- Да, Василий, чем дальше, тем все больше ты меня удивляешь. Тебе задаешь один вопрос. Ты отвечаешь. В результате вопросов появляется еще больше. Ладно, я подумаю над твоими словами.
* * *
Когда я вечером пересказал нашу с Берией беседу Синельникову, тот удивленно посмотрел на меня:
- А как же тогда те разговоры?
Действительно, около года назад по внутренним часам… Всего-то год? А кажется - сто лет назад! Еще на старой базе проекта "Зверь", во время одной из вечерних "посиделок" руководства я выдал схему превращения Советского Союза именно в монархию. Правда, тогда я в самых дурных снах не мог предположить, что сам окажусь в центре той схемы. То, что я сегодня сказал Лаврентию Павловичу, что народ не поймет… А кто его спрашивать будет в такой ситуации? Качественная пропаганда на фоне роста уровня жизни, и проглотят все что угодно. Ну, интеллигенция немного потрепыхается… (я вытащил сигареты, закурил и глубоко затянулся), только вот оно мне на хрен не надо. Хочу ли я, чтобы наши с Галиной дети находились с самого рождения под жутким прессом такой ответственности? Да никогда в жизни! О! До меня только сейчас дошло, что у меня здесь наверняка когда-нибудь будет ребенок. За пару последних десятков лет в том мире я уже как-то на эту тему задумываться совершенно перестал. А ведь, действительно, мало того что у меня сейчас в личной жизни не просто хорошо, а великолепно, так ведь вполне радужные перспективы открываются!
Я посмотрел на ожидающего моего ответа Егора и улыбнулся:
- А вот не хочу! - и, глянув на его недоумевающую рожу, выложил свои мысли.
Синельников задумался, и помаленьку его губы тоже растянулись в улыбке. Правильно Лаврентий Павлович тогда сказал, что на его лице все написано. Пришлось сунуть ему кулак под нос:
- Рано еще Светке иметь детей!
Этот хмырь расцвел еще больше:
- А мы никуда и не торопимся.
Спорное утверждение! Не знаю, как мой друг, а вот я домой тороплюсь! И дело совершенно не в детях. А в моей жене. Почему-то мне сегодня хочется пораньше ее увидеть. Впрочем, как и всегда…
* * *
Деревня. А вот не был я никогда в деревне по-настоящему. Даже в том мире. Так, проезжал мимо. Ну, ночевал несколько раз, когда к знакомым на рыбалку заглядывал. Городской я житель. А тут Галинка захотела меня познакомить со своей бабушкой. Ну какое к черту знакомство, если я прикачу под охраной батальона спецназа? Егор выручил. Перенес плановые учения бригады ВДВ в тот район. Десантники грамотно прочесали все вокруг и полностью контролируют местность. Здешнее население вроде бы не против. Основные уборочные работы проведены, а солдаты с народом вежливы. А уж как деревенские у нас падки на такое отношение…
Бабка у моей жены оказалась очень интересная. Политика и государственный строй ей до лампочки. "Лишь бы жить не мешали", как она выразилась. Неграмотная, но бойкая. Говорит все в глаза. Авторитетов для нее не существует. Высокая, на голову выше меня, костлявая, подслеповатая - вечно забывает свои очки на собственных волосах, а потом ищет их - и очень работящая. Ни минутки не может посидеть без дела. Родила восьмерых детей, но выжили пятеро. Не знаю, сколько у нее всего внуков, но то, что очень любит единственного ребенка своего младшего сына, весьма заметно. Обрадовалась внучке довольно прилично. Посмотрела на меня, буркнула "ноги вытирай", указав на половичок, и тут же усадила за стол. Как кормят в деревне? Не скажу, что вкусно, потому что это будет очень большим преуменьшением! Наваристый борщ со сметаной и свежим ржаным хлебом ("Как знала! Сегодняшний", - сообщила бабка) - корочка которого натерта чесноком и… самогон. Прозрачный как слеза и мягонький. Градусов под шестьдесят, наверное. На мой вопрос: "Участковый куда смотрит?" - ответила: "Что ж он, дурной? Не на продажу же, а самой разговеться и хороших людей угостить". Налила мне и себе по полстакана и Галинке накапала на самое донышко.
А баня вечером… Мало того что пар до костей пробирает, а березовый веничек… Ну, если еще учесть, что я, как свою благоверную вижу в чем мать родила, сам не свой становлюсь… Н-да. В общем, хорошо мы с женой попарились… До последних сил. Еле потом постелили себе на сеновале. Под самым распахнутым окном положили на свежее душистое сено толстое одеяло шинельного сукна, чтобы не кололось, и только потом простыни, подушки и пуховое одеяло. Яркие колючие звезды смотрели прямо на нас. А мы, уставшие, но счастливые, на них.
- Васенька, а там, правда, тоже живут люди?
- Не знаю, родная. И никто пока не знает.
- А когда узнают?
- Ну, наверное, когда полетят туда.
- На Луне точно никого нет, там воздух отсутствует. Но на Марсе и на Венере должны же быть?
- И там нет никого. На Марсе ночью жуткая холодрыга за сотню градусов, а на Венере наоборот - круглые сутки жара под полтысячи и давление, как на пятикилометровой глубине у нас в океане.
- А есть у нас такие глубины?
Галинкина головка лежала у меня на груди, но сейчас она подняла ее, повернула и смотрела на меня широко открытыми глазами. Ничего увидеть в темноте она, конечно, не могла, но смотрела. Я погладил милую по шелковистым волосам и уложил обратно.
- Есть. И даже глубже.
Я гладил жену по голове и думал о том, что совершенно не хочу контролировать себя в разговорах с ней.
- А все-таки ты у меня, Васенька, странный. Иногда мне кажется, что ты пришелец с одной из этих далеких звезд. Все на свете знаешь.
- Не со звезд, родная моя, - решился я неожиданно для самого себя, - из будущего. Причем - из будущего другого мира.
- Как это? - она опять подняла головку и опять смотрела на меня широко раскрытыми глазами, доверчиво прижимаясь ко мне своей голой грудью.
И тогда я начал рассказывать ей все. И про параллельный мир, и про проект "Зверь", и про то, что было мне в том мире под семьдесят. Про свои беседы оттуда с отцом здесь и про Женю-Егора. Про то, что тот мир катится неизвестно куда, и про мое нежелание получить такое же здесь. Про то, что я считаю, что человеческая цивилизация не должна развиваться только вглубь, как там, нарываясь на все большие свои внутренние проблемы, а должна двигаться вширь и вдаль, к этим колючим огонькам звезд, которые смотрят на нас сейчас. Даже про свою случайную любовь той юности рассказал и про то, что у меня там остались дочь и внуки, которых я люблю. И страна осталась, которой я очень много должен. Не знаю сейчас, как ей помочь, но постараюсь сделать все возможное, чтобы святой долг отдать. Конечно, я не мог за одну ночь рассказать Галинке все. Это было просто невозможно. Но вот то, что во мне странным образом переплелись та жизнь и эта, что Светка здесь мне родная сестра, хотя там у меня вообще не было братьев и сестер, я все-таки успел рассказать.
- Бедненький, мой, - ее ладошка ласково гладила мою щеку, а слезы капали мне на грудь.
- Глупенькая, - я усмехнулся, - здесь у меня есть ты и моя держава. Я самый богатый человек в мире! Богаче просто быть не может!
Проснулся я, когда уже давно рассвело и под окном раскудахтались куры. Укутал поплотнее забавно сопящую носиком Галинку - утром в начале сентября уже довольно прохладно - натянул бриджи, мягкие кавказские сапоги, несколько пар которых мне надарили, сунул в карман вытащенную из кобуры привычную "Гюрзу" и по скрипучей лестнице спустился вниз. Во дворе на вытертом от утренней росы столе меня ждали заботливо укрытые вышитым полотенцем большой глиняный кувшин парного молока и половина каравая свежего белого хлеба - бабуся давно встала и, позаботившись о моем завтраке, куда-то умотала. Я с удовольствием потянулся. Эх. Хорошо-то как здесь! Но надо возвращаться в Москву: работы - выше крыши…
* * *
Все приемные аппараты УСИ работали без перерыва. Офицеры только успевали менять бобины и нажимать клавиши готовности, как тут же происходила синхронизация, и электромоторы начинали протягивать кинопленку. Информация шла потоком. Мы с Егором не успевали просматривать списки приходящих файлов. На девяносто девять процентов была только техническая и научная информация. Совсем немного из искусства того мира. И ничего о том, что происходит там вообще. Связь была односторонняя. Сработана закладка Викентьева - файл-сервер на восемьсот терабайт с подключенной автоматикой аппаратурой пробоя. Но у него самого, получается, по-прежнему доступа к аппаратам нет? Что же у них там произошло? Как нам с ними связаться? Нет, конечно, я, со своей ныне идеальной памятью, знал полностью теоретическую и техническую стороны аппаратуры пробоя в параллельный мир. Но, во-первых, без цифровых технологий заниматься здесь этим было пока бессмысленно. Значит, вынь да положь несколько лет для создания достаточно совершенных компьютеров. Без них необходимую точность настройки аппаратов не получить никаким способом. А во-вторых… численные значения параметров пробоя именно в наш мир и, соответственно, обратно, отсюда туда. Я их действительно никогда не знал. Вначале очень не хотелось напрягать Викентьева и наших молодых гениев, довольно ревностно относившихся к секретности проекта и своей значимости в нем. А потом… Потом мне этого просто не требовалось, так как все необходимое было забито в тех программах, которые предоставили мне ребята вместе с портативным аппаратом пробоя. Даже когда у нас здесь будет все необходимое, пробовать связаться отсюда с моим прошлым миром бессмысленно. Я достаточно хорошо разбираюсь в математике, чтобы понимать, что десять в минус четырнадцатой, чтобы найти хоть какой-нибудь параллельный мир вообще, и тем более десять в минус шестнадцатой, чтобы связаться с моей первой Родиной - это не просто низкая вероятность, а абсолютный ноль. Что нам остается? Ждать и надеяться, что Викентьев там разберется со всеми своими заморочками и все-таки выйдет на связь. А также дожидаться появления у нас здесь необходимого уровня технологий и после этого напрягать наших ученых, передав им всю информацию по теории пробоя. Может, что и придумают?
* * *
Н-да. Этого не мог ожидать даже я. Американцы бегут в Канадскую ССР! Бегут поодиночке и семьями. Граница с нашей стороны практически прозрачная. Невозможно нормально построить ее за без малого три месяца. Да особой спешки вроде и не было. Ведь граница не с потенциальным противником, а, строго наоборот, с военным союзником. Нет, конечно, не все подряд, а только некоторые, но бегут. На несколько сотен тысяч за эти месяцы нас уже прибыло.
- Что делать будем? Мои контрразведчики зашиваются. Мы же обязаны проверить всех, - генерал-полковник Синельников недовольно пробарабанил пальцами по столу.
- Не бурчи, - одернул я друга, - все равно эту работу делать надо. Американские власти молчат?
- А куда им деваться? Общественное мнение Штатов на нашей стороне. Да и репортеры их постарались. Расписали, как героические американские солдаты с большим трудом и достаточно тяжелыми боями уже третью неделю Южно-Африканский Союз освобождают от британских оккупантов, а тут очередной полнометражный фильм голливудского сериала "Великая Освободительная Война" вышел, который они из роликов нашего "Совинформбюро" монтируют. Там очень красочно показано, как мы в Сирию и в Ирак входим практически без сопротивления, а израильтяне с боями, но с приличным темпом, освобождают Иорданию и Ливан. Египет у них на очереди.
- Да я в курсе. Но все-таки нашей со Штатами границей надо заняться серьезно. Зверев жалуется, что почти десять процентов ввозимых из основной части Советского Союза в нашу Канаду товаров уходит в САСШ контрабандно. Цены-то по всей державе у нас фиксированные. Наценка только за полярным кругом идет. Но там и зарплаты выше. Нам же сверхприбыли не требуются. В результате приличная часть нашей продукции утекает за кордон по нашим внутренним ценам.
- Знаю я, Вася, все. Выше головы не прыгнешь. Кстати, это еще одна причина, по которой американское правительство молчит в тряпочку и не пытается придушить эмиграцию к нам. В Штатах цены на наши товары чуть ли не на порядок выше. Дай мне еще пару месяцев и гарантирую, что все будет тип-топ.
Взгляд у Егора был такой уморительный просительно-извиняющийся, что я расхохотался. Этот громила - а как его еще можно назвать с его ростом и силой? - сидел передо мной и оправдывался, как нашкодивший школьник за разбитое футбольным мячом окно. А ведь работает не щадя сил ни своих собственных, ни своих подчиненных. Сформировал и открыл четыре новых пограничных училища СГБ. Развернул пропаганду в действующей армии и тащит оттуда молодых офицеров. Переучивает их на специальных курсах и направляет на новые погранзаставы. Отлично наладил взаимодействие с внутренними войсками и активно привлекает их для войсковых операций по защите наших внешних рубежей. А людей все равно не хватает. Мы поставили под ружье уже четыре с половиной миллиона человек. Причем практически не увеличивая Советскую Армию. Резкий рост войск СГБ, так как пограничники входят в их состав. И просто громадное увеличение внутренних войск и милиции. Хотя в новых республиках, как и в Канаде, мы оставляем старое название - полиция. Как Лаврентий Павлович там справляется, я просто не представляю.
Я опять посмотрел на Егора. Он все так же сидел и ждал моего решения.
- Вот что, товарищ генерал-полковник, время я тебе дам. Ну куда же я денусь? И еще. Готовься. К седьмому ноября генерала армии получишь. Не дело, что при таком объеме и уровне работы ты всего с тремя звездами на погонах ходишь. Сразу маршала, извини, дать не могу. Скажут - семейственность в ГКО развожу.
Мы оба теперь посмеялись. Тут ведь и ко мне Паша Рычагов как с ножом к горлу пристал, чтобы я прошел плановую переаттестацию. Меня ведь из ВВС никто не увольнял. На него самого министр Госконтроля Мехлис насел: опять в военной авиации у нас порядка нет. Впрочем, по мнению Льва Захаровича, у нас везде порядок отсутствует. Очень въедливый товарищ.
* * *
- Вася, - моя Галка явно не знала, как начать очень важный для нее разговор, - а можно маме и папе квартиру побольше дать?
Н-да. Ну и как ей объяснить?
- Увы, родная моя, но нельзя. Даже поселить их здесь, хотя у нас полно пустующих комнат, невозможно. Все это, - я обвел рукой вокруг (спальня была площадью метров двадцать, но Галинка прекрасно поняла, что я имею в виду всю Ближнюю дачу), - принадлежит не мне, а государству. И живем мы здесь именно как государственные люди. А родители… Понимаешь, нельзя дать даже малейшего повода людям подумать, что кто-то может быть для меня важнее, чем весь народ. Ведь сразу же разговоры пойдут: "Кузнецовым теперь можно все. У них дочка замужем за самим Василием Сталиным". А все обстоит строго наоборот. На них, как на моих родственниках, только больше ответственности стало. Ничего, они у тебя люди умные. Все понимают.
Я обнял свою милую, ласково погладил по щеке.
- А вот совет дать могу, - я прекрасно помню, какое впечатление на меня произвела малюсенькая квартирка во время того единственного посещения. Она вся была завалена великолепными плюшевыми игрушками, сделанными Софьей Моисеевной. У тещи явно был художественный талант.
- Отец ведь у тебя хороший инженер-технолог по пластмассовым изделиям? - не дожидаясь ответного Галинкиного кивка, я продолжил: - Вот пусть родители увольняются, берут производственный кредит в Сбербанке на общих основаниях и открывают фабрику игрушек. У них все получится. Я уверен. И пользу стране принесут, и сами денег заработают. На кооперативную квартиру с лихвой хватит.
Я и представить себе не мог, что всего через какой-то год куклы Маша и Ваня, которых можно было раздевать и одевать, а девчонки сразу стали шить на них свои варианты одежды, затмят славу Барби в том мире. Еще через несколько лет международная корпорация "Кузя" стала брендом номер один на всей планете по производству игрушек и оборудования для обучения детей. Ребенок, у которого не было плюшевого Чебурашки или радиоуправляемой модели гоночной машины "Формулы-один" команды "Зенит" - частого лидера мирового чемпионата - доводил родителей до белого каления, пока не получал желаемого. Вот что значит, люди занялись своим делом! Конечно, я иногда подкидывал им идейки игрушек, которые, как я знал из истории того мира, должны были пользоваться определенным спросом. Как, например, сборные модели самолетов и машин. Или та же детская железная дорога на столе. Хотя придумали ее в прошлом девятнадцатом веке, но настоящий ее расцвет наступил только с появлением корпорации "Кузя". Но все остальное, от разработки модели изделия и технологии изготовления в своем огромном конструкторском бюро до выбора одного из своих многочисленных производств, на котором именно сейчас надо запустить на конвейере эту игрушку, мои тесть и теща делали сами.
- Вась, а я разве государственный человек? - Галка смотрела мне в глаза, а я как всегда тонул в синеве ее зрачков.
- Конечно, родная. И поверь, что это очень важная работа - создавать хорошее настроение руководителю державы, - вот что-что, а с этой задачей моя жена отлично справляется! Чтобы подтвердить всю серьезность своего заявления, я повел руку по ее спине ниже, ниже и…