Бакулина Дина Владимировна:
Петербурженка. Закончила факультет журналистики ЛГУ.
Профессиональный журналист.
Первая книга Д. Бакулиной "Кот из Датского королевства" разошлась среди читателей моментально, - поэтому всего за один год выдержала сразу два издания. Все те, кого не оставили равнодушными яркие образы кота Андерсена и его хозяйки Любы с нетерпением ждали продолжения повести. И уже через год издательство выпустило в свет ее продолжение "Кота…" - "Затерянные Миры" .
Третья часть трилогии - "Дом, где согреваются сердца" публикуется сегодня впервые. Эта удивительно живая повесть является заключительным произведением о коте Андерсене, его хозяйке и их необыкновенных друзьях.
Проницательный кот по имени Андерсен и его миловидная добрая хозяйка Люба не оставляют нас равнодушными, поэтому мы всякий раз ловим себя на том, что грустим, плачем и радуемся вместе с героями трилогии. Весьма увлекательно наблюдать, с какими трудными, казалось бы, неразрешимыми задачами справляется Люба с помощью своего чудесного кота. Андерсену и Любе приходится встречаться не только с уверенными в себе, счастливыми людьми, но и с теми, кто под влиянием обстоятельств утратил смысл жизни, с теми, кто вдруг почувствовал себя опустошённым, неприкаянным и никому ненужным, чьё сердце устало любить, верить, надеяться, а то и вовсе жить на белом свете. Благодаря своей доброте и способности сострадать продавщица из Антикварной лавки Люба и её мудрый кот помогают заблудившимся в лабиринтах жизни людям отогреться душой, почувствовать себя нужными, неповторимыми, живыми.
Итак, уважаемый читатель перед Вами новое, самое полное издание повестей о коте Андерсене. Это четвёртая книга, опубликованная замечательной петербургской писательницей Диной Бакулиной.
Содержание:
Дина Бакулина - АНДЕРСЕН-КАФЕ - Трилогия 1
КОТ из ДАТСКОГО КОРОЛЕВСТВА 1
ЗАТЕРЯННЫЕ МИРЫ 21
ДОМ, ГДЕ СОГРЕВАЮТСЯ СЕРДЦА 37
Дина Бакулина
АНДЕРСЕН-КАФЕ
Трилогия
КОТ из ДАТСКОГО КОРОЛЕВСТВА
I. ИЮНЬ
Сидя на стуле, прибитом к полу
"Я училась писать у Тони Парсонса".
Это не цитата. Это мои собственные слова. Могу себе представить реакцию популярного писателя, если он когда-нибудь случайно наткнётся на мои произведения, - вероятность этого настолько мала, что можно и пофантазировать. Впрочем, реакция была бы, скорее всего, очень спокойной.
- Вот как? - сказал бы известный английский автор. - Я был её учителем?.. Что ж, меня давно не пугает столь высокий процент необучаемых… А вообще-то я рад, что мои книги доступны сейчас всем подряд.
Дело в том, что мне несколько лет подряд пришлось заниматься некой унылой, трудоёмкой и совершенно бессмысленной работой. Конечно, она не была такой с самого начала - она испортилась много позже… И когда я поняла, что испортилась она окончательно, мне стало ясно, что отныне работу придётся просто терпеть. И я терпела, конечно. Но когда моё терпение иссякло, я решила найти утешение в сочинении какой-нибудь истории.
Я помню, конечно: "Если можешь не писать, не пиши". Но я, видите ли, как раз и не могу не писать. Что-то просится душа на воздух из тесной банки обстоятельств…
Представьте паучка в маленькой банке. Представили? Это я. Сейчас мне захотелось вылезти наружу и побродить немного по окрестностям. Банка - это моя настоящая работа: замкнутое, унылое и безвоздушное пространство. Во всяком случае, такой она представлялась мне всего три месяца назад. И пользы от меня на этой работе было ровно столько же, сколько от паучка, посаженного в банку. Так уж получилось. Очень может быть, что я просто не замечала своей полезности, - но теперь всё изменилось. Я примирилась, наконец, со своей работой. Я не просто научилась её терпеть, но даже почти полюбила часы, проведённые на рабочем месте.
Помните слова, начертанные на перстне царя Соломона: "Всё пройдёт, пройдёт и это". Это точно: всё рано или поздно проходит - и важное, и неважное. Что-то проходит рядом, как видения, лишь слегка раня сердце… Что-то, как молния, пронзает тебя… Впрочем, эти рассуждения, как будто, уже из другой оперы.
Всё же, изначально я хотела поговорить о работе. Работа, конечно, солидный кусок жизни, - одна треть примерно, - но это ещё не вся жизнь. И она пройдёт однажды, - уж это несомненно - или преобразится или просто пройдёт; вы можете мне поверить на слово: я точно знаю это, по собственному опыту. Допустим, вы, перепробовав и то, и другое, тщетно пытались вырваться из острого ощущения собственной ненужности, но, несмотря на все эти усилия, опять обнаружили себя сидящим на том же самом, прибитом гвоздями к полу стуле. Как тут быть? Я утверждаю, - это означает только одно: ваше время ещё не пришло, но оно уже в пути. И если вы давно утомились биться головой об стену, отдохните, можете даже, по совету моего любимого Тони Парсонса, просто закрыть глаза на некоторое время.
Меня зовут Люба. У меня длинные коричневые волосы, карие глаза и более-менее сносная фигура. Не идеальная, уж это точно, но всё же, надеюсь, сносная. Зато характер у меня, что называется, завидный. (Это была шутка). На самом деле мне бы очень хотелось, чтобы у меня был совсем другой характер, - но, боюсь, что поделать здесь уже ничего нельзя. Впрочем, по-моему, вся эта информация не слишком и важна для моего рассказа, хотя бы потому, что я в нём не главный герой. Но зато уж у главного героя, характер, и правда, такой, что можно только позавидовать. А внешность! - как с обложки гламурного журнала. С него бы только картины писать маслом! Но я, кажется, забегаю вперед…
Работаю я сейчас в "Лавке старьёвщика". Не пугайтесь такого названия: наша "Лавка" - это большой и довольно популярный в нашем городе магазин, забитый всяким хламом и пылью, которые принято называть антиквариатом. За пылью слежу не я, - хоть тут-то мне повезло. Я вещи оцениваю. То есть, осмысливаю.
Конечно, первым делом я стараюсь, определить реальную стоимость принесённого предмета. Абсолютная точность в определении цены антикварных вещей, к сожалению, вряд ли возможна. А потом, внимательно рассматривая вещь, я иногда пытаюсь домыслить или и вовсе придумать её историю.
Я просто уверена, что у каждой антикварной вещи и в самом деле существует своя затейливая история. Ведь многим предметам пришлось по нескольку раз менять хозяев, или пережить сразу несколько разных эпох… В общем, если принесенная в нашу лавку вещь, мне хоть немного нравится и к тому же я располагаю некоторым свободным временем для того, чтобы предаться размышлениям, тогда… включается моё богатое воображение.
Получается, что я не продавец или покупатель, а оценщик, а может даже мыслитель. То есть, раньше мне нравилось так считать. Осенью, зимой и весной, когда меня заставляют составлять бесчисленное количество реестров, отчётов и планов, я становлюсь чем-то вроде куклы заводной. И это меня очень, знаете ли, напрягает.
В квартире моей мы живём вдвоём - только я, да мой отец. Мама, к сожалению, умерла, когда мне было всего семь лет. Отца моего зовут Владимир Сергеевич. Он уже давным-давно пенсионер, но до сих пор работает в небольшой газете "Жёлтые фонари". Не читали? Это наша местная городская газета. Вряд ли вам она попадалась. Газета в целом ничего, интересная: немножко о культуре, немножко светских сплетен, есть даже полезные советы для домохозяек. У меня дома целая пачка прошлогодних номеров лежит, - заходите, вместе почитаем! У меня и кофе сейчас есть - хороший, финский. Я его в кастрюльке варю. Заодно и кофе попьём. У меня сейчас много свободного времени - даже чересчур много: целая неделя. Неделя в летнем городе, когда все друзья разъехались кто куда, - что может быть веселее?.. Да плюс к тому я ещё и простудилась. Но такое со мной часто случается: я хронически простужена.
Даже когда тепло и ниоткуда не дует, я всё равно умудряюсь простужаться. Думаю, причина здесь простая: климат мне не подходит, вот и всё. Меня удивляет, что наш климат вообще кому-нибудь может подходить. Честно говоря, мне бы очень хотелось переехать туда, где суше, теплее и больше зелёных насаждений. Это - моя голубая мечта… Впрочем, всякий раз, когда эта мечта залетает ко мне, по её крыльям тут же лупят когда-то услышанные и крепко засевшие в сознание поговорки: "Хорошо там, где нас нет" - "Трава всегда зеленее по ту сторону забора" - "Где родился, там и пригодился" - и так далее… Народная мудрость! Тут уж ничего не поделаешь… Приходится считаться с народной мудростью. И посчитавшись с ней, я начинаю понимать, что смена климата - желание не из простых… Дом, работа, окружение - всё должно подходить. Слишком много условий… Наверное, места, полностью подходящего для меня, вообще не существует. Наверное, это только мечта, только сказка. Однако я всё равно оставляю её себе. Вот только жаль, что в подлинной жизни нет места для сказки.
Но сейчас я и не собираюсь рассказывать вам сказку. Я расскажу истинную историю, без вымысла и фантазий.
Кот в саквояже
Боюсь соврать, конечно, но, кажется, это произошло в пятницу. Сразу после дождика. По пятницам в июне, насколько я помню, у нас обычно идет дождь. Впрочем, как и по средам и четвергам. Точно: это была пятница - короткий день, и я уже собиралась закрывать магазин. Дело в том, что летом я, если можно так выразиться, владею магазином безраздельно. Мои товарищи по работе - их всего-то трое человек - летом дружно уходят в отпуск. Я - исключение. Мой отпуск обычно ждёт меня в конце сентября, и мне это подходит. Скажу вам по секрету: летом мне выплачивают двойной оклад! И всех это устраивает, а уж меня особенно. Тем более, что летом в наш магазин посетители приходят очень редко, - так что меня одной вполне хватает.
В ту самую пятницу я уже собиралась уходить домой, и тут вдруг кто-то робко позвонил в дверь. Дверь на самом деле была не заперта - только прикрыта… Распахнув её, я увидела перед собой старушку, которая держала в руках небольшой, видавший виды саквояж. Я, конечно, впустила посетительницу. Пока старушка шагала к прилавку, я краем глаза рассматривала её. Несмотря на весьма преклонный возраст, шла она легко, не шаркая, не семеня и не ковыляя, - хотя и не слишком быстро. Голову её покрывал простой чистенький белый платок в очень мелкий голубой горошек. Она сразу же показалась мне весьма благообразной. Было такое ощущение, что вместе с ней в комнату проник тонкий солнечный луч. "Наверно, статуэтки фарфоровые хочет сдать", - с сожалением подумала я. Но у нас их сейчас слишком много: в три ряда стоят, пылятся… Жаль будет ей отказывать.
Возле прилавка у нас стоит удобный круглый стол для посетителей с четырьмя разностильными высокими стульями. Старушка, не раздумывая, села на самый ценный и крепкий из них. "Разбирается!.." - машинально отметила я. Свой стародавний саквояж бабушка бережно поставила на стол.
- Меня зовут Марья Ивановна, - дружелюбно представилась посетительница.
- Очень приятно! - вежливо ответила я. Мы помолчали. Старушка как будто чего-то ждала. Наконец я догадалась.
- Люба! - поспешно представилась я и радостно улыбнулась. Было чему радоваться: во-первых, я с самого начала почувствовала симпатию к гостье, во-вторых, она была первым и, очевидно, последним посетителем за весь день, а в-третьих, судя по шуму за окном, начался дождь, а у меня даже зонта с собой не было.
Мы помолчали.
- Вы, наверно, хотите, что-нибудь продать? - подсказала я старушке.
- Да, я хочу вам предложить кота.
- Фарфорового? - грустно предположила я.
- Настоящего, - с удивлением возразила старушка. - У вас ведь есть мыши? Ну вот, я думаю, мой кот вам подойдёт.
Мыши у нас, к сожалению, были. Здание 1904 года, первый, вернее, полуподвальный этаж… Да, мыши у нас определённо были. Более того, в последнее время они совсем обнаглели, и мне это отнюдь не нравилось.
- Да, кот нам необходим… - задумчиво проговорила я. И подумала: "Как же я раньше-то об этом не задумалась!.."
Марья Ивановна, казалось, знала мой ответ заранее. Чувствовалось, что она не сомневалась в верности своего предложения.
- Ну, вот я вам и принесла своего Андерсена.
- Кого? - тупо переспросила я.
- Кота, - терпеливо пояснила Марья Ивановна.
- Какое странное имя для кота… - размышляя вслух, удивилась я.
- А почему бы нет? - в свою очередь удивилась старушка. - Имя красивое, знаменитое. Ведь вам нравятся сказки Андерсена?
Сказки Андерсена мне и в самом деле нравились. Я даже писала небольшую исследовательскую работу о творчестве датского сказочника. И в Данию на экскурсию я ездила потому, что там жил и работал Ганс Христиан: именно его произведения вдохновили меня на такую поездку.
- Сказки Андерсена я очень люблю, - рассеянно ответила я. - Но… причём же тут кот?
- Даже не знаю… - старушка задумалась. - Видимо, потому что он родился в Дании. Надеюсь, писатель не обиделся бы, узнав, что в его честь назвали такого замечательного кота. Уверена, что у Андерсена с чувством юмора было всё в порядке.
- Я тоже так думаю, - улыбнулась я. - Значит, ваш кот - путешественник?.. А где же он теперь?
- Да здесь, в сумке.
"Не может быть! - подумала я. - Возможно ли, чтобы живой кот, находясь в чужом помещении, да ещё и в тесной закрытой сумке, за всё это время ни разу не подал признаков жизни?.."
- Может, он всё-таки фарфоровый? - неосторожно предположила я.
Марья Ивановна, казалось, не расслышала моих слов. Ей пришлось, изрядно повозится с застежками своего матерчатого саквояжа. Наконец, она извлекла на свет мягкое, похожее на небольшую меховую подушку, существо. Существо безмятежно спало. Мышцы кота были расслаблены, он тихо и мерно дышал. Старушка аккуратно положила его на стол, словно ватную игрушку.
"Это, наверно, очень спокойный кот, - подумала я, рассматривая его. - Цвет необычный - бурый…"
- И всё же!.. - не унималась я. - Какое отношение ваш кот имеет к Дании и великому сказочнику?
- Да я же вам уже объяснила, - терпеливо повторила старушка. - Дания - место его рождения, - его историческая родина, другими словами. А Андерсен - это самое подходящее имя для датского кота.
Услышав своё имя, кот пошевелил ушами, зевнул и, окончательно проснувшись, принял, наконец, сидячее положение. Потом начал внимательно изучать меня, - впрочем, очень доброжелательно.
"Взгляд совсем не дикий, - думала я, в свою очередь, изучая нового знакомого. - Похоже, это очень ручной кот. Бурый, словно медведь, - только очень маленький".
Кот определённо мне понравился.
- Почему же вы его продаёте? - спросила я удивлённо.
- Видите ли, деточка, - грустно сказала старушка, - вскоре мне придётся уехать… насовсем.
Мне уже не хотелось расставаться с этим бурым котом, но любопытство подвигло меня продолжить расспросы.
- Уехать? - задумчиво переспросила я. - Но ведь Андерсен, кажется, ещё не старый, - скорей всего, он смог бы выдержать долгое путешествие. В конце концов, привезли же его когда-то из Дании.
- Ах, деточка, - ласково сказала старушка, - место, куда мне предстоит отправиться, намного дальше Дании. - Она помолчала немного, словно собираясь с силами. - И потом, ему туда ещё рано. Здесь он принесёт больше пользы. А вот мне - пора, - грустно промолвила гостья, - я своё здесь отработала.
"Наверное, ей пришлось согласиться на тяжёлую операцию, и она не уверена, что сможет после неё снова встать на ноги", - тоже грустно подумала я.
- Не о чем и грустить, деточка, - заметив мою грусть, сказала старушка. - Я свою программу худо-бедно выполнила. Пора собираться, пора.
- Но, может быть, вы ещё вернётесь?.. - с надеждой предположила я. - И, тогда… вы заберёте кота? - спросила я уже не так радостно.
- Не заберу! - твёрдо сказала старушка. Она точно сказала "не заберу". Но мне почему-то почудилось, что она произнесла "не вернусь".
- Ну, пойду теперь… - сказала Марья Ивановна и хотела уже подняться со стула.
- Подождите! - вдруг спохватилась я. - Ведь вы сказали, что хотите продать кота!
- Ах да, - согласилась старушка. - Вот, видите, какой склероз… Так бы ведь и ушла…
- Сколько же вы за него хотите? - спросила я с любопытством.
Старушка посмотрела на меня очень внимательно.
- Да, рублей десять.
- Десять? - переспросила я, почему-то совсем не удивившись. - Да ведь на них ничего не купишь!..
- А мне ничего и не нужно покупать. В дорогу я уже всё собрала.
Я быстро сходила за кошельком и протянула старушке желтую десятирублёвую монетку.
- Спасибо, - сказала она и направилась к двери.
Кот поднял хвост и пошёл её провожать.
- Марья Ивановна, а почему же вы решили предложить кота именно мне? - решила спросить я.
- Ну, я вижу, дом старый… Давно без ремонта… Мышей, наверно, много… - проговорила она размеренно, не задумываясь. Потом, взглянув на меня внимательно, сказала уже другим, очень серьёзным тоном:
- Я рядом живу. Вижу иногда, как вы приходите, как уходите… Словом, Андерсену в хозяйки вы годитесь.
"Может быть, следовало сказать, что Андерсен годится мне в коты?.. Надо бы, наверное, обидеться, но мне, почему-то совсем не обидно. Наоборот, даже лестно. Звучит как "отдаю в хорошие руки"", - подумала я.
- Вот именно! - то ли продолжая свои слова, то ли отвечая на мою мысль, сказала старушка. Кот мяукнул и попросился к ней на руки. Марья Ивановна ласково погладила его по голове, и я заметила в уголках её глаз слёзы.