишься, но ровно настолько, насколько требуют приличия - вот, время ушло, да лучше б я спал дома! Да пожрать бы точно уже успел! "Вот дерьмо!" - орешь ты, и разворачиваешься с самым сердитым и несчастным видом, полный решимости немедленно ехать домой!!! Но… приключения уже постучались и стоят, ухмыляясь, у двери твоей души. Они уже вытерли ноги, и готовы войти. А ты еще продолжаешь сам перед собой ломать оправдательную комедию: топаешь на остановку, звенишь в кармане мелочью. Но черт на левом плече шкрябнул коготками по внутренностям - "А может быть…" "Нет, не может!!! Я слишком устал!" - орешь ты на черта. Но черт не верит, что можно быть слишком уставшим для приключений, ведь черт этот - ты сам. И шаг твой замедляется. Пока совсем не остановишься, глядя по сторонам - направо пойдешь, домой попадешь. А налево - оно и есть налево. Все. Идешь налево, хотя чего–то где–то еще ноет - ну поехали домой, ну, жрать же охота. Дома поспать можно. Но, зная, что мог бы погулять, я не засну! Ведь что–то упустишь - и все, больше не вернешь, и не узнаешь, что потерял. Потрошить каждый день, как больной маньяк, хватать за хвост молодость, лететь по ветру и выворачивать наизнанку время, ища в каждом уголке Ощущения - вот что есть я, мое дело и мое счастье!

Я на противоположной остановке - все, шар разбил кегли, только получи свой выигрыш. Что это будет на этот раз - пинок под ребра, или благосклонный взгляд прекрасно–похотливых глаз? Ох, не знаю! Но меня томит, ломает это предчувствие, да так, что повышается давление. От жадности трясутся руки - больше, больше ощущений, болезненных и сладких, горьких и едва уловимых. Ах, да если бы я мог летать! Я помчался бы туда, Бог знает куда! "Троллик", первый попавшийся повез меня в неизвестность. Ох, сейчас выйду где–нибудь и нарвусь… А если нет - значит, завтра! Лишь бы этот день скорее кончился - без Светки, без приключений. Чем больше времени проходит, тем ближе я к НЕМУ - Главному Приключению В Моей Жизни. Лишь бы не подохнуть, когда где–то там, через сколько–то лет я пойму, что "Вот Оно, Начинается…"

"Аграрка" - выскакиваю чуть не на ходу, хотя только что думал доехать до Горса, чтобы наверняка - но вдруг Это здесь?

Спустился в переход, беспокойно озираясь - тихо, пусто! Нет, не в том смысле, тихо - орет какая–то попсня, но не слышно смеха, мата и гитары лабухов. Бабулька–алкашка просит на бутылочку - "наш человек", аскерша старая. Что же это, я не обманулся, когда думал ехать дальше? Но проклятое нетерпение помешало! Ну вот, теперь опять тащиться наверх, терпеть медленный ход "тролля рогатого". А ведь во–он уже где был бы! Ду–рак! А с другой стороны - вдруг они бухают где–нибудь здесь - в парке, в подъезде (в каком?!), или вообще в ближайшем "комке" выбирают портвейн?

И вот ведь, казалось бы - ну что это за дерьмо - все только пить да пить, и больше ничего? Но так легче нарваться. Хотя, острота ощущений конечно, не та. А впрочем… Да, фиг с ним, лишь бы найти кого–то. Ну, хоть кого–нибудь!

Я рванул обратно вверх по лестнице, кинул два рубля в коробку:

- Бабуль, тут таких как я не было?

Она принялась хрипло выть, благословляя меня, всячески призывая на мою голову здоровья, тащила Бога с небес себе в союзники. Да заткнется она, или нет? Я повторил вопрос погромче.

- Да нет здесь никого и не было! Полчаса ошиваюсь.

Девчонка возникла так неожиданно, что я отшатнулся. Она усмехнулась и протянула мне ладонь:

- Хой, я Ведьма.

- Хой, Русый.

- Заметно!

Мы стиснули руки в неферском пожатии, разглядывая друг друга. Ей лет 16–18, не больше. Личико нежное, мягко–овальное, с оттенком циничности. Светлые, рыжие стриженные волосы с веселой небрежностью топорщатся чуть завиваясь. Подкрашенные серо–голубые глаза выразительные и с налетом загадочности, разглядывают меня. Я увидел то, что видит она: "Парень лет 17, чуть повыше меня, насмешливые прищуренные карие глаза - хм, совсем не простые. Клевая косуха, необычная, где достал? Ухоженные русые волосы стянутые в длинный хвост. Симпатичный обветренный рот, удлиненный хрящик носа. Ничего так парнишка, из наших! Но явно не панк, слишком чистый. Металлюга? Наверняка. Кажется, со спиной проблемы, немножко крючится в сердечном позвонке, как я, бедняжка!" Я улыбнулся - почти угадала. Приятно такой симпатяшке нравиться!

- Ведьма, ты бухать хочешь?

- Ой, да кто ж не хочет? Холодно, продрыгла вся! Где народ шляется, блин! Шла, думала все здесь! А приперлась - только время терять! Русый, у тебя деньги есть?

Я посмотрел на ее тугие полные бедра, обтянутые джинсами "дырка на дырке" через которые видно тонкие черные колготки… Меня как крапивой укусило - хочу!! Хоть потрогать, просунуть пальцы под расползшиеся ниточки, до теплой кожи… У-ух!!

- Нет у меня денег. И гитары тоже нет, - пробубнел я, не отрываясь от созерцания. Она проследила за моим жадным взглядом и самодовольно усмехнулась: "Лишние дырки прожжешь, мальчик!" Я с трудом оторвался. Она повернулась, булавки, густо нацепленные на ее дешевые берцы и штаны звякнули как призыв, и я вздрогнул. Не могу! Сколько я еще продержусь без девушки? Эх, Светка, ну почему ты меня не хочешь? Зато Ведьма, похоже… Да ну, хоть бы и так, да только где? У нее? Навряд ли. В парке - сдохнешь. В подъезде - не захочет. Тьфу, я еще даже имени ее не знаю, а уже "под юбку" ей мысленно залез. Планы строю! Но ведь гиперсексуальности не прикажешь! И она такая округлая, плавная, смачная. У–у–у, это невыносимо! Зачем меня так дразнить впустую - ведь наверх поднимается, будто танцует! Блин, да нет, походочка у нее нормальная, неферская, раздолбанная, будто мешок цемента тащит. Но для меня танцует. Голая. На столе. Ерш твою медь! Хватит глядеть на ее "мадам Сижу", или сдохну. Я забежал вперед, заглянул ей в лицо:

- Ведьма, мы куда идем?

- Ну, для начала в подъезд, поссать.

- А потом? - вот и сердце сжалось - "а потом", волшебные слова, с запахом новой истории!

- Потом за гитарой к одной девчонке, если она дома.

Дальше