Произведение входит в антологию "Меньше – больше" (1988)
Содержание:
I. КТО ВЫ, ЗАГРАНЦЕВТ 1
1. Из показаний свидетельницы М. И. Харченко 1
2. Из показаний свидетеля П. А. Ривлина 1
3. Из допроса свидетеля И. В. Есакова 1
4. Показания свидетеля С. С. Иванова 2
5. Говорит свидетель А. К. Вечканов 2
6. Из допроса свидетеля С, М. Агапова 2
7. Показания свидетеля Б. К. Штучкина 3
II. НАЧАЛО 3
1. Костя Груздин 3
2. В городском парке 4
3. На берегу Сольмы 5
4. Трудный разговор 6
5. Снова в городском парке 6
6. Последняя встреча 7
7. Большой туман 7
Игорь Смирнов
ЭНЕРГИЯ ПРОТЕСТА
I. КТО ВЫ, ЗАГРАНЦЕВТ
Было около двух часов ночи.
Участковый неторопливо вышел на центральную аллею, вглядываясь в густую тень парка, затем свернул к реке. Внезапно звук его шагов затих: тот, кем интересовалась милиция, сидел на скамейке-сидел непринужденно, расслабленно, как у себя дома. Ошибиться было невозможно: высокий, белокурый, в помятом коричневом костюме в крупную клетку, с большими сильными руками, брошенными на ребро спинки скамьи. Голова чуть запрокинута назад, глаза закрыты, в уголках губ страдальческие складки…
Участковый покашлял в кулак, подошел ближе:
- Гражданин Загранцев!
Это ему пришлось повторить трижды. Наконец веки белокурого нехотя поднялись. Он безучастно посмотрел на милиционера:
- Вы что-то сказали?
- Чего ж это вы сбежали от нас, гражданин Загранцев?
- Мне там не понравилось.
- Ну вот, не понравилось! А из-за вас пострадал человек.
- Какой человек?
- Тот, который охранял вас.
- Он здесь абсолютно ни при чем, уверяю вас.
- При чем-ни при чем… Раз проворонил задержанного, значит, при чем… Ну ладно, там разберемся.
А теперь-пройдемте со мной.
Белокурый медленно поднялся, руки его скользнули в карманы. Участковый на всякий случай сказал:
- Гражданин Загранцев, следствие учгет, что при задержании вы не оказали сопротивления…
1. Из показаний свидетельницы М. И. Харченко
Ну что вам сказать? Работаю дворником в ЖЭУ. Человека, что у вас на фотографии, видела второго июля около пяти часов утра. Вышла, чтоб тротуар подмести, гляжу-он железобетонные плиты с дорожки газона на проезжую часть кидает. Я возмутилась. "Что вы делаете?" - спрашиваю. Думаете, он испугался, смутился?
Ничуть не бывало! Смотрит на меня такими невинными глазами и говорит: "Мешают". Мол, тут должна расти трава, это, мол, газон, а не что-нибудь такое.
По-моему, он ненормальный: станет ли нормальный человек заниматься такими делами? Разве только хулиганы. А на хулигана вроде не похож.
Пригрозила милицией-так ни один мускул не дрогнул. Спрашивает: "Я что-то неправильно делаю?" - "Да уж конечно, - говорю. - Люди, - говорю, строили, строили, а вы разрушаете. Что ж в этом правильного?" Молчит, трет грязными ручищами лоб. Честно, мне даже жалко его стало-такой уж у него был жалкий и растерянный вид!
Милицию-то я все-таки вызвала-так сбежал, не видела и когда!
2. Из показаний свидетеля П. А. Ривлина
Наш заводишко, сами знаете, стоит на окраине города. Только отныне он величается громко: "Целлюлозно-бумажный комбинат". Уж верней будет вредогешефт: одно делаем, другое уничтожаем. Вы только поглядите: целые горы лигнина! И все растут, растут… Да, да, лигнин-это отходы, обычные отходы, такое бурое вещество с мерзким запахом. От него гибнет все живое на сотни метров вокруг. Чистая тебе пустыня! А весной или после дождя отравленные ручьи сбегают в Сужу.
Это ж преступление, гражданин следователь!.. Вы тут человек новый, а я, считай, с рождения здесь и должен сказать: раньше в наших краях водилось уйма рыбы, разной рыбы! В лесах-дичи не перестреляешь, хоть каждый день ходи на охоту. А воздух какой был! Один сосновый бор чего стоил!.. Нынче ж сами видите, что стало с нашим краем… Эх-эх, покорители природы!
Да, да, отвлекся, простите.
Второго июля я пришел к комбинату рано. До смены целый час-дай, думаю, передохну на бережку Сужи. Сижу, это, и вдруг вижу: со дна реки выходит человек. Я не сразу признал его-до того он был весь облеплен тиной и грязью. И потом же, вышел-то из воды в одежде-тут и рехнуться недолго!
Поднялся, это, он на берег, в руках-две дохлые рыбины. Глядит на них, как на усопших родственников.
Признаться, струхнул я малость, хотел незаметно уйти, и тут меня словно кто в лоб обухом ударил: да это ж, вижу, наш главный инженер Виктор Ильич Загранцев!
Вот те на! Чего ж это, думаю, он там делал, на дне-то?
И потом, думаю, как он оказался здесь? Ведь он же в отпуске!
Окликнул - не отозвался. Тогда я подошел к нему.
"Виктор Ильич, - спрашиваю, - чего это вы тут делаете?" А он как глянул на меня… Так глянул - век не забуду! - и сказал: "Эх вы, люди!" И все. Сказал и пошагал со своими рыбинами к дороге.
Вот тогда-то мне и показалось, что он помешался…
Или это был кто другой-не знаю. Только после той встречи мне стало что-то не по себе.
Справка
Гражданин Ривлин П. А. с 27 сентября 19… г. по 29 декабря 19… г. находился на излечении в психиатрической больнице им. Бехтерева.
Печать. Дата. Подпись врача.
3. Из допроса свидетеля И. В. Есакова
Следователь казался сонным, вялым и вопросы задавал тихо, словно боялся разбудить себя. И начал почему-то издалека:
- Родились в этом городе?
- Да, конечно, - подтвердил Есаков.
- Расскажите немного о себе.
Свидетель с недоумением посмотрел на следователя, качнул головой:
- А чего рассказывать? До армии учился. После армии вернулся домой. Вот и все.
- Не совсем. Почему, например, вы ушли от родителей и поселились в общежитии?
- Ну… - Есаков замялся. - Хотел самостоятельности.
- Ясно. Прошу продолжать.
Есаков приподнял плечи, не понимая намерений следователя, уткнувшегося в бумаги, потом почувствовал себя увереннее и решил говорить обо всем, что придет в голову:
- После армии хотел поступить в институт-не вышло. Больше попыток не делал. Да и зачем? Все же не могут стать академиками, кому-то надо и у станка стоять.
- Конечно, конечно. А чем увлекаетесь? Каковы ваши интересы? Как проводите свободное время?
- Ну как… Читаем, телевизор смотрим. Гуляем. Любим музыку. Вот магнитофон приобрели. А с полгода назад у одного маклака удалось перехватить динамик на девять ватт. Выставили на балкон-орет на весь город!
- У вас плохой слух?
- При чем тут слух?
- Тогда не понимаю, зачем приобретать усилитель.
- Ну, это же… Это же для всех, бесплатно.
- А если я, предположим, не хочу слушать.
- Н-не знаю. - Есаков скривил губы. Он не мог понять, как это следователю может не нравиться то, что нравится ему самому. - Ведь записи-то что надо: Эмерсон, Аллен Купер, битлзы.
- Ясно. А вы не увлекаетесь отечественной эстрадой?
Есаков покровительственно улыбнулся. Попросил разрешения закурить.
- Вы, я вижу, боитесь прослыть космополитом?
- Нет, отчего же? - Следователь наконец разобрался в своих бумагах и, уперев локти в стол, опустил подбородок на сцепленные в замок пальцы. - Я бы не устал слушать, например, "Последний вальс", "Историю любви" и сотню подобных им, однако мне не доставляют удовольствия вещи, в которых мелодию и голос подменяет, простите, гвалт дерущихся гиен. Тихая, приятная музыка не помешает даже ночью, и совсем другое дело-бравурные, громкие звуки, которые определенно будут не по душе отдыхающему человеку…
Есакова начинали раздражать медлительность следователя, его слабый голос, дурацкие вопросы и суждения, абсолютно ненужные для установления истины.
- Тут, наверно, дело вкуса, - буркнул он недовольно.
- Совершенно верно, Иван Васильевич, дело вкуса и культуры человека. Но достаточно об этом. Итак, вы приобрели динамик. Соседи часто просили вас поубавить громкость?
- Было, конечно, мало ли капризных людей! Вон на нашем этаже живет такой Серега… Сергей Таран… Как включаем магнитофон-из себя выходит. Ему подавай классику и вот ваши "Последние вальсы". Ограниченный человек, чего с него возьмешь!
Следователь сонно засмеялся:
- Ладно, Иван Васильевич, бог с ним, с этим Серегой, раз он такой ограниченный! Давайте-ка теперь потолкуем о том, что у вас произошло в среду, второго июля. Точнее, третьего, - ведь это случилось после полуночи, не так ли?
- Так. - Есаков облегченно вздохнул, подался вперед. - Мы тогда долго гуляли. Вернулись в общежитие около часу ночи, а пока перекусывали, захотели послушать музыку.
- Громко включали?
- Да нет. Нормально.
- Почему же тогда были недовольны ваши соседи и жители соседних домов?
- Не знаю… Да ну, зла на них не хватает! Стали стучать в стены, прибежал в своей дурацкой пижаме Серега и назвал нас кретинами… Вы это словечко запишите в протокол на всякий случай…
В сонных глазах следователя заиграли живые искорки.
- "Требуя вежливости от продавца, будь сам вежлив!" - так учили наших родителей, Иван Васильевич.
Есаков насупился. Уронил пепел на брюки, стал отряхиваться.
- Итак, что же произошло потом? - спросил следователь. - Сергей Таран ушел сразу?
- Сразу. А вместо него ворвался тот самый громила в коричневом костюме. Да хоть бы слово сказал, сволочь!.. Извиняюсь… Все делал молча: схватил наш магнитофон-и с размаху об пол! Какое он имел право? Потом стал топтать и ломать катушки с лентами, а у нас было тридцать две штуки, все с отличными записями!.. А в довершение всего намертво вывел из строя динамик!.. Вот так. И тут же смылся… Имел он право это делать? Кто нам теперь возместит убытки? Ведь мы с ребятами пострадали на пятьсот рублей, не говоря уже о причиненной-душевной травме!
- Сочувствую. Сочувствую, Иван Васильевич. Следователь снова уткнулся в бумаги. - Просто он не знал, что надо ломать… Вот вы участковому говорили о втором человеке. Принимал ли тот участие в погроме?
- Нет. Он даже пытался урезонить своего приятеля. Это старикан, пенсионер. Живет напротив нас, в доме пятьдесят семь.
- Ясно. - Следователь медленно откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Есакова:-Скажите, Иван Васильевич, был ли такой момент в вашей жизни, когда требовалось заснуть, а вам в это время мешали громкие звуки?
Свидетель поморщился. Качнулся раз-другой всем корпусом.
- Вижу, куда клоните, - сказал он задиристо. Не знаю, не приходилось… В общем, все это мы понимаем. А вот почему не хотят понять нас? Почему я не могу делать то, что мне нравится? Почему я должен подстраиваться под кого-то, а не кто-то под меня?
4. Показания свидетеля С. С. Иванова
Я второй год на пенсии. Живу в доме пятьдесят семь.
По настоящему делу могу сообщить следующее.
В ночь на третье июля меня разбудила чудовищная трескотня мотоцикла. Это было около часа ночи. Сна как не бывало. Я закурил, вышел на балкон. Гляжу, какой-то молодой болван (простите великодушно!) сидит верхом на своей адской машине и крутит ручками. Я крикнул ему, он, естественно, не услышал. Тогда я спустился во двор и хотел посовестить его, но меня опередил другой человек-Виктор Ильич Загранцев… Да, мы были знакомы раньше. Только в тот раз сч не узнал меня… Вообще что-то странное в нем было. А вот что - сказать трудно. Но я ни на миг не сомневаюсь - он был в здравом рассудке, все его действия были осмысленны и логичны.
Что он сделал? Да просто сбросил с сиденья нарушителя тишины и заглушил мотор.
Из окон и с балконов смотрели разбуженные жильцы. Одни требовали отвести парня в милицию, другие советовали надавать ему как следует, чтобы запомнил, как надо уважать отдых людей. А этот дурачок (простите великодушно!) еще драться полез, вместо того чтобы извиниться; заявил, что ему испортили машину, и потому стал предъявлять какие-то требования. Тогда товарищ Загранцев пригрозил, что искалечит и мотоцикл, и владельца вместе с мотоциклом. И тут же сказал весьма мудрую фразу… вроде того, что ночью… все живое должно отдыхать, дабы набраться сил для грядущего дня.
Да, он был, каким я его знал раньше: умным, справедливым, проницательным, несколько категоричным и, я бы сказал, довольно крутым в достижении поставленной цели. И тут он встал на защиту спокойного сна трудовых людей. Разве такой шаг рассматривается как отклонение от нормы?
Странность? Странность, пожалуй, только в том, что он не узнал меня. Впрочем, было не очень светло, и к тому же он был заметно возбужден.
Мы с ним уже хотели проститься, как вдруг во двор ворвались совершенно дичайшие (простите великодушно!) звуки, э-э… джаза… Шут его разберет, музыка ли это, или вопли древних шаманов. Виктор Ильич определил источник шума и быстро направился к общежитию. Я последовал за ним.
Остальное вы знаете.
Хотелось бы добавить, так сказать, в порядке предложения: я на месте следственных органов не возбуждал бы дела о возмещении убытков тем, кто пострадал по своей вине. Виктор Ильич, возможно, в какой-то степени переступил границы законности, но, поверьте мне, старому человеку, сделал это из самых добрых побуждений, и не для себя лично, а для спокойствия многих сограждан. Что же касается таких вот бесцеремонных соседей, которые далеко не усвоили элементарных правил общежития, я бы на вашем месте (простюе великодушно!) наказывал их самым строжайшим образом!
5. Говорит свидетель А. К. Вечканов
Мне двадцать шесть. Работаю в СМУ плиточником.
Живу в общежитии. В комнате нас двое-я и Витька - Виктор Шихов. Он тоже плиточник.
А тогда, третьего июля, - это было в четверг - пошли мы с ним после работы подышать свежим воздухом. Забрели в садик, что возле Цветочной. Ну, то да се. Было скучновато, решили малость поразвлечься. Уж не помню, что нам взбрело в голову деревья ломать…
Да, было дело, выпили немного, но песен не пели, не дрались… Девчонки? Так они сразу ушли. А вот один дядя пристал к нам-чего-то ему не понравилось. Говорил, будто мы хулиганили. Придумал же!.. За что прогнали? А надоел. И Витьку завел. Витька вежливо выпроводил его за забор - и все. Расстались, так сказать, по-дружески. Правда, дядя тот обещал милиционера привести, но не привел.
Ну, то да се. Остались одни. Скучно стало. Витька предложил бросать камни в дерево. А оно тонкое такое- не сразу и попадешь. Да мы ни разу и не попали.
Вот тогда-то Витька и разозлился - взял да и сломал это дерево. Потом другое. Тогда и на меня что-то нашло. И вот тут откуда ни возьмись вынырнул тот белобрысый громила. Злой как черт!.. Ну, то да се. Хоть бы попросил по-человечески: не надо, мол, трогать деревья - мы бы и поняли, - а то налетел, схватил нас обоих за шкирки - и р-раз лбами! Разве можно так обращаться с рабочим человеком?.. Ну, понятно, искры из глаз, голова вроде пополам раскололась. Мы, конечно, возмутились, так он, гад, снова нас лбами! Да еще приговаривает: "Надо думать, что делаешь!" Будто мы не думали.
Я-то ничего. А вот Витька не выдержал. Гляжу, обвис, вроде и неживой уже. Хочу крикнуть, позвать милицию - не могу: что-то в глотке застряло, ноги будто и не мои…
Подумаешь, силу показал, пижон! Сила есть - ума не надо… И главное, спрашивает: "Что, больно? Будете знать, как причинять боль другим!" Да мы пальцем никого не задели!
А он сбежал. Тут же и сбежал.
Законы мы знаем. Так вот и требуем разыскать этого гада и засудить по всей строгости Уголовного кодекса!.. А тип этот-здоровый такой, высокий, белобрысый, костюм кофейный, в клетку. Найти легко - фигура заметная.
6. Из допроса свидетеля С, М. Агапова
- Скажите, Сергей Михайлович, вы хорошо знаете супругов Травкиных Нелли Алексеевну и Ивана Севастьяновича?
- Знаю, сынок, знаю - соседи, чай, не первый год.
Как организовалось садоводство, так они с самого начала там - и строились вместе со мной, и сады сажали.
- Что вы можете сказать о них?
- Да что ж сказать-то?.. Безалаберные они. Хуже хозяйства не сыщешь. Посадить-кое-что пoсaдили, а хлопотать да заботиться - на это их нету. Заезжают, правда, частенько, да что толку! Приедут, два дня попьют, поорут песни - и обратно в город. Уж хоть бы отдали сад кому-нибудь - такое там запустение, душа болит! А им хоть бы что. Да и на городской-то квартире одних змей не хватает-забегал я к ним раза три по делу, видал. Покуда жили в коммуналке, приходилось блюсти чистоту, потому как не один живешь. А дали отдельную-тут уж сами себе хозяева и господа-делай что хошь! Вот они ничего и не делают.
- Вы, кажется, настроены против них?
Сергей Михайлович погладил седой щетинистый подбородок - щетина зашуршала под пальцами - и неопределенно приподнял плечи:
- Не скажи, сынок. Нелька-то-баба, конечно, не первый сорт, а Иван-парень ладный, толкоьый. Была бы другая заместо Нельки, может, он бы еще лучше стал. А так, я мыслю, с пути-то праведного она его сбивает: сама ни шиша не делает и ему не дает. Одно слово - беспутная.
Следователь удовлетворенно кивнул.
- Так вот, эта самая Нелли Алексеевна, - сказал он, - подала нам заявление, будто некий гражданин большого роста, белокурый, в коричневом клетчатом костюме, недавно ворвался к ней в городскую квартиру и в отсутствие Ивана Травкина забрал телевизор, золотые часы, золотое кольцо и денег на общую сумму тысяча двести шесть рублей.
- Чего-о? - удивленно протянул свидетель - даже морщины на лбу обозначились резче. - Ты, сынок, верь ей больше - она тебе не то наплетет. Да когда это у Нельки были золотые часы и такие деньги? Ишь, тыща рублей! Смех один!.. А обручальное кольцо она лет семь как посеяла. Может, и продала кто ее разберет! Ну а телевизор-то она еще в позапрошлую пятницу к себе в садоводство отвезла. Не один я подметил, Петька Стругин тоже. Это внук Тимофея Стругина, живет по другую руку от Травкиных.
- Телевизор марки "Темп"?
- В марках-то я не смыслю, сынок, однако знаю: это тот самый обшарпанный телевизор, когорый я видел у них на городской квартире. Так что она тут грешит беспременно… Может, чего другое взял у них этот налетчик, да только не то, чего наплела Нелька, - это уж я знаю точно.