* * *
Наблюдая за тем, как Поттер строит отношения со своими сокурсниками, Минерва и Альбус не могли не радоваться, что мальчика никто не травит, и сам Гарри ничуть не переживает. Всё вроде бы даже складывалось вполне мирно, но среди этого был один человек, который искренне не понимал, почему, чёрт побери, всё идет так хорошо, когда уже давно пора бы быть плохо?
Северус Снейп всегда знал, что мелкий паршивец однажды приедет в Хогвартс, чтобы отравлять его существование и нарушать все имеющиеся школьные правила, как и его безмозглый папаша до него. Единственным, чего не ожидал Северус, было то, что Поттер попадет на Слизерин.
"Какого дьявола? - не переставал думать зельевар. - Почему вдруг драгоценный любимчик Дамблдора стал слизеринцем, когда ему на роду написано быть чёртовым гриффиндорцем–спасителем?"
Впрочем, декан змеиного факультета тешил себя мыслью, что уже через неделю Поттер будет биться в истерике, умоляя перевести его на другой факультет, и Альбус не сможет отказать своему обожаемому золотому мальчику.
Но почему‑то вместо того чтобы унылой тенью страдать в тёмных углах Хогвартса и плакаться каждому встречному о своей несчастной судьбе, мальчишка продолжал проживать в слизеринском общежитии и даже умудрился нормально общаться с сокурсниками. Снейп ожидал от паршивца вспышек отцовского темперамента, но вместо агрессивности и враждебности видел спокойную доброжелательность. Поттер не нарушал правил, не выделывался перед окружающими, не кичился своей известностью, наоборот, казалось, он всеми силами старался быть обычным и незаметным. И если бы Северус не знал паршивца, он бы решил, что это скромность. Но скорее всего маленький паразит просто строил из себя ангела, чтобы потом, нарушив правила, таращиться на всех невинными глазками и горячо убеждать их в том, что он здесь совершенно не при чем.
В силу того, что к поведению Поттера было сложно придраться, Снейп решил отыграться на его знаниях, ведь было очевидно, что мальчишка просто бездарный лентяй, купающийся в лучах славы. Вариант казался беспроигрышным, ведь это не только испортит отношение его сокурсников, но и позволит Снейпу как следует отвести душу. Тем более, если паршивец будет пререкаться, Северус всегда может назначить ему взыскание, и заставить его безмолвно трястись от злости.
Чудесный план разбился вдребезги в тот самый день, когда мелкий идиот чуть не свернул себе шею на уроках полетов, и свихнувшаяся от восторга Минерва не ворвалась к нему в кабинет с требованием немедленно зачислить мальчика в команду по квиддичу.
- Ты повредилась умом? - спокойно поинтересовался Снейп, оторвавшись от созерцания учебного плана. - Смею напомнить, что если Поттера примут в команду, то это будет слизеринская команда.
- Я прекрасно это понимаю, - оскорбилась волшебница.
- Тогда о чем мы разговариваем?
- У Гарри талант, Северус, - сообщила Минерва, - и хоронить его было бы просто преступно, - она помрачнела, явно жутко завидуя. - Пусть даже он будет играть за другую команду. К тому же, как бы ты ни прикидывался, что презираешь квиддич всеми фибрами души, мне прекрасно известно, что ты только спишь и видишь, как бы заполучить кубок в этом году, - она самодовольно улыбнулась.
- Вот только не нужно все валить с больной головы на здоровую, - поморщился Северус. - Я никогда не бился в истеричных конвульсиях, если проигрывала моя команда.
- Да, ты просто собирал свою команду и долго в красках описывал, какой именно будет их смерть, если они проиграют в следующий раз, - язвительно заметила Минерва. - Брось, Северус, ты же понимаешь, что Гарри для тебя находка. Лучшего ловца у тебя не будет, поверь мне.
- Ну конечно, принять мальчишку в команду, чтобы он ещё больше проникся чувством собственной исключительности и лопнул от самодовольства, - зельевар презрительно фыркнул. - Ни за что.
- Ну–ну, Северус, мне думается, что ты преувеличиваешь, - Снейп резко обернулся. Из его камина на него, мерцая мудрыми голубыми глазами, смотрел Дамблдор. Профессор зелий обреченно вздохнул, коль скоро сам директор явился по его душу, этот спор можно считать заведомо проигранным…
- Он будет зачислен в команду не раньше, чем отработает взыскание за нарушение правил, - скрипя зубами от злости, процедил Северус, подписывая разрешение, которое предприимчивый директор уже составил, подписал и оперативно притащил с собой.
- Конечно–конечно, - кивал Альбус. - И ещё, - он загадочно улыбнулся, глядя на Снейпа поверх своих очков–половинок, - нужно бы купить мальчику хорошую метлу, мы же не хотим, чтобы слизеринский ловец проиграл, летая на дряхлом "Чистомете"? - с этими словами директор исчез в языках зеленого пламени, оставив профессора плавиться от ярости.
В результате, вместо того, чтобы получить заслуженное наказание, Поттер получил место в команде и новую метлу. А потом кто‑то с присущим ему (или ей, если уж на то пошло) вероломством и коварством намекнул мальчишке на то, что за это нужно благодарить декана Слизерина. С этого дня ни колкие замечания, ни ехидные речи, ни язвительные комментарии не могли стереть с лица Поттера удручающе ослепительную улыбку.
Началом конца был день, когда мальчишка собственной персоной заявился в кабинет Снейпа, рассыпаясь в словах благодарности. Северус с трудом выгнал мелкого паразита, напоследок рявкнув, что будь его воля, Поттер бы в жизни не сел на метлу после своей выходки на уроке полетов. Но вместо ожидаемой бури негодования паршивец одарил своего декана восторженным взглядом и со словами: "Простите, что заставил вас беспокоиться, сэр", - умчался в свое общежитие, не дав ошеломленному профессору заключить в слова бессвязный набор мыслей, который сводился к: "Да кто тут о тебе беспокоится, идиот чертов?!"
Дальше было только хуже. Поттер вообще перестал его бояться…надо ли говорить, что он и так его не особо боялся? С каждым днем Снейп все отчетливее понимал, что Гарри Поттер прочно осел на его факультете, пустил корни и начал наглеть.
На второй неделе обучения у мальчишки хватило дерзости остаться после урока и донимать Северуса какими‑то дурацкими вопросами о зелье, которое они проходили.
- Если вам не хватает мозгов, чтобы понять материал, Поттер, - холодно бросил зельевар, - извольте донести свою пустую голову до библиотеки и написать эссе, возможно, это что‑то и даст, - он смерил мальчика презрительным взглядом. - Хотя в вашем случае, боюсь, это будет только тратой времени и пергамента.
Мальчишка в задумчивости удалился, а Снейп позволил себе несколько минут мысленного самовосхваления, полагая, что такое отношение очень скоро отобьет у Поттера всю охоту приставать к нему с какими бы то ни было вопросами. Возможно, он даже добьется долгожданной вспышки гнева, после чего сможет наслаждаться мыслями, что Поттер просто самодовольный болван, как и его папаша, и изо дня в день напоминать об этом самому мальчишке, доводя того до точки кипения. Северус вернулся к проверке работ в прекрасном настроении, думая о том, что рано или поздно он изведет паршивца.
Он опять ошибся. Вместо этого мелкий паразит решил извести его. Спустя день после их разговора, Поттер притащился в кабинет своего декана, держа в руках свиток пергамента.
- Ну что ещё? - холодно спросил Северус.
- Эссе, - напомнил Гарри, - я принес его, сэр.
- А с чего вы взяли, что оно мне нужно? - мгновение спустя поинтересовался профессор.
- Но вы же велели мне написать…
- Разве я что‑то просил вас писать? - гадко улыбаясь, поинтересовался Снейп.
- Да, эссе о зелье…
- Я сказал, что это нужно мне? - спокойно уточнил зельевар, мечтая оторвать мальчишке голову.
- Нет, простите, - Поттер на мгновение нахмурился и вдруг искренне улыбнулся. - Ну конечно! Это было нужно мне, спасибо, сэр!
С этими словами он исчез за дверью, и Снейп опять не успел на него накричать.
С этого дня зельевар возненавидел свою жизнь. Теперь мальчишка не просто приставал к нему с вопросами. О нет, он решил все усугубить. Каждый раз, когда ему было что‑то непонятно, он сначала писал эссе, которые становились все больше и подробнее и приходил к Снейпу, чтобы, как он выразился "уточнить несколько моментов". Глядя на все это, Северус не мог не признать, что Поттер оказался упорным мальчиком. Только почему‑то профессор пропустил то мгновение, когда, вместо того, чтобы как обычно выставить мальчишку вон, он сел разбирать с ним его очередное затруднение. Как следствие, вместо того, чтобы наслаждаться необразованностью Поттера и открыто злорадствовать по этому поводу, он вдруг занялся индивидуальной подготовкой. Самым ужасным было то, что где‑то в глубине души зельевара зародились инородные мысли. Во–первых, Поттер был далеко не бездарным лентяем. Во–вторых, с каждым днем мальчик раздражал его все меньше. А ещё, он и правда был прекрасным ловцом.
Два месяца спустя Северус Снейп пришел к выводу, что если сначала всё было ужасно, но поправимо, то теперь все стало просто отвратительно, потому что, как бы ему ни хотелось в это верить, Гарри Поттер совсем не был похож на своего отца. Именно это осознание позволило профессору немного смириться с тем, что мальчишка учится на Слизерине.
Северус так увлекся, упиваясь своей ненавистью к Джеймсу Поттеру, что даже не заметил, как аналогичное чувство к его сыну растворилось в тщательно замаскированным под презрение симпатии и любопытстве. Но никогда в жизни зельевар не признался бы в этом…даже самому себе. Было слишком сложно принять то, что последние десять лет он ненавидел ребенка, которого, по сути, было не за что ненавидеть.
* * *
Гарри захлопнул учебник по зельям и потянулся, разминая затекшие мышцы. Снейп, конечно, здорово помог ему, посоветовав писать эссе, если он что‑то не понимал, но неужели профессор не мог просто объяснить ему? Изучать гору литературы ради одного зелья порой было довольно утомительно. Хотя Гарри не мог не признать, что подобная практика позволила ему стать одним из лучших учеников на уроках зелий. А потом профессор нашел время, чтобы разъяснить ему самые сложные моменты, что привело мальчика в полнейший восторг. Гарри Поттер очень уважал своего декана.
Конечно, поначалу его немного удивило поведение профессора, казалось, Снейп искренне недолюбливает его, он был мрачен, груб, порой несправедлив, и каждый раз окатывал Гарри волной презрения, злости и язвительных комментариев по поводу его умственных способностей. Мальчик никак не мог взять в толк, за что Снейп так ненавидит его, но потом, понаблюдав за ним, Гарри понял две вещи. Первое, мрачность и язвительность были неотъемлемыми чертами характера Снейпа, и обижаться на это было просто глупо. Второе, профессор Снейп явно ассоциировал Гарри с его отцом, на которого Поттер был очень похож и которого, судя по всему, зельевар сильно не любил.
- Да какая разница за что? - пожал плечами Том, когда Гарри поделился с ним своими мыслями. - Пусть себе ненавидит, главное, чтобы он не сравнивал его с тобой.
- Но он сравнивает, - вздохнул мальчик, - постоянно. Ты же сам слышал, - он скривился, парадируя своего декана: - "Вы вылитый отец, Поттер, такой же самодовольный бездарь!" "Боюсь, отцовские гены оказали пагубное влияние на ваши мозги, Поттер, так как они у вас начисто отсутствуют!" "Ваш отец всегда был болваном, Поттер, и вы недалеко от него ушли!" - Гарри вздохнул. - Честно говоря, это уже раздражает.
- Не обращай внимания, ты же знаешь, что провокатор - это вторая натура Снейпа, - Арчер ухмыльнулся. - Просто игнорируй это. Я понимаю, что все это ранит тебя, но подумай, почему профессор вообще так себя ведет?
- Хочешь сказать, что мой отец был самовлюбленным болваном? - разозлился Гарри.
- Хочу сказать, что Снейп пытается заставить тебя быть лучше, чем твой отец, - фыркнул Том. - Каким бы он ни был на самом деле, профессор хочет провести черту различия между тобой и им, ты что, не видишь этого?
- По–моему, он наоборот постоянно ставит между нами знак равенства, - буркнул Поттер. - Я не понимаю, все говорят, что папа был добрым, веселым, смелым. Я сам видел кубок по квиддичу, который он выиграл! Профессор Люпин говорит, что не знал человека добрее и благороднее моего отца. Профессор МакГонаглл твердит, что папа обладал острым умом и исключительными талантами, и все, абсолютно все, талдычат мне о том, как я похож на него, ждут от меня его достижений!
- Кроме Снейпа, - вставил Том.
- Кроме Снейпа, - согласился Гарри. - Но кто же прав? И кому верить?
- А никому, - Арчер хмыкнул, - будь талантливым, как отец, но не пытайся быть им.
Гарри обдумал слова друга. Все сравнивали его с Джеймсом, и мальчик невольно начал бояться разочаровать их, Снейп же наоборот пытался пресечь это сходство. Теперь все встало на свои места, и Поттер проникся к своему декану ещё большим уважением. Он просто требовал от Гарри высших достижений, чем были у его отца, чтобы окружающие оценивали мальчика по его собственным поступкам и талантам. Это было очень приятно, что среди его профессоров был такой человек. У Снейпа был тяжелый характер и порой его комментарии выводили Гарри из себя, но он не мог не признать, что его декан в какой‑то степени заботился о нем, каждый раз подталкивая его к тому, чтобы стать лучше, чем он есть.
Впрочем, того, что профессор зельеварения ненавидел отца Гарри, никто не отменял, и мальчику просто пришлось смириться с тем фактом, что Снейп частенько поливал грязью светлую память Джеймса Поттера. В конце концов, Том был прав, говоря, что Снейп жуткий провокатор.
Вообще Гарри нравилось в Хогвартсе, он получал удовольствие от занятий магией, обожал читать и разучивать новые заклинания, и любил своих профессоров. В особенный восторг его приводил профессор Люпин и предмет, который он вел. В отличие от зелий, которые, хоть и нравились Гарри, но порой вводили его в состояние близкое к коматозу, Защита От Тёмных Искусств чуть ли не окрыляла мальчика. Каждый урок, когда профессор Люпин показывал им новое заклинание, превращался в игру, шуточное сражение или безумное веселье, в зависимости от того что им предстояло изучить. А профессор Люпин оказался невероятно интересным рассказчиком и собеседником. Иногда после уроков Гарри заходил к нему, и профессор предлагал ему чай с печеньем и они часами могли обсуждать разнообразные заклинания. Когда же мальчик узнал, что Люпин дружил с его отцом, его просто невозможно было вытащить из кабинета профессора. Гарри готов был бесконечно слушать разные байки о приключениях отца.
Пожалуй, Защита была единственным предметом, который легко давался Поттеру. Остальное мальчик осваивал сидя в библиотеке или занимаясь в компании своих однокурсников в гостиной Слизерина.
- Эй! - Гарри моргнул, вырываясь из собственных мыслей, и поднял голову, встретившись взглядом с невысокой девочкой, которая стояла возле его стола. Судя по выражению лица, она уже несколько раз окликнула его, прежде чем мальчик заметил её.
- Прости, ты что‑то сказала? - Гарри попытался припомнить её имя, он был уверен, что она училась на Гриффиндоре, и часто видел её в библиотеке, но никогда особенно не интересовался, как её зовут. Девочка фыркнула, тряхнула копной каштановых кудряшек и смерила Гарри недовольным взглядом.
- Я говорю, - в который раз повторила она, - что если тебе не нужна эта книга, то я хотела бы взять её, - она ткнула пальцем в учебник по зельям, который лежал перед Поттером.
- Эм…да, бери, - он кивнул, она взяла книгу, развернулась, чтобы уйти, и вдруг остановилась, снова взглянув на Гарри. По её взгляду он понял, что девочке до ужаса хочется что‑то сказать. Гарри задался вопросом, когда же им всем надоест таращиться на него и на его шрам. Он выжидательно поднял брови и гриффиндорка тут же скороговоркой выдала:
- Ты знаешь, у тебя здесь ошибка.
- А? - он удивленно на неё уставился.
- В тексте, - пояснила она, - вывод неправильный.
- Да? - Гарри опустил взгляд на свою работу и нахмурился. - По–моему, все верно…
Девочка фыркнула и уселась напротив него.
- Да, если только ты говоришь об успокоительном зелье, но ведь эссе ты пишешь о снотворном.
- Когда ты успела прочитать, о чем я пишу эссе? - нахмурился Гарри, гадая, когда же она, наконец, уйдет.
- Да пока ты витал в облаках, можно было не только прочитать твоё эссе, но и переписать его трижды, - она строго нахмурилась. - Между прочим, библиотека создана для того, чтобы здесь читали, а не придавались дневному сну.
- Так почему бы тебе не пойти и не почитать? - поинтересовался Поттер.
- Потому что ты узурпировал нужный мне учебник, - она пожала плечами и с любопытством взглянула на него. - Зачем ты делаешь эту работу? Нам же не задавали сравнительный анализ.
- Для себя, - буркнул мальчик, раздраженный дотошностью девчонки.
- О, - она задумчиво подергала себя за прядь волос, - но вывод у тебя неправильный.
- В чем? - он вздохнул.
- Во всем, - она даже внимания не обратила на его недружелюбный тон, - логики нет.
- Да чего ты пристала ко мне?! - взорвался мальчик, тут же заслужив её обиженный взгляд.
- Просто хотела помочь, - уязвлено ответила девочка, вставая из‑за стола, - но, похоже, ты и так все знаешь.
С этими словами она пересела за другой стол и принялась раскладывать перед собой книги и перья. Наблюдая за ней, Гарри не мог не заметить, как она закусила губу, словно боялась расплакаться.
"Да что я сделал‑то?" - мысленно застонал мальчик, начиная чувствовать себя виноватым. Чтобы отвлечься, он принялся перечитывать свое эссе и внезапно обнаружил, что девчонка была права. Он ошибся с выводом и если бы профессор Снейп это увидел, то долго злорадствовал бы относительно неспособности одноклеточных организмов видеть простые вещи. Гарри вздохнул, почесал затылок, сгреб в сумку свои учебники и домашнюю работу и приблизился к гриффиндорке, остановившись рядом с ней и деликатно прочистив горло. Девочка его проигнорировала.
- Хм…эм…
- Что‑то забыл сказать? - не оборачиваясь, холодно поинтересовалась она.
- Да…хм…прости, - пробормотал Гарри, - ты была права, я ошибся.
- Естественно, - она высокомерно фыркнула, переворачивая страницу учебника, - но вы, слизеринцы, слишком гордые, чтобы признавать подобное.
- Я же извинился!
- Как благородно!
Гарри вдруг понял, что так припираться они могут очень долго, он резко выдохнул и теперь уже сам сел напротив девочки.
- Слушай, эм…я не хотел тебя обидеть, просто …ну…просто так вышло.
- Хорошо, - она кивнула, не глядя на него.
- И все?
- А я тебе ещё что‑то должна? - раздраженно спросила гриффиндорка.
- Как‑то не очень похоже, что ты не злишься, - примирительно улыбнулся Гарри.
И вдруг она всхлипнула и разрыдалась, закрыв лицо руками. Гарри застыл, он не знал, что вообще нужно делать в подобных ситуациях, но точно был уверен, что это именно он довел до слез девочку.
- Подожди! Эй! - запаниковал он, озираясь по сторонам. - Не плачь, ну прости, я правда не хотел обидеть тебя, ну не плачь, пожалуйста…
Девочка неожиданно перестала всхлипывать и подняла голову, взглянув на Поттера абсолютно сухими глазами, на её губах играла коварная улыбка.
- Попался, - прокомментировала она, подперев рукой подбородок.
- Чего? - не понял Поттер.