Это - Земля. Земля, в чем-то - наша, привычная, а в чем-то - ИНАЯ. Земля, где рядом с людьми веками, тысячелетиями живут представители ДРУГОЙ ветви развития человеческого разума. `Нелюди` - и `сверхлюди`. Превосходящие людей… Управляющие человечеством… Их можно убить. Их ХОТЯТ убить. Люди уже нашли смертельный для `сверхлюдей` биовирус - и вот-вот запустят его в атмосферу. Вот только - КАКИМ станет мир, в котором человечество обретет наконец свободу?..
Мария Галина
Прощай, мой ангел
Народу на площади Воссоединения было полным-полно - как всегда по вечерам… Мне пришлось долго крутить головой, прежде чем я отыскал Кима, который сидел на скамеечке у памятника. Крылатый Георгий с копьем наперевес пикировал на крылатого же дракона - подсвеченная заходящим солнцем скульптурная группа и впрямь казалась залитой кровью.
Мы уселись за столик под транспарантом "Да здравствует дружба народов!" и спросили пиво. Пиво имелось, но оказалось теплым. Это потому, что плановое хозяйство, сказал Ким. Интересно, а в Америке? Холодное, уверенно ответил я, равноправие ведь… хотя довольно смутно понимал, какая связь между равноправием и холодным пивом.
- У нас тоже равноправие, - сказал Ким и нехорошо усмехнулся. Какой-то тип за соседним столиком внимательно на нас покосился, и я пнул Кима ногой. Тот заткнулся, почесал за ухом и сказал: - Ладно, что мы имеем?
Я протянул ему папку с распечаткой.
- Сделал я тебе Австралию. Ну и все остальное - как исходную базу. А дальше уже твоя забота.
- Ну, и что получилось? - спросил Ким.
- В общем, расселяемся помаленьку. Индейцы мигрируют в Америку - через Берингов… Технологии самые примитивные…
- Ясно, - пробормотал Ким, перелистывая распечатку. - А… Малая Азия? Ближний Восток?
- Котел. Плавильный котел. Собственно… Вот, погляди: если в некоторых регионах сделать упор на животноводство… Я так понимаю, что должен начаться бурный рост численности… Ну, и темпы развития - соответственно… А дальше… мне кажется, прогрессия будет не алгебраической, а геометрической… Ну, ты сам посмотришь…
- Ладно… Посмотрю… А здорово получается… - задумчиво сказал Ким, - золотой век.
Он очень талантливый малый, этот Ким. Программист Божьей милостью, блестящий самоучка, пессимист и нытик. Вообще-то он электрик. Лицензионный электрик. Я его подцепил, когда он явился ко мне на дом по вызову из ЖЭКа - чинить испорченный выключатель. Мы усидели восемь бутылок пива, уже на пятой решили, что понимаем друг друга с полуслова, и сразу приступили к Общему Делу. Правда, перед этим Ким проверил, нет ли жучка в телефоне. В последнее время поговаривают, что повсюду понаставили этих жучков - в особенности на квартирах итээровцев, которых всегда числили неблагонадежными. По мне, так это паранойя - кому мы, на фиг, нужны?
Я подозвал официантку и заказал еще пива.
- Не было никакого золотого века, дурень ты дурень. Быть не могло. Пища, территории… Когда их хватало?
- Ну, не знаю, - упрямо сказал Ким.
Пока мы сидели, стемнело. Зажглись фонари, вода в фонтане, уступами спускающемся к площади, засветилась красными и синими огнями, на здании Почтамта замерцал экран телевизора - по первому каналу транслировалось заседание очередного пленума…
- С чего бы это так Аскольд расшумелся? - рассеянно спросил Ким.
"…сохранить свою самобытность, - вещал тем временем экран, -… так называемая американская демократия… падение нравов… апология секса и насилия, противоестественные союзы, рост наркомании… Проникло в нашу среду… Взять, скажем, Нижний Город - уровень преступности неуклонно повышается… и не только бытовой - в том числе и преступности политической, в частности, стоит вспомнить нынешний процесс над главарем террористической группировки Романом Ляшенко…"
Я вздохнул.
- Да в Нижнем Городе отродясь так было… Подол он и есть Подол. Трущобы.
Ким ерзал на шатком стуле. У него был вид человека, который собирается о чем-то попросить - и не решается. Слишком знакомый мне вид. Валька говорит, я - лопух: никому не умею отказывать… При этом забывает, что в свое время именно так она меня и окрутила. Я вздохнул и приготовился к худшему.
- Ну, что еще?
- Насчет Нижнего Города, - неуверенно произнес Ким, - ты ж там, вроде, вырос…
- Ну, вырос…
Сам- то Ким из Новосибирска -приехал в столицу с потрепанным рюкзаком за плечами и осел тут помаленьку. Прижился… Провинциалы - люди покладистые.
- Слушай, - шепотом сказал Ким, - очень надо… Там один мужик есть, на Подоле… Он пенициллином приторговывает… Выручил бы, а?
- Да меня прижмут тут же…
- Брось, до пяти граммов - законно.
- Не в этом дело. - Я вздохнул. - Зачем тебе пенициллин-то?
- Тетя заболела, - очень быстро ответил Ким.
- Ладно врать-то.
Ким - круглый сирота. Родители его погибли во время новосибирского инцидента, иначе с чего бы это он в Киев подался пятнадцати лет от роду…
"И хотя китайский путь нам, демократическому, народному государству, чужд, нельзя все же забывать, что Китай - наш ближайший сосед… укрепление взаимодоверия…"
- С каких это пор мы с Китаем задружились? - удивился Ким.
- Они у нас официальное представительство открыли, ты не знал?
- Да ну, я и не смотрю эти сводки, - отмахнулся Ким.
- Не нравится мне все это…
"…Укреплять дело Единения. Нельзя не признать, что у нас до сих пор имеются отдельные случаи нарушения прав человека, причина которых часто кроется в неразберихе и бюрократизме, царящих внутри отдельных ведомств и в несогласованности их работы. Мы до сих пор склонны недооценивать человеческий потенциал, тогда как люди и есть истинное наше богатство…"
- Интересно, - заметил я, - к чему это он клонит…
Но Киму явно было не до того. Он вообще мало интересовался политикой, Ким.
- Так как?
- Что - как? Ты мне мозги не пудри. Нет у тебя никакой тетки. Ты, что ли, заболел? Так подай заявку.
Ким жалобно сморщился.
- Да не я, - сказал он шепотом, перегнувшись через столик, - кот…
- Кот? - Я вытаращился на него.
В Нижнем Городе кошек полно. В Верхнем они - редкость. Мажоры не держат домашних животных - испокон веку не держат… Иметь кота - неудобно, даже слегка стыдно… понятная, позволительная, но все же слабость… все равно, что для мажора - держать в сортире номер американского "Плейбоя".
- Чихает он, - печально сказал Ким, - понимаешь…
Аскольда тем временем сменил новатор-комбайнер: "…Уборочная шла хорошо, несмотря на сложные погодные условия…" Опять корнеплоды придется у американцев покупать, подумал я.
- Ну так вызови ветеринара.
- Да вызывал я. Он, сука, говорит, антибиотик нужен. А на животных не полагается, сам знаешь… Достанете, говорит, отлично. Только учтите, я вам ничего не советовал.
- Сам и доставай.
- Так он мне не продал. Послал меня. Может, решил, что я провокатор - откуда я знаю…
- Кто - он?
- Говорю, малый один, в Нижнем Городе. Шевчук такой. Мне один человек сказал…
Ветеринар, наверное, и сказал - подумал я. А вслух проговорил:
- Шевчук? Не Адам Шевчук случайно?
- Во-во! - обрадовался Ким. - Я так и думал, что ты его знаешь.
- Однокурсник он мой. Бывший.
Лицо у Кима сделалось совсем жалобным.
- Сходил бы, Лесь, а? Я денег не пожалею… Хороший кот, жалко… Уж такая умница…
Я вздохнул.
- Адрес хоть у тебя есть?
- Какой адрес? Он на станции очистки работает… Вот и весь адрес.
- Так он, небось, днем работает… Где я его сейчас найду?
- Ну, спросишь там… Лесь, ну, пожалуйста… Ты ж там свой, тебе скажут.
- Какой я свой - теперь-то…
Комбайнер на экране благодарил за доверие, рассказывал, как осваивал сложную машину и предлагал поделиться опытом… Кто-то за моей спиной пробормотал сквозь зубы "обезьяна дрессированная". Я обернулся - какой-то молодой парень, лица в темноте не видно.
- Как я работать буду? - ныл Ким. - Считать как? Когда душа об нем болит… об паразите этом…
Я помолчал, потом проговорил:
- Ладно… Но ничего не обещаю…
- А и не надо, - обрадовался Ким.
Комбайнера сменил парижский губернатор, опять что-то там про уборочную - его я уже не слушал.
* * *
Отвык я от Нижнего Города - все тут не так, даже лифты в муниципалках. Просто-напросто железные клети, и тянут их самые элементарные тросы. Почему-то они все время выходят у них из строя, эти лифты.
У винного ларька толклась компания подростков - все затянуты в черные кожаные куртки, все подстрижены чуть не наголо, даже девчонки, голоса у всех возбужденные, чуть визгливые. Я прошел мимо них беспрепятственно, хотя кто-то и свистел мне вслед. Но я был хоть и чужак, но свой чужак. Попадись им мажор, подумал я, живым бы он отсюда не ушел. И чего хотеть - согнали всех с низким ИТ в один район… А с другой стороны - где-то же они должны жить.
Никакой особой ностальгии у меня не было - только странное чувство узнавания, когда все кажется знакомым и одновременно немножко не таким.
Я выбрал в крохотном скверике скамейку почище и присел - подумать, осмотреться. Жара последние месяцы стояла невыносимая - даже в сумерках было видно, как по руслу Днепра расползаются языки отмелей, а от них тянется пышная зеленая муть. Берега поросли ивняком.
И тут я увидел церковь. Пожалуй, только на Подоле и встретишь действующие церкви - остальные превращены в музеи истории атеизма, в Софиевском соборе на всеобщее обозрение выставлены орудия пытки - с тех еще времен, когда в Испании действовала катакомбная инквизиция. Потом-то мажоры ее поприжали. Жестокость им претит - что верно, то верно.
Из распахнутых двустворчатых дверей на брусчатку падала заплата света. Я поднялся со скамейки и направился туда.
Этой церкви самое меньшее лет четыреста - а если верить учебникам истории, то и больше. Построена она в честь отражения нашествия. Вот он - князь Василий, избавитель наш, основатель правящей династии, его лик сияет с настенной росписи, и крылья за спиной вздыбились, точно паруса прогулочной яхты. А в правом верхнем углу Ярослав-заступник, прямой его потомок, а вон и гетман Богдан, приведший все северные области под руку мажоров - могучий человек, не уступающий Ярославу ни ростом, ни статью. И что это нынешняя государственная политика не в ладах с официальной религией, хоть убей не пойму - лучшей пропаганды Единения и придумать трудно. Но верхушка нынче помешалась на материализме, только и знает, что твердит, что нет таких вершин, которые не мог бы взять человек, а только и добились, что с души воротит от этого ханжества!
Немолодой, сутулый священник что-то там такое делал у алтаря - я растерянно топтался у него за спиной. Последний раз я был в действующей церкви, когда мне было года три от силы - бабка потащила. Помню, нам обоим потом влетело.
Я кашлянул, и священник обернулся. Он был еще старше, чем мне показалось.
- Вы нездешний, сын мой? - мягко спросил он.
Врать смысла не имело, и я сказал:
- Я из Верхнего Города.
- За чем вы пришли?
Я уже открыл, было, рот, чтобы сказать, что это не его дело, но тут священник мягко добавил:
- За утешением?
Я подумал.
- Не знаю. Пожалуй, что и так. Я… как бы это сказать… не вижу смысла.
- От вас ничего не требуется, - мягко сказал священник, - просто - поверить.
Я покачал головой.
- В том-то и беда, отец… я ведь не религиозен. Я ведь естественник. Там, где вы видите волю Божию, я вижу лишь… необходимость. Или хуже того - случайность.
- То, что мы называем случайностью, - сказал священник, - на деле может оказаться частью Божьего промысла.
И ведь этот проклятый твердолобый атеизм мажоров мне претит. Почему же я сопротивляюсь возможности поверить? Просто потому, что я знаю - как это на самом деле было? Но ведь нет никакого "на самом деле"…
- Тут, - сказал я, - я с вами согласен. Вполне. Не в этом дело… Церковь не признает за грандами первородного греха, верно, отец?
Священник поднял на меня прозрачные глаза.
- Грандам, - сказал он твердо, - первородный грех неведом ни в каком виде. Но и на них есть свой грех - иначе они бы не были изгнаны из рая… позже, чем люди. Но изгнаны.
- С чего бы? - сухо спросил я.
- Гордыня… - коротко ответил священник. - Когда гранды остались любимыми детьми Господа, они возгордились. Мы лучше людей - вот так сказали они. Мы почти равны самому Господу, а уж ангелам его - и подавно. Ибо мы и есть они… И мощь их была велика, и разгневался Господь, и низверг их на землю, и покарал всемирным потопом. Тогда уцелел лишь один из них - единственный, кто не был настолько горд, чтобы не поверить человеку. Ною. И взойти в ковчег. С тех пор гранды и люди - братья, и гранды пекутся о людях, как старшие братья - о младших.
- Это звучит довольно странно, - заметил я, - если учесть, что нынче мажоры не очень-то поощряют религию…
- Не надо путать теологию с текущей политикой, друг мой, - заметил священник, - тем более что в Государственном Совете немало и людей.
- Да, - сухо сказал я, - двадцать пять процентов. Соответственно квоте.
- А сколько бы вы хотели? - поинтересовался священник. - Пятьдесят? Или сто?
Тут только я сообразил, что батюшка вполне может быть человеком государственным - ходили слухи, что ты просто не можешь получить приход, если не ладишь с властями. Вода камень точит - святой отец донесет, выплывет на свет Божий наше с Кимом общее дело, то да се… тогда мне будет одна дорога - прямиком в Нижний Город, считать палочку Коха в отстойниках. Валька меня убьет.
Я сменил тему.
- Где тут станция очистки, отец, не знаете?
- А у доков, - ответил священник. - Выйдете на Андреевский спуск, до конца, а там вниз и направо. Только сейчас там никого нет, наверное…
- Да мне только спросить. Дежурный-то наверняка есть.
Я поблагодарил и направился к выходу. Какая-то женщина чуть не столкнулась со мной в дверях - в смутном пламени свечей ее фигура казалась нереальной, словно сошедшей с настенной росписи… Задев меня горячим плечом, она прошла в глубь церкви, и я, обернувшись, успел увидеть, как она торопливо опустилась на колени у алтаря…
За то время, что я был в церкви, снаружи кое-что изменилось - Подол, одно слово… В скверике раздавались возбужденные голоса - кто-то явно кого-то бил. Я уже хотел было обойти свалку стороной, - подростки со своим территориальным инстинктом хуже разъяренных павианов - вечно лупят кого-то, кто забрел не на свою территорию, или борются за переделы границ участка, но потом сообразил, что бьют-то мажора.
Обычно у них хватает ума сюда не забредать - разве что с официальными визитами, при охране и телевизионщиках/ Мажор отбивался как мог, но, во-первых, противники превосходили его числом, во-вторых, ему мешали крылья. Крылья у них рудиментарные - с места поднять не могут, только поддерживают в воздухе, но сейчас инстинкт взял верх над здравым смыслом - мажор яростно хлопал своими придатками, точно перепуганная птица, но только подпрыгивал на месте.
Какой- то малый отошел в сторону и поднял с земли обрезок железной трубы -я понял, что дело зашло далеко, и преградил ему путь.
- Ты чего, мужик? - спросил парень почти дружелюбно. - Давай, вали отсюда.
- Оставьте его, ребята, - сказал я, стараясь говорить как можно более нейтральным тоном, - хлопот ведь не оберешься.
- Ты что, их шестерка, да? - Парень распознал во мне чужака, и голос его стал жестче. - Сверху, что ли, свалился?
Он замахнулся обрезком трубы - я еле успел уклониться.
- Бей его, ребята! - крикнул он. - Тут еще один!
Четыре бледных пятна обернулись в мою сторону, мажор воспользовался моментом и вырвался из живого кольца. По-прежнему отчаянно хлопая крыльями, он отбежал в сторону, споткнулся о какую-то колдобину и упал, но, падая, извлек из-за пазухи медальон, висевший на длинном шнуре. Уже когда он поднес его к губам, я сообразил, что это самый заурядный милицейский свисток. Раздалась душераздирающая трель, подростки на миг застыли, потом, сориентировавшись, вновь бросились к своей жертве, и в этот момент внизу на спуске на звук свистка откликнулась сирена патрульной машины.
- Бежим, - крикнул кто-то, у кого реакция была получше, и стая вмиг прыснула в разные стороны.
Я помог мажору подняться с земли.
- Спасибо, - приглушенно ответил тот.
По их меркам он был совсем молод - крылья еще не успели приобрести характерный сизый отлив. Церемониться с сумасбродным юнцом было нечего, и я сказал:
- Какого черта ты тут делаешь? Жизнь надоела?
- Это, - сокрушенно ответил мажор, утирая разбитую губу, - недоразумение. Я им ничего не сделал. Просто шел по улице.
- Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что вашему брату сюда и днем заходить опасно.
Патрульный автомобиль приближался - он никак не мог развернуться на узких улочках и остановился метрах в двухстах; патрульные высыпали из машины и живописно окружили нас - точь-в-точь как в последнем эпизоде последнего сериала: колени согнуты, оружие наизготовку, стволы обращены в нашу сторону. Вернее, в мою.
- Подними руки и отойди на пять шагов, - скомандовал старший.
Я спорить не стал - заложил руки за голову и сделал шаг в сторону.
- Обыщи его, Митяй, - велел сержант.
Только тут мажор вмешался - до сих пор он, видимо, занимался тем, что приходил в себя. Они все немножко заторможенные - с нашей точки зрения.
- Оставьте его, это со мной, - поспешно сказал он.
Волшебная фраза.
- Тогда какого черта? - недовольно рявкнул старший.
Я решил, что пора бы уже и мне замолвить за себя словечко.
- Была уличная драка, - пояснил я, - на нас напали.