"Как же я раньше не догадался? Кац ищет во льдах свое дигитальное "альтер-эго". Но возможно своими поисками она помогла Афродите, которая разыскивает "помесь знания и скверны, дрыхнущую во льду юпитерианского спутника"".
Данилов вспомнил тощую озябшую руку, выпростанную из-под камня. Это была метка Нинет.
- Кац, малышка, я охотно понимаю твои чувства, но если бы я сам был чувствительным, то лет двадцать пять назад превратился бы в зубной порошок. - сообщил Варенцов как будто с сожалением. - Я уматываю на резервную базу.
- Я должна найти Нинет и вытащить ее из зоны поражения, - постановила Кац. Было ясно, что решение принято раз и навсегда.
- Что ж, ты уже большая девочка, это твое право… - сказал Варенцов после небольшой паузы. - Данилов, я направляю твою кику на резевную базу.
И Данилов подумал, что ему уже не хочется остаться без Кац.
- Не надо, капитан, я куда ближе к ледяному панцирю, чем наша "большая девочка". Я попробую найти Нинет.
- Я не могу от тебя это принять, Данилов. - заявила Кац сухим неприятным голосом. - Мне не оплатить твою услугу так, как ты возможно хочешь.
- Твой намек остался для меня неясным. Я просто возвращаю тебе должок за рыбную фабрику…
Спустя мгновение пришла мысль, что он, вероятно, не по своей воле принял самоубийственное решение. Но было поздно. В любом случае, он не хотел, чтобы Кац погибла.
Данилов подвсплыл под ледяную кору. Нинет и не думала скрываться, она была напугана.
Первым делом он получил от нее сенсорную матрицу. Сумрачный осенний лес, насквозь продуваемый свирепым ветром. Классический образ-архетип безнадеги и тоски. Затем послышался голос, слабый как будто задыхающийся и одновременно жуткий, как у бань-ши.
Это стоило Данилову полминуты, пока он восстанавливал самообладание.
За ближайшим виртуальным деревом мелькнуло что-то светлое, похожее на солнечный зайчик.
Информационный Данилов рванулся туда и почувствовал пульсируюшее тепло. Джин начал считывать динамические записи киберобъекта.
- Кац, кажется, я поймал Нинет. Проводи безопасную трассу, чтобы я смог ее вытащить. Я, правда, пока не знаю ее информационной емкости, не удается определить начальный кластер.
Светлая муть вилась в его руках, и тепло то пропадало, то возвращалось.
- Да угомонись ты, засранка, - не выдержал Данилов.
На мгновение, словно обидевшись, киберобъект сенсуализировался. В мимике Нинет было кое-что от Кац, только молодой, свежей, улучшенной. И от Гипериции тоже. Только облагороженной. Девица лет семнадцати. Отроковица, еще не знавшая ложа, но уже познавшая цену чувствам. Хорошо очерченные, но мягкие линии лица и фигуры.
- Сорок пять, семьдесят, сто ментобайт… - сообщал инфосканер размер объекта. Уже много, уже слишком.
- Я буду ждать на цепочке кластеров Х-44-56, где у нее кое-какие копии, там безопасно, но надо слегка "почву разрыхлить". - сообщила Кац. - Только, смотри, не наследи в секторах, контролируемых гипером через карту размещения записей.
Данилов ухватил скользкую почти бесплотную Нинет и потащил за собой. Пятьдесят ее ментобайт джин захватил внутрь себя, остальные двести пятьдесят перемещал во льду с помощью временной карты размещения записей.
Удерживать почти триста ментобайт было изнурительно для разума и накладно для души; только большим напряжением Данилов сохранял интеграцию динамических записей, а заодно целостность и непорочность Нинет.
Он чувствовал быстро подступающее изнеможение и слышал сообщения органосканера о скачках уровня естественных ингибиторов в мозговых тканях.
В обычной реальности его "лошадка" влетела в лед и понеслись по тоннелям-трещинам.
"Из опасной зоны выведено тридцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят, девяносто процентов ментозаписей" - сообщал джин вполне мирным и мерным голосом, несмотря на всю чудовищную напряженку. Его модули растянулись по всей трассе, копируя записи Нинет с одних кластеров на другие.
Скользкое тело последнего виртуального эксперта как будто вылетало из рук птицей, выскальзывало змеей, обвисало свиньей; Данилов удерживал Нинет последними усилиями. Ему даже казалось, что она не столько копируется, сколько борется с ним.
А потом вдруг наступило облегчение, записи юркнули в прямой канал из чистых кластеров.
- Нинет вся в безопасной области, - секунды спустя сообщила Кац. - Она вышла из-под удара. А вот ты пока нет. Поднажми, малыш. Поднажми, Данилов.
Лед вдруг весь искрошился и тронулся с места. Через мгновение Данилова выдавило на поверхность, без всякой кики, только лишь со вздувшимися якорями-поплавками. А где в полукилометре огромная масса льда вперемешку с водой и огнем вздымалась вверх. Взрыв А-бомбы.
На лету вода застывала ледяными глыбами, которые, плюя на притяжение, ракетами уносились куда-то ввысь, или же, оставляя белые пушистые мазки, довольно неторопливо валились вниз. Рядом с Даниловым уже разбивались в розово-серебристый пух голубые скалы. Трещины бежали по европейской глади, как будто пропарывались ножом психа-великана, из них вырывались частоколы гейзеров. Красиво. Стена из смешанного огня, воды и льда, задрапированная пеленой густого тумана, напоминающего мороженое, надвигалась на Данилова. В томатном сиянии Юпитера - красота неописуемая.
На мгновение возникло сравнение с катаклизмом в той земной Европе, где войны, бунты и нашествия уничтожили прежнюю застойную тишь и гладь.
- Кац, ты меня слышишь?
- Слышу, скажи что-нибудь, Данилов.
- Кац, ты чертовски отличная баба, я целую тебя в рот. Хотя ты и довела меня благополучно до могилки, втравив в эту войну клопов против пауков. И я почти не жалею, что потерял из-за тебя все надежды на лучшую посмертную жизнь…
- Данилов, ты дурак каких мало, поэтому я и люблю тебя.
Он был рад тому, что не испытывает оглушающего трепета перед смертью. В мире все в общем-то справедливо, и если есть бессмертие, то оно не связано с дарами Главинформбюро. Если оно и есть, то это дар любви.
"Благодарю за совместную работу, - максимально задушевно произнес Джин Хоттабыч, - да наплюйте вы на капсулу Фрая, дерьма она не стоит. Не может бессмертие зависеть от какой-то соплюшки. Это, конечно, сугубо мое личное мнение".
Но едва Данилов закрыл глаза, чтобы больше не видеть надвигающийся кошмар, как сразу захотел открыть их. Пробив лед, рядом выскочил бобер, сияющий зеркальными боками и пламенеющий раскаленным носом. Он едва успел откинуть трапик, за который уцепился Данилов, и тут же рванул от надвигающейся цунами.
Данилов едва не сорвался "с подножки", но его довольно крепко дернули за шиворот, отчего он удачно ввалился в кабину.
За штурвалом был капитан Варенцов. Крепко дергала за шиворот Кац.
- Люблю душещипательные спасения в последний момент, - признался капитан. - Ради этой живописной сцены мне пришлось украсть бобра у его законных владельцев. Хотя, честно говоря, на Европе может случится цунами и куда похлеще. А это ни то ни се: проба пера.
- Ты сказала, что любишь меня, - напомнил Данилов, держа за руки Кац.
- Неужели, - она высвободила руки. - Это просто была психотерапия. А то бы еще раскричался - мол, жизнь прожита зря! А впереди, увы и ах, мрак небытия.
Она уселась в кресло. Бобер уносился от водно-ледяного вала, заодно увиливая от шмякающихся сверху ледяных мин.
- Головастики и Чипс уже на резервной базе. - похвастал капитан.
- А где Фитингоф?
- У него не сложились взаимоотношения с киками.
- Скупой ответ.
- Ладно, разбавлю. Я перебросил его первым на резервную базу, а он, паршивец, закупорил входы-выходы и стал выдвигать всякие требования. Ну и кика переварила его. Сама, без моей просьбы.
- Я уведу Нинет с Европы, - сказала Кац. - На Каллисто или Ганимед. Данилов сразу уловил, куда клонит Кац и забыл о Фитингофе.
- Значит, теперь тебе понадобится сервер Чужого?
- Кац, девочка, не лезь туда. - произнес Варенцов с какой-то особой интонацией.
- Слушай, папа, не надо двадцать пять лет спустя строить из себя шибко заботливого родителя. - отразила Кац.
- Папа, родитель… Может я чего ты не понимаю, - Данилов поднял брови домиком, - это какая-то новая блатная феня? Папа - это значит: пахан, бугор, темнило?
- Да нет, это значит, что гражданка Кац - моя родная дочка. - просто, без всяких затей, признался капитан Варенцов. - Я ее встретил двадцать пять лет спустя и теперь не хочу, чтобы она страдала, дерзала, рисковала и все такое.
"Если это вранье, то особо гнусное, - подумал Данилов. - А если нет?"
- Это правда, Данилов. Встретились, - Кац хмыкнула. - Только пусть не строит такие заботливые рожи.
"И Кац ему поддакивает, зачем ей брехологию разводить?"
- Если вся эта трепотня насчет "папки и дочки" - не фуфло, чтобы засрать мне мозги, то я лично займусь сервером Чужого. - вдруг ляпнул Данилов. Пожалуй, такая реплика была неожиданной даже для него самого.
18. "На сервер с черного входа"; Европа
В жизни всегда есть место глупостям. Большим и маленьким.
Данилов точно не знал, зачем ввязался в это дело. Наверняка он поступал неразумно, рискуя сильно навредить своему здоровью. Однако глупость была его собственной и он решил от нее не отказываться. К сожалению, или к счастью, психопрограмма по имени "совесть" навеки почила и уже не капала на мозги тихим проникновенным баритоном. Работало теперь лишь его родное мозговое вещество, его личная амигдала, гиппокамп, кортекс и прочие шарики-ролики с красивыми латинскими именами.
И они все вместе нашли кое-какое хиленькое объяснение дурацкой инициативе.
Данилов ведь впервые узрел живьем "мать и дитя", вернее настоящего родителя и настоящего ребенка, в данном случае отца и дочь. Ему отродясь не встречались солариты и работяги, обремененные родственными связями, или бандиты, числящие хоть кого-нибудь в своей родне.
Видно, Данилову передалось от капитана Варенцова некое томление души, точно не описуемое в биохимических формулах.
Данилов вдруг почувствовал, что иметь родных-близких и бояться их потерять - это такая маета. За свою шкуру бояться и то уже дело непростое муторное, даже если ты истово веришь в капсулу Фрая - еще отыщет ли ее спасательная команда? А капитану Варенцову надобно переживать по полной программе за кого-то. И этот "кто-то" - дерзкая бабенка с сектантским образом мыслей. И не выйдет у Варенцова насрать на всех подряд с высокого потолка, как это принято у соларитов под разговоры о товариществе и братстве. У него есть то, что можно по-настоящему можно любить, и по-настоящему обидеть и предать.
Перед началом самой дерзкой операции получался такой расклад. Данилов раз за разом прокручивал его в голове.
Фактически на пустом месте создается повстанческий отряд и начинает бороться против сверхразумной Афродиты. Причем с ражем, который стоит проявлять лишь при ловле марсианских тараканов-брызгунов. Поскольку дело касается восстановления виртуального эксперта, то к числу врагов-супостатов можно причислить еще богоподобного берлинского гипера, беспощадное Информбюро да и всесильное Киберобъединение в целом.
Повстанческий отряд, бесстрашно и бесплатно скачущий на врага, в данный момент, учитывая убыль и прибыль, состоит из трех сабель.
У Кац где-то имеются кореша, единомышленники и подельники, то есть бандюги из группировки Зонненфельда, но они пока ничем не могут помочь ей. Или не желают?
Кто еще может поспособствовать из земных и небесных сил и средств? Как будто никто и ничто. Всем капсула Фрая дорога, у всех голова на плечах.
Правда ли, что какой-то гипер хочет помочь им и заодно восстать против отца?
Как и любому особисту Данилову было известно, что Фюрер породил две линии дочерних-сыновних машин. Гиперкомпьютерша Афродита относилась к первой. Также как пекинский Дракон и багдадский Бедуин. К первой же линии принадлежали мехиканский Ацтек, киншасский Айдо-Хведо, акмолинский Аксакал и Арес, что базируется в марсианском Свободобратске. Генерация этих машин проводилась на пару Фюрером и Афродитой. Всем этим отпрыскам "кровосмесительного" союза надлежало, не щадя чужого живота, плодить и использовать человеческое стадо. Все они занимались практическими делами. Кто выработкой энергии и материалов, кто производством белков-жиров и прочих харчей, кто ломал репу над социальным планированием, кто ведал психологическим контролем и всяким оболваниванием, кто жизнедеятельностью, кто решеткой суперсвязи и информационными каналами, кто кудесил в клонопитомниках. Решетка суперсвязи и схожие матрицы позволяли всем этим гиперкомпьютерам подменять друг друга на каких-то участках работы.
А вот делийский Брахман, московский Распутин, лунарский Лунатик и Чужой были сгенерированы Фюрером совсем по другой линии, для иных более возвышенных дел. Добрый папаша, скорее всего, и предопределил когда-то легкую конкуренцию между двумя своими ветвями. Ведь вторая, в отличие от гиперов первой линии, занималась наиболее тонкими деликатными областями: научным планированием, исследованием космоса, созданием глобальных теорий, вроде суперсимметрии, и прочих премудростей, а также освоением планет и планетоидов. Потому и находилась в некоторой естественной оппозиции к приземленным "сводным братьям", погрязшим в бытовухе и текучке.
Наибольшую академическую свободу имели, кстати, Брахман и Чужой, которые не занимались прокормом, пропоем и провозом больших людских масс.
Однако какие собственно поводы у Фюрера для беспокойства? Да вроде никаких. Киберобъединение-то выстроено на принципе "иерархических зеркал", так что особо не распрыгаешься, не разгуляешься на просторе - насчет этого Гиперу Первому прекрасно известно, как отцу-основателю.
Кац внушала, мол, для рождения второй линии использовались записи, оставшиеся от виртуальных экспертов, что неким таинственным образом повлияло на поведение этих гиперкомпьютеров. Но заодно она признавала, что и для производства первой линии Фюрер вслед за Гольдманном использовал старые запасы. Так что, в глазах справедливого отца все отпрыски должны быть одинаково любимы и хороши.
Все как будто было "схвачено" и находилось у Фюрера под контролем, но, по убеждению Кац, один из гиперов второй линии стали блудным сыном, претерпев на старых дрожжах МетаВеба какую-то самоорганизацию, незаметно смутировав в темных сетевых зазорах и расщелинах. Не исключено, что толчком к этому стала случайная порча структур или же злонамеренная операция, произведенная удальцами-хаккерами.
В блудные гиперы попал не пытливый исследователь космоса Чужой и не йог-абстракционист Брахман. Судя по характерным кодам, проникшим в даниловского джина - это Лунатик.
Почему ж Фюрер до сих пор не заметил своемыслия лунарского гипера и не уничтожил его по примеру Тараса Бульбы, воскликнув: "Я тебя, блин, породил, я тебя, пожалуй, и убью"?
Вполне вероятно, что внимание Фюрера было приковано к своевольной активности Афродиты. Гиперкомпьютер Первый мог просечь, что на основе "живых" записей, выпотрошенных из только что зарезанной Нинет, Афродита замышляет сгенерировать новый, уже тринадцатый гиперкомпьютер. И этому молодому киберсубьекту надлежит не иначе как "оскопить" прародителя. Если еще точнее - убрать со сцены осточертевшего дедулю без излишнего хая и кряканья. Чтобы со свежими силами взяться за управлением клонами во имя создания из них единого биокиберорганизма. Однако Его Величество Гипер Первый вряд ли желает по-быстрому откланяться и оставить руководящий пост новорожденному Тринадцатому.
Мотивы Лунатика, конечно же, выглядели неясными. Но, по логике, он тоже мог испугаться рождения тринадцатого гипера. Мудрец с Луны, не смотря на дурацкое прозвище, мог иметь свои мысли по поводу смены гиперкомпьютерных поколений.
Но почему Лунатик выбрал в напарники именно вислоусого гражданина Данилова? Тут мнения сходились: потому что через него хотел выйти на Кац, а если точнее на Нинет - и не с каннибальской целью, как Афродита, а с партнерскими и даже матримониальными планами…
Бобер перепрыгнул через парочку торосов, а затем стал по своему обыкновению стремительно бурить и плавить лед. Он трясся, разбрасывая пулеметные очереди заледеневших брызг и выпуская густые облака пара, которые быстро расплывались космами ледяного тумана.
Бобер не перся по прямой, а маневрировал среди слоев ледяной коры, всех этих европейских "лент" и "желобов", проложенных плотной силикатной скальной породой - ее выбрасывали ярящиеся где-то внизу вулканы. Он безусловно прокромсывал и "информационные" слои льда, разрушая кластеры с записями, но следопыты Чужого вскоре определили бы потери, а рекордеры восполнили бы их копированием с резервных носителей.
Когда напряженная тряска сменилась как будто полным покоем, стало ясно, что бобер ворвался в океанские глубины, распустив за собой длинный пенный хвост. Капитан Варенцов не без удовольствия сообщил:
- У нас еще в запасе четырнадцать минут. В смысле столько понадобится на погружение и приближение к основанию пилона. Какие предложения по организации прощального банкета?
- Банкета не будет. Этого времени хватит только на последнее желание типа сходить в туалет или хорошенько высморкаться. - промямлил Данилов, у которого возбуждение чередовалось с угнетением, а то и просто с конвульсиями из-за передозировки U-серотонина и никотина-плюс.
Борта бобра, сделанные из углеродно-ванадиевого пластика, стали почти прозрачными и показывали мрачно-синие переливы океанских глубин, сквозь которые светили голографические индикаторы приборной доски. А вот в сонарном окне, которое услужливо открыл джин, вырисовывался пилон, пока что похожий на утонувший небоскреб. В других окнах нарисовались проекции платформы, чертежные ее разрезы и сечения. Варенцов видимо не терял годы зря, терпеливо шпионя за узловым сервером Чужого.
Расстояние до поверхности составляло три километра, дистанция до нижней границы ледяной коры - около пятисот метров.
Перед ними уже возвысился во всей своей красе один из четырех пилонов узлового сервера - бутылковидная конструкция диаметром где-то в триста метров.
- Как, не передумал, Данилов? - спросила Кац. - Может началось выпадение волос из усов или расстройство желудка?
- Нет, я по-прежнему стою на палубе в белых парадных штанах. Ты мне не помешаешь стать заслуженным пиратом республики. - гордо сказал экс-особист и сжал зубы. Это древнее средство помогло лучше всякого стимулятора.
- Но ты ведь уже разочаровался в примочке, именуемой капсула Фрая. - коварно напомнила Кац.
- Поэтому и хочу хакнуть сервер. Даже краткосрочная эрекция лучше, чем вечная импотенция.
Капитан Варенцов отдал честь.