В сборник фантастики и приключений вошли произведения таких авторов как: Артем Гай, Татьяна Орловская, Игорь Смирнов, Леонид Агеев, Виктор Жилин, Леонид Смирнов, Святослав Логинов, Андрей Столяров, Андрей Измайлов, Ольга Ларионова, Марк Гордеев, Сергей Снегов и Александр Шалимов.
В круг тем сборника входят проблемы контакта, машинного интеллекта, экологии, освоения космоса.
Содержание:
Игорь Смирнов - ПОВЕСТЬ О БЕЛОМ СКИТАЛЬЦЕ, - написанная на основе немногочисленных сведений, которые были сообщены разными людьми в период с 1471 по 1477 год 1
СООБЩЕНИЕ ПЕРВОЕ, 1
СООБЩЕНИЕ ВТОРОЕ, 1
СООБЩЕНИЕ ТРЕТЬЕ, 1
СООБЩЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ, 3
СООБЩЕНИЕ ПЯТОЕ, 4
СООБЩЕНИЕ ШЕСТОЕ, 4
СООБЩЕНИЕ СЕДЬМОЕ 6
СООБЩЕНИЕ ВОСЬМОЕ, 7
СООБЩЕНИЕ ДЕВЯТОЕ, 8
СООБЩЕНИЕ ДЕСЯТОЕ, 8
Игорь Смирнов
ПОВЕСТЬ О БЕЛОМ СКИТАЛЬЦЕ,
написанная на основе немногочисленных сведений, которые были сообщены разными людьми в период с 1471 по 1477 год
Мой жребий все остался тот же, страшный,
Каким он в первое мгновенье пал
На голову преступную мою.
Я людям брат; моя судьба забыта;
Ни прошлого, ни будущего нет;
Все предо мной земное исчезает…
В. А. Жуковский. Агасфер
СООБЩЕНИЕ ПЕРВОЕ,
Ранним утром двое крестьян из деревни Ливьен торопливо погоняли свою лошаденку, впряженную в неуклюжую повозку, и лениво вспоминали жуткую грозу, которая с полночи не давала им спать.
Сначала дорога шла вдоль полей, потом пересекла небольшой лесок и вылилась на всхолмленную долину. И вот тут, неподалеку от каштановой рощи, старый Пьер попридержал лошадь и стал настороженно всматриваться в низкий кустарник. Толкнул задремавшего сына:
- Вроде человек…
- Пусть себе…
Проехали еще немного. Пьер свернул с дороги и вдруг натянул вожжи.
- Пресвятая дева! Рыцарь… неживой вроде. - Он глянул через плечо на сына: - Да ну же, Филипп! Чем дрыхнуть, пошел бы поглядел! Филипп недовольно поднялся с сена, протер глаза.
- Да нам-то какое дело, - сказал он ворчливо. - Пусть себе! Рыцарь - он и есть рыцарь, драчун и бездельник! И толку от него, что от воробья мяса!
Пьер махнул рукой:
- Э, что с тобой толковать!
Он бросил вожжи Филиппу и спрыгнул на землю.
Рыцарь лежал за пригорком, широко раскинув руки. В одной был щит, в другой копье. Длинный белый плащ, белые перья на шлеме и великолепной работы доспехи - все в нем выдавало не последнего сеньора.
Рядом тлело зажженное молнией дерево, вокруг на несколько ярдов была опалена трава, а чуть подальше лежал на боку бездыханный конь.
Старый крестьянин робко склонился над рыцарем:
- Сьер… ваша милость…
Тот даже не пошевелился.
- Ну, чего, чего там? - нетерпеливо спросил Филипп, вытягивая шею.
- Должно, гром небесный, - тихо отозвался Пьер. - Обоих. И лошаденку тоже…
- И ладно. Может, их давно ждали в преисподней! Давай-ка поехали, отец, а то как бы на нас чего не подумали.
- Погоди. Вроде не насмерть.
Пьер попробовал поднять у рыцаря забрало. Не получилось. Тогда он осторожно заглянул в черную щель шлема… Его охватил ужас, когда он понял, что у рыцаря нет лица. Там было что-то серое, размазанное… Старик отпрянул, упал, потом вскочил на ноги и с диким воплем бросился вдоль дороги.
Почувствовав неладное, Филипп отчаянно хлестнул вожжами по крупу лошади и в тот же момент краем глаза увидел, как пошевелился и поднял голову белый конь рыцаря. Но об этом он так никогда ясно и не вспомнил. Считал, что это ему просто привиделось.
СООБЩЕНИЕ ВТОРОЕ,
Река Майенн в верховьях не так спокойна, как в долине. И если бы дед с внуком не слишком торопились, прошли бы лишних полтора лье до надежной переправы и горя бы не знали. Так нет же, толкнула их нечистая на эти вихлявые бревна! Ничего вроде и не предвещало беды: шли себе, шли спокойно, вот уж и рукой подать до противоположного берега - и тут неожиданно дед покачнулся и полетел в поток. Внук за ним. Догнал, одной рукой ухватился за него, другой - за скользкие сваи: здесь когда-то мост был, да паводком уж года три как смыло… Вот он берег - совсем близко, да не так-то просто добраться до него со стариком, в котором еле душа держится: вынесет в водоворот - и не выплывешь.
- Держись, держись, дедушка, - успокаивал внук. - Сейчас что-нибудь придумаем!
Он повернул голову и увидел спускавшегося к мосткам рыцаря. Тот сидел верхом на белом коне и, как видно, не очень торопился.
- Помогите! - закричал юноша. - Сударь, спасите нас! Рыцарь на мгновение остановился, лениво тряхнул пышным плюмажем и так же неторопливо проехал по шатким бревнам на другой берег: там было ближе и удобнее вызволять людей из беды. Он нехотя протянул к старым сваям копье и гулко приказал:
- Держитесь крепче!
- Дедушку, дедушку сначала, сударь! - попросил молодой человек.
- Делайте, как я велю!
- Но дедушке одному не удержаться, он слаб! Откуда-то вынырнул хромой францисканец, тощий, как жердь, в черной запыленной рясе, и суетливо забегал вокруг белого коня.
- Во имя господа нашего Иисуса Христа, - бормотал он, - помоги прежде немощному старцу, доблестный рыцарь!
- Не мельтеши, монах! - сердито сказал тот, и прозрачные камни на его шлеме будто вспыхнули. - Не мешай, иначе я заставлю тебя самого заниматься этим богоугодным делом!
Францисканец жалобно пискнул и торопливо перекрестился.
- Ну! - крикнул рыцарь молодому человеку, нетерпеливо стуча концом древка по свае.
- Сударь, дедушку! Прошу вас!
- Вот упрямый щенок!
Рыцарь изловчился и, подцепив юношу копьем за рубаху, выбросил того на берег. Но старик не удержался, поток тут же оторвал его от свай и потащил на стрежень. Вскочив на ноги, молодой человек закричал что-то невнятное и бросился в реку спасать своего деда.
- Глупец! - пробубнил рыцарь. Монах тоскливо запричитал:
- Где это видано, чтобы сперва вызволять сильного да забывать о немощном старце!..
- Уймись, монах! - прогремел голос рыцаря. - На что годен твой полудохлый хрыч? Какая от него может быть польза, когда он и тетивы натянуть не сумеет! - Он повернул щель своего шлема в ту сторону, где исчезали бедолаги, и тронул поводья. - Поехали, Тру. Что-то плохо мы стали соображать с тобой. Или они - глупцы?
Францисканец остался на месте. Он истово крестился и шептал молитвы о спасении невинных душ.
СООБЩЕНИЕ ТРЕТЬЕ,
Трудно сказать, кем являлся Камилл Ариосто. Был он и начальником королевских отрядов, был и личным эмиссаром Людовика, потом его знали как аббата монастыря Сен Жан д'Анжели под именем Пипина, которому ставилось в вину убийство герцога Беррийского и его брата Карла. В последние годы Ариосто служил святой церкви. Многие считали его любимцем кардинала, но подобные слухи вряд ли соответствовали истине: де Балю не слишком-то доверял этому пройдохе, однако вынужден был многие важные дела поручать именно ему, поскольку никто другой не мог справиться с ними быстрее и успешнее. Оба понимали зависимость друг от друга и старались пока не нарушать ее: кардинал в свое время спас Ариосто от молодцов господина прево; Ариосто же, как поговаривали, состоял в какой-то родственной связи с одним из придворных самого папы, и потому чураться такого знакомства даже для прелата было бы крайним легкомыслием.
Совсем недавно Жан де Балю вызвал Камилла Ариосто и признался, что святая церковь не раз пыталась привлечь на свою сторону Белого Скитальца, однако все усилия до сих пор оказались тщетными. Сам же кардинал не верил в такую заманчивую перспективу и потому решил избавиться от этого рыцаря, дабы он не достался никому: ни герцогу Карлу, ни Гийому де ла Марку.
- И потому, - закончил он, - вам надлежит отправиться с отрядом в Мен и… убить его. Учтите, друг мой, из Бретани он все время едет на восток, так что где-нибудь возле Алансона вы можете подготовить удачную засаду без лишних свидетелей.
- Ваша светлость, - скромно возразил Ариосто, - не прикажете ли вы мне попытаться еще раз - в последний раз, ваша светлость! - поговорить с рыцарем, и уж если ничего не получится и у меня, тогда я со всем моим усердием выполню вашу волю!.. Смею напомнить, что на встречи со Скитальцем посылались или трусливые, или неумелые люди, которые вряд ли могли преуспеть в таком деликатном деле.
Кардинал поднялся из кресла - безвольное старушечье лицо, длинные с проседью волосы - и приблизился к Ариосто.
- Хорошо, друг мой. Попытайтесь. Но будьте осторожны: белый рыцарь жесток и великолепно владеет оружием… - Он положил руку на плечо Ариосто. - И все же поторопитесь: вольности Скитальца опасны и упаси бог, чтоб они дошли до черни! И потом, если молва о нем достигнет двора папы…
Помотавшись со своим отрядом по дорогам Восточной Бретани, Ариосто наконец напал на след рыцаря. Ему стало известно, что от реки Майенн Скиталец свернул на Алансон и теперь держит путь в сторону Парижа, хотя никто не мог сказать определенно, поедет ли он в Париж, вернется ли обратно в Бретань или переплывет через пролив к королю Эдуарду.
Встреча состоялась возле деревни Реньи. Поняв, какой дорогой поедет рыцарь, Ариосто тотчас отправил отряд к городу Аржантону и приказал устроить засаду в заранее условленном месте. Назначил связных, которые расставлялись на всем пути до Аржантонского леса, и, пожелав удачи приятелям, поскакал догонять Скитальца.
В этих местах мало дорог, но много тропинок. Дорога вела на Аржантон, а все тропинки сливались с этой дорогой. На одной из них и удалось настичь рыцаря.
Собрав все свое мужество, Ариосто подъехал к нему сбоку - тот даже не повернул головы, хотя наверняка слышал топот копыт, - и смиренно попросился в попутчики.
- Здесь очень неспокойно, - пояснил он. - Одному мне боязно, сьер.
Скиталец и на этот раз не взглянул на него, но ответил тихо, без неприязни:
- Что ж, я не против, сударь. Дороги в этих местах действительно опасны, особенно ночью.
- Да поможет вам всевышний, сьер!.. Правда, в кошеле у меня всего девять лиардов, но главное богатство в голове. А отдавать ее жалко.
- Кто же вы такой, сударь?
- Мое настоящее имя вам ничего не скажет. Все меня знают как Абу-Абура. Зовите и вы меня так. А как вас, сьер, простите?
- Уайт. Остальное вас не должно интересовать. Итак, чем же вы занимаетесь, господин Абу-Абур?
- Я астролог, с вашего позволения. Кроме того, меня весьма интересуют философия и богословие. - Ариосто окончательно осмелел, в нем снова появилась уверенность, и он все больше входил в свою роль. - Я, сьер, потомок мудрых халдеев и за свои сорок пять лет успел постичь тайны прорицателя Фу-Хафа, сызмальства не покидавшего пещеры на горе Приаб, узнал науку знаменитого Лоретто и не менее знаменитого Евтропия. Недавно я посетил священные долины древнего Шинара, фиванскую пустыню и отныне вижу в себе великие силы.
Наконец шлем рыцаря на недолгое время повернулся в сторону Ариосто.
- Значит, вы умеете предсказывать будущее?
- Не только, сьер. Я могу давать единственно верные советы как простым смертным, так и всемогущим государям. Моя наука на все дает безошибочные ответы.
- Тогда скажите, почему люди враждуют? Почему в мире много лжи, подлости, жестокости?
- Такова наша суть, сьер…
- Суть? Вряд ли. Ведь каждый входящий в этот мир прежде всего жаждет постичь его тайны, необъятность и вовсе не помышляет о зле. Ариосто спрятал глаза.
- Странны подобные речи, сьер…
- Вижу, вам это не под силу, Абу-Абур. Тогда откройте мою судьбу.
- О, конечно, сьер. Но для этого требуется составить гороскоп по положению Луны относительно Марса и восходящего Юпитера. Впрочем, кое-что я могу сказать и сразу, без гороскопа, только покажите мне вашу руку… Нет, нет, сьер, перчатку придется снять.
Рыцарь, кажется, усмехнулся, но перчатку не снял.
- Не верю я такому гаданию, - сказал он. - А вот на звезды вы все-таки посмотрите: может быть, они и скажут что-нибудь.
- О, для вас, моего защитника, я это сделаю с особым удовольствием! Ариосто сунул руку за пазуху и вытащил оттуда старый манускрипт, испещренный кабалистическими символами и восточными письменами, скорее всего арабскими.
- Вот, - сказал он. - Тут много мудрости, сьер.
Он углубился в изучение рукописи. Его просторный бархатный халат с широкими рукавами разошелся до пояса, разукрашенного знаками зодиака.
- Так! - Ариосто вскинул голову и, часто моргая, посмотрел на попутчика. - Значит, вы - тот самый рыцарь, которого зовут Одиноким, Белым Дьяволом, Белым Сатаной, Белым Велиалом?
Не получив ответа, Ариосто усердно потер лоб, снова склонился над манускриптом и затем неуверенно, с опаской убрал его за пазуху. Долго ехал молча, уставившись на уши лошади, потом тихо спросил:
- Сьер, вы не обидите меня?
- Нет. Пока не обидите меня вы.
Ариосто выпрямился в седле.
Правда, сьер? Но говорят, от вас всем достается: и людям господина прево, и людям его высокопреосвященства!
- Пусть не пристают. Я никого не трогаю, еду своей дорогой.
- А куда, сьер? Верно, на службу к королю Людовику?
- О нет.
- Значит, к герцогу Карлу или Гийому де ла Марку?
- Перестаньте, сударь. Уж если бы я думал о службе, то прежде всего вспомнил бы о короле Людовике.
Помолчали. Ариосто несмело покашлял.
- Сьер, надо бы дать коням отдых, - сказал он. - А кстати, тут есть невысокая горка, где я мог бы ночью заняться изучением звезд.
Скиталец неохотно согласился.
Они свернули с дороги и устроились на отдых под деревьями возле холма. Разводить огонь не стали: Ариосто боялся разбойных людей.
Уайт от ужина отказался, пояснив это тем, что дал себе обет не поднимать забрала в присутствии посторонних.
- Жаль, - сказал Ариосто. Ел он жадно, торопливо, словно последний раз. Ну вот, сьер, и еще день пролетел. Завтра утречком продолжим путь. Нам, видно, по пути до Аржантона.
- Не совсем: я еду в Легль.
Челюсти Ариосто на мгновение замерли.
- Еще раз жаль, сьер… Но я был бы весьма признателен, если бы вы проводили меня до Аржантона. Тут дуга небольшая - потерпите два дня, зато оттуда до Легля отличная дорога.
- Хорошо. Я подумаю, - сказал Белый Скиталец. - Ну, а теперь ступайте к своим звездам, да пусть они скажут вам чистую правду…
Они тронулись в путь до восхода солнца. Ариосто, еще не стряхнувший с себя остатки сна, отчаянно зевал и вполголоса ругался на лошадь. Уайт был бодр и свеж и все так же красиво сидел в седле, держа в одной руке щит, в другой копье.
- Ну и о чем же вам поведали звезды, сударь? - спросил он. Ариосто прервал очередной зевок и тряхнул головой.
- Покуда не все ясно, сьер: мешали облака. Придется следующей ночью снова смотреть в небо.
Он явно лгал. Он знал, что еще до полудня им встретится тропинка, ведущая в Легль, и если Скиталец не свернет на нее, значит, поедет до Аржантона: какой дурак согласится возвращаться с полпути?
Уайт проехал мимо этой тропинки, только с видимым сожалением направил черную щель шлема в ее сторону.
"Пронесло! - с облегчением подумал Ариосто. - Впереди другой тропинки на Легль нет до самого Аржантона. Выходит, белый дуралей в западне! Вот что значит жаждать узнать свой гороскоп! А у меня хватит ума, чтобы засорить ему мозги всякой шелухой!"
На следующую ночь Ариосто опять ушел с места стоянки и вернулся только под утро. И снова у него что-то не получилось. Третью и четвертую ночи он также провел в поле и наконец заявил, что теперь осталось составить таблицы - и они скажут истину. Он попробовал, сидя в седле, получить результаты наблюдений, но тут же задремал и клевал носом до полудня, потом попросил Уайта дать ему возможность поспать хотя бы два часа. Лишь во второй половине дня он закончил свои эфемериды, прочитал их и замер с опущенной головой.
- Ну что? - спросил Скиталец, заглядывая в исписанные листки. Ариосто трусливо съежился.
- Не смею, сьер.
- Говорите!
- Не смею…
- Я требую, сударь!
Ариосто судорожно вздохнул и стал несмело водить пальцем от непонятных символов к знакам зодиака, от знаков зодиака к арабским письменам.
- Я был прав, - сдавленно сказал он. - Я не мог ошибиться. Но вы меня повергли в сомнение, сьер, потому мне так долго и пришлось проверять одно и то же… Я был прав, сьер.
- В чем вы были правы?
- Ну, в том… кому надо служить. Вот видите, все таблицы говорят об этом. - Он снова стал водить пальцем по бумаге. - Путь ваш безрадостен, одинок, позади много крови и смерти…
- А впереди?
- Впереди… Я прошу вас, сьер, обратить внимание на цифру "тринадцать": она говорит о том, что, если вы до завтрашнего полудня не решитесь принять предложение кардинала, вас ждет бесславная гибель. А вот здесь, выше, - то, что ожидает вас на службе его высокопреосвященства: почет, богатство, слава и долгие годы жизни…
Прошла еще одна ночь. Уайт хранил молчание и, как показалось Ариосто, тоскливо оглядывал проплывавшие мимо крестьянские хижины и поля. Что же он решил? Не может быть, чтобы выбрал бесславную смерть! Пусть себе думает. Пусть думает как следует, пока есть время!
- Скоро полдень, сьер, - скромно напомнил Ариосто.
- Точнее, скоро нормандская граница, не так ли? Ариосто показалось, будто Уайт усмехнулся, и от этой мысли ему стало жутко.
- Не понимаю вас…
- Все вы прекрасно понимаете, сударь, - раздельно сказал рыцарь. - Только на прощание я скажу вам вот что: зря вы все это затеяли!
- Что… затеял?