4
Завтрак почти закончился, но все продолжали сидеть за столом, лениво размышляя, – не съесть ли еще чего-нибудь.
За дверью вдруг послышался топот, створки с грохотом растворились, и в гостиную вихрем влетел лорд Лодочник.
За ним, едва ли не пританцовывая, поспешал Оскар; не будь гость аристократом, – аккурат бы схлопотал по затылку, за то, что ворвался раньше дворецкого.
В руках Лодочник держал огромный кремовый торт, и букет из герберов с солидаго.
– Оскар, да не дуйся ты так, – тоном своего человека сказал лорд.
Он широко улыбнулся сидящим за столом, и хитро подмигнул дворецкому.
– Кто знает, может, ты еще в нашем доме будешь работать. Все зависит только от Мартыши.
– Лодди, заходи, – тоном радушной хозяйки сказала леди Артанис. – Сейчас Лу принесет тебе что-нибудь поесть.
– Нет, нет, нет! – энергически отказался Лодочник. – Боюсь, я и так доставил вам слишком много хлопот.
Он был нарочито весел и придурковат, и становилось ясно, что гость хочет затушевать какую-то свою шкоду.
Шумно попривествовав всех, Лодочник сказал:
– Я, кажется, у вас кое-что забыл, ха-ха-ха, – он не совсем искренне засмеялся. – Ну и если эта моя оплошка ввела вас в расход, ну там, унитаз разбила или в гобелены сморкалась, – то я, конечно, все оплачу.
Мы поняли, что он не знает о смерти ворма.
Леди Артанис серьезно посмотрела на него и произнесла:
– Лодди, сегодня ночью произошла ужасная трагедия. Кто-то убил твоего рунописца. Более того, – леди Артанис раскраснелась, – это случилось в моей спальне, на моей кровати, что совсем уж ни в какие ворота не лезет. Простите.
Лодочник недоумевающе смотрел на баронессу.
Ему казалось, будто она вот-вот расшутит, а страшный рассказ придумали, может быть, даже Френки, в отместку за то, что лорд забыл своего секретаря в чужом доме, и тот причинил массу хлопот хозяевам.
Но увидев наши серьезные лица, Лодочник понял, что это не розыгрыш.
Лицо его посерело, он уронил торт в кресло, чуть не сел на него в рассеянности, и попросил рассказать все в деталях.
Лодочник выслушал леди Артанис, потом лорда Николаса, потом Френки. Какое-то время он еще посидел, – все молчали, не зная, что сказать, – а затем извинился за свое поведение и добавил, что должен срочно вернуться домой.
На прощание, все же не удержался, и послал Френки воздушный поцелуй:
– Ты моя жизнь, Мартыша.
– Знаешь, Френки, – задумчиво пробормотал я, когда мы остались одни в столовой. – Если бы я решил убить своего рунописца, я бы, наверное, сделал это в чужом доме, чтобы отвести от себя подозрение, а на следующее утро разыграл бы точно такую сцену.
5
Наутро, после плотного завтрака, Френки и леди Артанис, в изящных платьях из серебристого атласа, и высоких шляпах, – сидели внизу, готовые к выходу.
Лорд Николас и Джоуи тоже вышли из своих комнат, чтобы присоединиться к шествию. Оба были одеты в модные пурпурэны цвета морской волны, на поясе баронета висела кривая сабля, в усыпанных сапфирами ножнах, а у его племянника – короткий кинжал. В руках у каждого покачивалась шляпа с роскошным плюмажом.
В своем дорогом, но цивильном костюме я явно проигрывал на их фоне.
– Надеть плащи, что ли? – спросила тетушка Артанис. – На улице свежо, и мы можем испортить платья. Но с другой стороны, плащи это уж очень глупо, мы же не монашки. Ну ладно, мы пойдем без плащей, а мужчины пусть надевают.
Мы сели в ландо, запряженное шестеркой отборных церберов.
Нас сопровождали четверо стражников, в алмазных кирасах. Каждый ехал на чистокровном найтмэре, цвета смерти, и алые облачка поднимались над мордами инфернальных тварей.
Пусть все прохожие видят, что в экипаже не смерды или нувориши, а влиятельные аристократы, ведущие свой род от великого дома Магмы.
Глядя на герб Дюпонов, простой зомби-гоблин сразу же ломал шапку, кланялся до земли, и еще долго провожал ландо пламенным взглядом будущего народовольца и якобинца.
Глава 2. Квартал некромантов
1
Алмазный герб Преисподней сиял над высоким замком.
Могло показаться, будто он выкован из эльфийского мифрила, и держится в воздухе только волей богов. Это была величественная иллюзия, и шесть колдунов, каждый на своей башне, поддерживали ее.
Сменяясь через каждые шесть часов, они держали непрерывную вахту, – и за все века существования Преисподней, Алмазный герб ни разу не потухал, и даже маленькая рябь не пробежала по его поверхности.
Создать такую иллюзию нелегко.
Надо отдать все силы, раствориться в шепоте заклинаний, – и при этом цепко следить за движениями астрала, ведь даже малейшее колебание волшебных потоков может свести на нет все усилия колдунов.
Творить видения, – непростая задача не только для разума, но и для тела. Много часов кудесник должен стоять неподвижно, высоко подняв магический жезл, – и если рука его хоть немного дрогнет, и сам он, и его товарищи будут разорваны силами Хониид Бардо.
Как правило, колдуны слабы телом; у них нет времени, чтобы упражняться с мечом и шпагой. Но к магам иллюзии это не относится.
Для того, чтобы сдать экзамен в колледже волшебства, и перейти на следующую ступень обучения, – аколит должен простоять неподвижно четверо суток, творя одну иллюзию за другой.
И только лучшим из них дозволено поддерживать Герб над крепостью саламандров.
Тяжелый подвесной мост опустился со скрипом, и сложно было поверить, что это фантом. Наши кони скакали по призрачным доскам, и одного вздоха привратника-колдуна было достаточно, чтобы опора исчезла, и мы провалились в глубокий огненный ров, где Элементали пламени рвали на куски время и пространство.
– Salus populi suprema lex esta! – загремел над площадью голос герольда.
Воины в черных доспехах, с белыми и алыми плюмажами, стояли по обе стороны от ворот. Это были Огненные Клинки, – элитная гвардия Преисподней. Почетный караул, которым встречали лишь королей и наследников дома Магмы.
В мускулистых руках, скрещенных на груди, каждый держал шуанфу, – малые топоры, которые используют в паре. За спиной поднималась рукоять гладиуса, – но широкий меч не прятался в ножнах, а свободно парил, подвластный особой магии, – чтобы по первому зову лечь в руку хозяина.
– Его сиятельство, лорд-протектор города Преисподней, верховный стратег, проконсул Дариус Саламандр!
Яркие молнии озарили крепость.
Они сплелись, скружились в тугое солнце, горделиво играя в мраморных плитах площади, и отражаясь в золотых горельефах стен. Потом звезда взорвалась, – и в яростной круговерти янтарных всполохов явился серебристый грифон, на котором ехал проконсул.
Клювокрыл был ярким, почти что белым, – хоть это разрешено лишь грандам из Совета Тринадцати. И только слабые оттенки металла говорили о том, что Саламандр не нарушил древнее правило.
– Добро пожаловать, прекрасная Франсуаза! – сказал проконсул, поравнявшись с каретой.
– Главное, постарайтесь не рассмеяться, – негромко пробормотал лорд Николас, обращаясь ко мне. – Думаете, зачем я надел этот камзоларий, с высоким воротником? Будет куда спрятать улыбку.
Леди Артанис шикнула на него, – так грозно, что церберы испугались; Дариус наклонился, и церемонно поцеловал Франсуазе руку.
Вспыхнула молния; и мы оказались в замке, в высокой, просторной зале, – с мраморными стенами и сводом из горного хрусталя. Церберы и ландо исчезли; они уже были на конюшне, где о них позаботятся люди проконсула. Не было и стражников, которые сопровождали нас по дороге.
– Великая честь, принимать вас здесь, леди Артанис, – сказал Саламандр, склонившись над рукой баронессы.
Все поздоровались.
Я заметил, что леди Артанис щедро плеснула в улыбки и поцелуйчики столько же тепла и радушия, сколько недолил в свои лорд Николас. Мне страшно захотелось узнать, в чем тут фишка, но я сразу же понял, что спросить-то мне не у кого.
Очень не хватало какого-нибудь мистера Сплетника, который живенько расскажет мне все местные посекреты.
Ничего, как-нибудь сами выплывем.
– Какая трагическая история, – сказал Саламандр, и было ясно, что ему великодушно плевать на ворма и его смерть.
– Но самое главное, – всплеснула руками леди Артанис. – Это произошло в моем доме!
Тем временем, собирались гости, – в основном, военные, но было и несколько старцев из магистрата. Дариус Саламандр шагнул к камину, и бросил туда щепотку огня; пламя сразу же вспыхнуло, озарив хрустальные своды.
– Многие были недовольны вчера, – сказал я. – Когда пришли Гвардейцы Заката, и прервали смотрины.
– Да, – согласился Дариус. – Это все полковник Септимиус; я еще помню время, когда порядок в городе Преисподней охраняли мы, Огненные Клинки. Уже потом Совет Тринадцати придумал полицию…
Саламандр щелкнул хвостом, словно говоря, – и вы видели, каких остолопов туда набрали!
– Значит, вы не занимаетесь такими делами?
– Нет, – согласился проконсул, и я понял, что Дариус видит в этом личное себе оскорбление. – Огненные Клинки охраняют границы Ада, и следят за тем, чтобы грешники оставались в пыточных ямах. Мерзкая работа…
Он пригубил бокал, и я спросил себя, – как чувствует себя военный, которому уже давно не давали повоевать.
Жаждет крови, наверное.
На всякий случай, я отступил подальше.
– Это все демократия, – продолжал Саламандр.
Наверняка он много думал на эту тему, и теперь был рад найти достойного слушателя. Темные эльфы не сплетничают; и эта черта делает нас жертвами перед всеми, кому хочется поблевать душой.
– Я имею в виду, нелепый обычай разделять армию и полицию. Можно подумать, у нас две разные страны, которые надо охранять. Это все асгарды; они придумали демократию, и заразили весь мир.
Дариус запустил в бокал пару вишенок.
– Но им эта глупость нужна только для того, чтобы смачнее облизать задницу недомерку регенту; а мы, как всегда, собезъянничали, не подумав толком…
Я бросил взгляд на леди Артанис.
Она говорила с каким-то генералом, из секты элементалей.
– Мне показалось, баронесса к вам благоволит, – заметил я.
– Вы правы, – тонко улыбнулся проконсул.
Раздвоенный язык пробежал по его губам.
– Леди Артанис мудрая женщина. Она знает, что я самый лучший жених для ее Франчески.
– И почему же?
– Я саламандр.
Больше он ничего не добавил. Я заглянул в свой бокал, прикидывая, – даст ли проконсул мне по лицу хвостом, когда услышит новый вопрос, – и останется ли после этого шрам.
– Сколько детей планируете? – спросил я.
По рылу не получил, и продолжил:
– Насколько я знаю, юные саламандры вылупляются из яиц. Как-то сомневаюсь, что Франсуаза сможет помочь вам с этим.
Дариус не подносил бокала ко рту; саламандр погрузил в вино шершавый язык, и медленно тянул каберне, словно из трубочки.
– Не будьте наивным, мой милый эльф, – сказал он. – Конечно же, между мной и Франческой ничего быть не может. Вот вы бы, например, стали целоваться с ящеркой?
– Я могу многое вам ответить, – скромно ответил я. – Но как джентльмен, не стану этого делать.
Пару секунд Дариус разглядывал меня, потом расхохотался.
– А вы мне нравитесь, – сказал он, хлопая по плечу когтистой лапой.
Я понял, что жизнь его делилась на две главы. Яркая и гламурная, городская, – здесь Дариус ходил на балы, и пил сильфидское каберне. Но была и другая, – грубая, солдатская, когда в руке твоей пика, а на острие ее – грешник, горящий заживо, которого надо запихнуть обратно в котел.
И в этом, военном мире, Дариус Саламандр чувствовал себя гораздо комфортнее.
– Нет, – продолжал он. – Это будет лишь брак по договору. Простые условности, которых так много в нашей стране…
Лорд-протектор задумался.
– К тому же, саламандры признают многобрачие; Франсуаз сможет выйти замуж еще раз, в верхнем мире, – если захочет, конечно, – а ее новый муж и знать ни о чем не будет.
Я подумал, что можно задать последний вопрос.
– Лорд Николас не очень вас жалует, – произнес я. – Почему?
Глаза у Саламандра стали холодными, как лед в озере Нефритовых Слез.
– Он не любит нелюдей, – кратко сказал проконсул.
Большие часы над камином пробили; гвардеец широко улыбнулся, и звякнул по бокалу тонким когтем, призывая всех к тишине.
– Я очень польщен тем, что принимаю сегодня леди Артанис, одну из самых прекраснейших дам города Преисподней, и ее племянницу, Франсуазу Дюпон, мужем которой надеюсь стать очень скоро. Но неотложные дела службы призывают меня; сегодня я должен принимать строй, на полигоне Огня.
Гости заговорили; по их лицам я понял, что речь идет о каком-то важном параде.
– Поэтому я приглашаю вас, баронесса Артанис де Алаверда, и вас, прекрасная Франсуаз, стать моими гостями на этой небольшой церемонии…
– Каков? – заметил лорд Николас, провожая взглядом проконсула. – Надо ли говорить, что Дариус сам выбирает день и час для парада? Он устроил этот спектакль только для того, чтобы произвести впечатление на мою сестру и племянницу…
Баронет отпил из высокого бокала, где плескались Мысли.
Потом усмехнулся.
– А что ему еще остается, бедному?
2
Квартал некромантов раскинулся на окраине.
Раньше это был маленький городок, но столица росла и постепенно поглотила его. Впрочем, даже сейчас он по-прежнему держался особняком.
Улицу пересекал ров с бурлящей водой.
Как пояснила леди Артанис, на ночь мост поднимался, и караульный расспрашивал у приезжих, к кому они, и зачем тревожат некромантов в столь поздний час.
Поэтому все, у кого были здесь дела, стремились закончить их до одиннадцати часов, – да и сами маги не любили покидать квартал по ночам.
На первый взгляд, могло показаться, что моста нет; он был выкован из тончайшего хрусталя. Рядом стоял небольшой домишко, где жила семья караульного.
Услышав цокот копыт, стражник выскочил, вытянулся в струнку и отсалютовал баронессе.
– Какое счастливое совпадение, – гаркнул он. – Лорд Фергюсон только что вернулись домой; вы, конечно, с ним встретитесь. Все в квартале сильно переживают за молодого Эсмонда и надеются, что ваша племянница сделает правильный выбор.
Мы пересекли мост; Джоуи редко бывал здесь, поэтому таращился во все глаза. Садясь в карету, еще в начале пути, он заявил, что будет тщательно записывать все, – после каникул, ему нужно сдать в колледже сочинение, и получить зачет у училки.
Джоуи вынул из кармана блокнот, большой и тяжелый, затем карандаш, и начал искать, куда бы пристроиться. Не найдя ничего лучше, водрузил на спину кузины.
– Так всегда делают, – пояснил Джоуи. – Друг помогает другу; на весу держать неудобно, руки будут дрожать, а на спине у тебя как раз в самый раз. С тобой ничего не сделается, блокнот легкий.
Франсуаз тихо огрызнулась, и я понял, – Джоуи зачет не получит.
Сразу за мостом начиналась площадь, выложенная белыми и черными плитами, как шахматная доска.
Вокруг не росло ни деревца, солнце палило немилосердно, – но здесь царила прохлада, словно ветер смерти поднимался из глубин тысячи склепов, и даже пламя Преисподней было бессильно побороть его.
У главной улицы ждал нас Фергюсон-старший; позади, придерживая породистого рысака, переминался с ноги на ногу маленький гоблин.
Некромант поспешил к нашему экипажу, и приложился к ручке леди Артанис.
– Как вы узнали, что мы собрались к вам в гости? – спросила баронесса.
– Дорогая моя! – отвечал некромант. – Позвольте мне вас так называть, ведь мы уже почти родственники, не так ли.
И он лукаво подмигнул Франсуаз.
– Я знаю, – продолжал Фергюсон, вновь обращаясь к леди Артанис, – что вы одна из тех редких жемчужин, кто ценит и чтит древние традиции. Я понимал, первым вы должны навестить Эсмонда, как единственно возможного претендента. Я даже подумал, – и не пытайтесь меня переубедить…
Он вскинул руки, словно защищаясь от возражений.
– …Что милая Френни засмущалась, и поэтому, только поэтому сразу не ответила "да". И я не удивлюсь, если она, потупив глазки, прямо сейчас скажет "да" моему сыну.
На языке девушки наверняка вертелось словечко, в котором и правда слышалось слово "да", но оно не имело никакого отношения к браку.
Франсуаз заерзала на сиденье экипажа, и леди Артанис поспешила сгладить ситуацию.
– Уважаемый Фергюсон, – сказала она. – Я бы хотела, чтобы вы показали нам квартал; я редко здесь бываю, а ченселлор вообще впервые.
И правда, здесь было, на что посмотреть.
Некроманты ревностно придерживались традиций, и застряли в них где-то на середине прошлого тысячелетия.
Они жили в склепах; их дома отличались лишь цветом мрамора, убранством, надписями, – прежде всего, магическими рунами, – и драгоценными камнями, которые или были, или отсутствовали, в зависимости от достатка хозяев.
– Вот истинная красота, – молвил Фергюсон-старший, показывая рукой на склепы. – Но, как вы знаете, партия радикалов вынудила Совет нашего квартала пойти на уступки… Сами поглядите.
Экипаж остановился возле больших чугунных ворот; створки были увиты цветущим гоблинским тамариском. Густые заросли не позволяли увидеть, что там, с другой стороны.
Это был своего рода квартал в квартале; лорд Фергюсон позвонил в колокольчик, висевший над воротами, и створки открылись.
Здесь стояло несколько роскошных домов, – особенно выделялись два, из стекла и бетона, почти прозрачные.
– Как сказал Сенека, – пояснил лорд Фергюсон, – добродетельный муж да живет словно в доме из стекла, где нечего скрывать.
Стало ясно, что он сам думает об этих нововведениях.
Остальные дома тоже были выстроены не в стиле некромантов, и больше напоминали архитектуру эльдар и асгардов.
– …Но мы, Фергюсоны, сторонники древних традиций.
Их фамильный склеп был сложен из черного мрамора, – самый большой особняк в квартале. Впрочем, внутри оказалось вполне уютно. Просторные комнаты залиты неярким солнечным светом, толстый ковер заглушал шаги. Все говорило о хорошем вкусе того, кто обставлял дом.
– Молодые, – промолвил Фергюсон-старший, – будут жить на втором этаже. Хотите взглянуть? Балкон выходит прямо на море лавы.
Стало ясно, что его невестка попадет в мир роскоши, безделья и скуки.
– А где же сам Эсмонд? – спросила леди Артанис.
– О, мой сын вернется с минуты на минуту. Сами знаете, баронесса, скоро его возведут в младшие личи. Поэтому он так усердно работает и, может быть, немного опоздает.
Мы вышли в парк.
Я ожидал увидеть мертвые кипарисы, отмеченные знаками личей, древние дубы-зомби и серый болотный мох, растущий в форме могильных плит, – как обычно бывает у некромантов.
Но вместо этого, мы оказались в пышном саду.
Светились яркими, шарлахово-красными цветами кусты хеномелеса, рядом поднималась галезия, – снежно-белые колокольчики покачивались на тонких стеблях. Поодаль раскинулся "волшебный орех" гамамелис, с широкой ажурной кроной, поднимались к солнцу душистые цветки каликанта.
У дальней стены скособочился каменный флигель.
– А это что? – спросила леди Артанис.