Содержание:
Ижица-файл 1 1
Ижица-файл 2 6
Ижица-файл 3 13
Ижица-файл 4 18
Ижица-файл 5 23
Ижица-файл 6 31
Ижица-файл 7 38
Ижица-файл 8 43
Ижица-файл 9 52
Краткий словарик инфернального жаргона 57
Примечания 57
Игорь Чубаха
Злаки Зодиака, или Ижица-файлы
Истина путается под ногами
Ижица-файл 1
Собственно, говорить больше и впредь им было не о чем, поэтому Максим первым делом зарядил гражданину с надвинутой на глаза шляпой кулак в солнечное сплетение, а следом рубанул по шее. Гражданин отреагировал в лучших традициях учебника по рукопашному бою: осел и безвольно брыкнулся под ноги, пола плаща накрыла кем-то левым сорванную со стены и плавающую в луже предвыборную листовку так, что портрет кандидата остался виден, а имя - нет. Шляпа запоздало спикировала рядом. Хорошо, что не в лужу.
Максим на всякий случай поозирался - никого. Только пыхнули меж внушительными мусорными бачками янтарные кошачьи глазищи, да вдалеке продребезжали продавленные рессоры милицейского патрульного козла. Продребезжали и заткнулись.
Максим поднял и водрузил на темя трофейную шляпу, на ощупь - чешский фетр. Сквозь брючину подстраховочно всадил поверженному гражданину в ягодицу жало одноразового шприца - теперь пациент очнется только через два часа и напрочь забудет минувшие сутки.
Прежде чем покинуть подворотню, Максим размашисто и истово перекрестился: сверху - вниз, справа - налево.
Вне подворотни сеялся дождь, пахнущий уксусом. У ближайшего клена в отсветах уличных фонарей листья казались грязными. В доме напротив в одном окне тлел семейный скандал, сквозь другое просачивалась мелодия "Охотников за привидениями" - старался ночной ТВ-канал. Через два дома по улице гражданина в чешской шляпе ждал человек, нетерпеливо притаптывающий подошвой и дергающий головой, будто находится на концерте Боба Марли. А дальше - еще через три дома - пылала призывными огнями вывеска средней руки казино "Затерянный мир". Казино завлекало мелодией про дубы-колдуны, но Максиму туда было не надо.
И еще - Алине давно следовало появиться, но относительно этого вопроса улица подсказок не давала.
- Эй, приятель, ты тащишься от Боба Марли? - панибратски окликнул Максима незнакомец. Между ртом и подошвами незнакомца помещалось никак не меньше двух метров дистанции.
- Чек? - отозвался Максим, придерживая у горла поднятый воротник плаща. Имя незнакомца он услыхал минуту тому от гражданина в фетровой шляпе, что не пошло гражданину на пользу. Впрочем, Чек сегодня тоже не являлся главным героем Максовой ночи, так - звено в цепочке, дилер-наводчик.
- Можем заходить, - сказал Чек, отлипая от водосточной трубы и прекращая вращать на пальце брелок с ключами, будто какая-нибудь задрипанная ночная фея. Невнятный петербургский дождик пытался намочить на Чеке модное в посттарантиновских фильмах черное полупальто, скорее даже бушлат, чем полупальто.
- С чего ты взял? - спросил из глубины воротника Максим. Он учел брелок и сделал глубокомысленный вывод, что где-то рядом есть и авто, иначе говоря, Чек является персонажем с определенным уровнем достатка. Свою "семерку" (семь - серьезное число) Максим Храпунов припарковал в квартале отсюда и помаленьку начал переживать за ее сохранность.
- Можем заходить, - упрямо повторил Чек и, переходя дорогу, ускорил вихляющий шаг, пусть проезжающими машинами и не пахло.
Какая-то дамочка у казино напрягала голосовые связки:
- Нужно было уходить, когда я говорила, что нужно уходить!.. Детям одеть не чего, а он играет!..
Голос не принадлежал Алине стопудово, и Максиму ничего не оставалось, как припустить следом за рослым посредником.
Когда у входа в магазин Максим догнал Чека, тот вдруг поймал кулаком стоящий колом воротник попутчика. Навис двумя бестолковыми, не обросшими мышцами, метрами и, прижав Максима спиной к сырой стене, объяснил:
- Ты много вопросов задаешь, понял? Если б знал, что ты такой любопытный, гулял бы ты сейчас подальше, понял? Если будешь приставать с вопросами, в честь тебя споют третьи петухи, только ты их не услышишь, понял? - Чек отпустил воротник Максима и добавил вдруг совершенно миролюбиво, - Видишь эту банку "Чибо" в окне? Значит все чин-чинарем. Можно заходить, - лицо Чека напоминало желтую дыню, на которой тушью нарисовано все полагающееся. Не нарисованными казались только брови, от уличной влаги они слиплись и топорщились, словно плавники у ерша.
Весь этот монолог Максим воротил голову, чтобы, во-первых, не дышать запахом скумбрии в собственном соку, богато транслирующимся из пасти Чека. А во-вторых, лишний раз попытаться высмотреть Алину, которой под видом дамы соответствующего поведения давно полагалось нарисоваться на панели.
Хотя у магазина светились две вывески - "Двадцать четыре часа" и чуть ниже - "Лучшие сорта кофе и чая круглосуточно", жалюзи были опущены. А перед жалюзями за стеклом витрины маячила одинокая банка "Чибо", нелепая, словно негр в ушанке. Чек толкнул дверь, и парочка вошла под картавый стон дверной пружины. Чек чуть впереди и чуть заметно пританцовывая - этакий мальчик-сквозняк, у обоих руки в карманах, а у Максима еще воротник, стоящий колом, и низко надвинутая на глаза шляпа. Обрадовался бы НОРМАЛЬНЫЙ хозяин НОРМАЛЬНОГО ночного магазина таким визитерам?
Внутри магазин походил на лабиринт. И казалось, что благодаря скудости освещения в этом лабиринте вполне реально заблудиться.
Внутри магазин походил на лабиринт, потому что рачительный жлоб-хозяин утыкал стойками и стеллажами с кофе и чаем каждую вторую пядь магазинной территории. Здесь был "Нескафе Голд" и "Нескафе Классик", был "Амбасадор" и "Пеле", "Лисма-чай", "Беседа" и еще миллион самых разных сортов. С жестяных и картонных поверхностей на пришельцев недобро зыркали зубастые индейцы, хищные девушки-вамп, алчные сэры Кенты и прочие рекламные монстры.
В магазине присутствовали любой известный сорт кофе и любой известный сорт чая, но кроме Чека и Максима не наблюдалось посетителей. Да и откуда им взяться - в три часа ночи? Что НОРМАЛЬНЫЙ человек может делать в три часа ночи в круглосуточном магазине, не торгующим водкой и сопутствующей закусью?
- Эй, хозяин, покажись! - не шибко самоуверенно, хотя для попутчика строил себя с превеликим достоинством, воззвал Чек и отступил ближе к выходу.
А Максиму привиделось, будто из щелей меж кофейными банками пополз мутный, как вода в Обводном канале, мрак и стал сжимать кольцо. Но жетон согревал сердце, и выбранный путь следовало пройти до конца. Конечно, было бы нелепо считать, что три тонны приворотной травы сорта "Злаки Зодиака" спрятаны где-то рядышком, например, в подсобке. Однако имелись веские основания именно здесь получить какие-никакие намеки на темы: где эти триклятые три тонны схоронены?.. Не менее трепетный вопрос - зачем сильному черному человеку Богдухану приворотная трава в промышленных масштабах?..
Сперва ответом Чеку была глухая тишина, такая шершавая и душная, словно в высохшем аквариуме. Но вот где-то среди закоулков лабиринта раздался замогильный скрип, послышалось сухое шарканье, и в обманчивом свете перед посетителями предстал продавец. Обрюзгший, с всклокоченной невразумительного цвета шевелюрой и бегающими, горящими лиловым огнем глазами. И необходимо было очень постараться, чтобы принять лиловые всполохи за радость при встрече с потенциальными покупателями.
- Ну, че надо? - угрюмо потер продавец шею пятерней, словно по шее плакала веревка. На правой щеке рдел вытатуированный трилистник, а тень у вышедшего к гостям аборигена казалась несколько темнее, чем положено, и какого-то неправильного оттенка.
- Да это же я - Чек! Разве не узнаешь? - засуетился двухметровый, - Чека все знают! Чеку все процент отстегивают! Гляди, я тебе клиента привел? Привел. Значит, с тебя процент.
Продавец окатил вниманием с головы до ног стоящего в плотной тени Максима и сипло прогундосил:
- Не клиент это. Ты исаявца приволок.
- Хляст, да ты че?! - искренне возмутился Чек и щедро выдохнул запах бланшированной скумбрии. Брови встали ежиком, желтое лицо напиталось дынным рассолом. Долговязый поклонник Боба Марли был оскорблен в лучших чувствах. Ноги от негодования принялись расчесывать пол, с бушлата на картонные пачки чая посыпались брызги, за всю трудовую жизнь никто так облыжно Чека не обхаивал, - Ты совсем здесь со страху поехал? Какой это тебе исаявец? Это - клиент. Он - конкретный человек. Скажи ему, клиент! - от визга Чека кофейные банки зарезонировали, будто в них разбудили консервированное эхо.
Максим не поторопился выбираться на жидкий свет из конденсированной тени. И что-либо объяснять не поспешил. Его ноздри дразнил аромат кофе, а мысли были остры, как листья осоки. Из-за опоздания Алины базовый план накрылся медным тазом, и Максим готовился к сольному номеру.
- Ты здесь, Хлястик, скоро совсем долбанешься от страха! - неиствовал Чек, - А, может, ты решил процент зажать? Так и скажи - решил процентом не делиться! Только с Чеком такие шутки не катят! С Чеком все процентом делятся. Я тебе клиента привел? Привел. Значит, с тебя процент!
- Тише ори, всю моль в доме перепугал. Пусть он сам докажет, что не угодник, а честный граальник, - сипло оборвал посредника продавец и тоже отступил в непроглядную и вязкую, будто гудроновая смола, тень, только остались лилово пылать два глаза.
Максим продолжал молчать. Будет правильным добавить - высокомерно молчать. Не объяснять же этим двум шарахающимся собственных ангелов-хранителей персонам, что Максим еще банально не придумал, как повести себя дальше. Также учтем, что в тесном лабиринте магазина Максим, случись что, окажется в весьма плачевном положении. Например, если его обшарят и надыбают или радиомаячок, или жетон. Прямо здесь, на трехкилограммовом пакете чая захотелось размашисто написать Алине выговор с занесением в личное дело. Будет правильным добавить - строгий выговор с занесением.
- Эй, понтифик, так не пойдет, - продолжал накаляться Чек, - Я к тебе с нормальным человеком, реальным и щедрым по деньгам, а ты полное хамства мусорное ведро нам под ноги. А если я тебе глаз высосу?!..
И тут произошло что-то незримое. Что-то в ситуации мгновенно изменилось. Хотя продавец не сделал ни малейшего движения, Чек вдруг заткнулся и отступил на еще один шаг к выходу. И даже на какое-то время прекратил раздражающе дрыгать ногами.
- Мне нужны Злаки Зодиака, - процедил Максим, время которого, кажется, пришло, - Злаки Зодиака. Много, пять-шесть килограммов сушеных Злаков Зодиака, - кроме прочего следовало не позволить сдувшемуся Чеку вспомнить, что он не получил отзыв на пароль: "Эй, приятель, ты тащишься от Боба Марли?".
- Нету, - равнодушно зевнул продавец, спрятав лиловые зарницы зрачков под морщинами век, чтобы не выдали. Но трилистник на щеке откровенно налился фиолетовым соком.
- Эй, понтифик, он платит по долларию за одну сотую грамма!!! - аки боксер, запрыгал на цыпочках за спиной Храпунова оправившийся и вновь оживший неугомонный Чек. И чуть не обрушил стеллаж с коричнево-малиновыми банками чего-то, без чего кофеманы не мыслят жизни.
- Не подвезли, - равнодушно отпасовал продавец, как бы обозначив движением бедра, что грузное тело вот-вот развернется на сто восемьдесят градусов и отчалит. А сделки не будет, потому что хозяину круглосуточного заведения ни фига не интересны ни доллар за сотую грамма, ни даже доллар сорок шесть центов (такие цены приняты в светском и дорогом Копенгагене).
Максим вдохнул, выдохнул с оттягом, будто занимается Цигун, и, нажимая на каждое слово, сделал предложение, от которого нелепо отказаться:
- Ты поищи… Меня устроит и толика малая от той травы-муравы, которую для Богдухана припасли. Плачу по два бака за запятая-ноль-один грамм.
- А гребись оно все петушком! - пятки Чека прошибла восторжено-чечеточная дрожь.
Продавец выдержал длинную, как крысиный хвост паузу, и в голосе его заелозили нотки колебания:
- Откуда проведал про пятьсот Богдухановых кило?
- Не пятьсот кило, а три тонны. Недостачи в пять-шесть килограммов никто и не заметит. Усушка, утруска… А узнал от сороки-босоркани, - играл Максим надменную брезгливость, - Богдухан - известный скупердяй, всегда свом платит по минимуму. А я предлагаю солидный приработок. Потом разбегаемся, забыв о друг друге до скончания веков.
- Откуда я знаю, что ты не угодник? - Веки неторопливо поползли вверх, и снова лиловые зайчики пытливо запрыгали по фигурам гостей. Трилистник на щеке вдвое увеличился в размерах против прежнего.
- От вервольфа. Могу два перста к портрету Гребахи Чучина приложить.
- Да уж лучше приложи, любезный, а то мало ли, кто шляется, - закивал лиловыми огоньками из мрака торговец.
- Лады, только метро откроется, спустимся, и приложу. А пока… - сыпалась ложь изо рта Максима, а в висках пульсировало категорически иное: "Где же Алина? Где же прикрытие?!".
Что произойдет, если Максима раскусят? Может, два бойца незримого инферн-фронта стукнуться об землю, обернутся ночными бабочками и упорхнут в прекрасное далеко. А может, изловчатся и стукнут об землю Максима, и одним пламенным борцом с нечистью станет меньше. Как минимум, Богдухан в обоих вариантах останется в победителях.
- Зачем же ждать до полшестого. У меня и самого портрет сыщется, - жарко дохнул хозяин, приблизившись почти вплотную. В этакой тесноте - крайне опасная позиция.
Максим беззвучно заскрипел зубами, словно неосмотрительно пощекотал ежика и теперь придется бороновать впившиеся в любимую плоть иголки. И кроме обыкновенной досады и обыкновенного страха - мамочка, что сейчас начнется! - рыболовным крючком в мозговые доли фетрового кренделя впился беспристрастный вопрос: "Куда это Максим Храпунов попал, если здесь запросто хранят портрет Гребахи Чучина?" И еще оставалась надежда - вдруг его берут на эманации?
И еще оставалась призрачная надежда, что распахнется дверь, и на двоих гавриков направит уставной "Макаров" с нашпигованной серебряными пулями обоймой Алина…
* * *
В 1924-м году от Рождества Христова на заседании коллегии ОГПУ под председательством Феликса Дзержинского было принято решение о создании секретной лаборатории нейроэнергетики и ее целевом финансировании Спецотделом при Главном политическом управлении.
В 1937-м прежнее руководство Лаборатории было репрессировано, официально было объявлено о закрытии Лаборатории. Чем занималась Лаборатория с 1938-го по 1941-й год, материалы в архивах не сохранились. А в январе 1942-го года в рамках привлечения Иосифом Сталиным Православной церкви к борьбе с немецко-фашистскими захватчиками секретная лаборатория была передана в ведение Патриарха всея Руси и переименована новым руководством в отдел по искоренению аномальных явлений - сокращенно ИСАЯ.
С этих пор, по согласованию с органами НКВД, в ИСАЯ для расследования передавались все дела, связанные с необъяснимыми и мистическими явлениями.
В основном районные отделы искоренения аномальных явлений комплектовались незамужними женщинами - как наиболее способными к эзотерическим наукам. Но начальниками отделов всегда становились мужчины. И судьба их была незавидна…
* * *
От рабочего кабинета, до пункта Б, в котором сейчас нес нелегкую службу ее бравый командир, было не менее получаса путешествия на таксомоторе. И надежда Алины успеть в срок становилась все призрачней. Впрочем, Алина не сомневалась, что, коль ей прощаются сорокаминутные опоздания к девяти ноль-ноль, то не шибко нагорит и за аналогичное опоздание в два часа ночи.
Тем более, внушала себе сестра Алина, боевая подруга сестра Лариса тщательно - через маячок - прослушивает все, что с командиром происходит. И пока не происходило ничего предосудительного.
- Мне нужны Злаки Зодиака!.. - голосом шефа отчеканили наушники, соединенные с рацией крученным, как саксаул, черным проводом.
Три дислоцирующиеся в кабинете сестры-сотрудницы и ухом не повели. Сестра Алина к месту вспомнила, как шеф на прошлой неделе, тяжело сопя, промолчал на десятиминутное опоздание красавицы Ларисы с обеденного перерыва. Лариске можно, а Алине нельзя?
Все офисные аксессуары - календарь, степлер, калькулятор и т. д. - пришлось убрать к чертовой бабушке. На столе осталась только рация: выкрашенный в хаки, прибор с парой циферблатов и суставчатой антенной. И этот прибор стоял в самом центре рисунка - заключенной в окружность звезды, обильно сопровождающейся начертаниями имен демонов. Если верить инструкции, таковое местоположение защищало связь от прослушки надежней всяческих глушилок.
За расчерченным кабалистической геометрией столом в игуменском кресле (пока командир шляется), закинув безукоризненно красивую, как математическая формула, левую ногу на безукоризненно красивую, как строка гениального поэта, правую, пребывала сестра Лариса. Холеная блондинка листала глянцевый каталог с иностранцами, мечтающими о скромной девушке из России. Чтобы резиновые наушники не повредили стратегически идеальную прическу, Лариса их одеть погнушалась и положила рядом, а громкость в нарушение секретности врубила на полный:
- …А гребись оно все петушком!.. - транслировали наушники чужую радость.
Сестре Алине тоже было грех жаловаться на внешние данные: тоже вполне прельстительная сестра Алина наспех у зеркала делала помадой свои губы зовущими к поцелую.
- Ой, Лариска, ты мечтаешь о том, чего уже добились тысячи несчастных! - констатировала сестра Алина, плотно прижала губу к губе, разжала и осталась довольна результатом.
- …От вервольфа… - голосом шефа сказали наушники.
Устаревше огромные наушники не мешали Ларисе инспектировать реестр неинициированных суженых:
- Этот вроде ничего. Милашка с усиками. Если между нами что проклюнется, любезный, я заставлю тебя сменить усищи на бакенбарды, мода требует жертв… Что? Ранчо?.. Это я-то поеду в Оклахому, чтобы там свиньям хвосты крутить? Отлынь, обрыдлый, ты уволен! - Лариса маникюрным произведением искусства перелистнула очередную страницу каталога. Сестра Лариса была маленькая и миленькая. Миниатюрная, как фарфоровая статуэтка. Она была по мнению третьей сестры великой стервой.
Третья сестра - сестра Раиса - отворила рот сделать замечание, но вспомнила, что они с Ларисой по нравственным причинам не разговаривают уже второй день. Тогда, раскрыв наугад дээспешный словарик, мающаяся от безделья сестра Рая прочитала вслух:
- "Понтифик - достигший значительных успехов в тайных науках чародей. Иногда слово употребляется с ироническим подтекстом". - Сестра Рая с отвращением захлопнула книгу. - Никогда! Никогда я не вызубрю эту муру!