Содержание:
Глава первая 1
Глава вторая 6
Глава третья 14
Глава четвертая 19
Глава пятая 26
Глава шестая 32
Глава седьмая 38
Глава восьмая 44
Глава девятая 50
Глава десятая 57
Глава одиннадцатая 61
Владимир Лосев
Спаситель
Глава первая
Майк снял автомат с предохранителя и замер, прислушиваясь. Определенно он что-то слышал, и этот звук шел из дома рядом. Он сделал несколько осторожных бесшумных шажков в сторону, проверил, легко ли вынимается нож, и вошел в чудом сохранившийся подъезд разрушенного дома.
Звуки, он теперь слышал это отчетливо, они доносились снизу из подвала. Он медленно спустился по ступеням и остановился около неплотно прикрытой двери, потом бесшумно открыл её и тихо скользнул в темноту.
Пройдя по узкому бетонному коридору забитому пластмассовой тарой, он услышал мужской голос, который напевал грустную песню. Мелодия была знакомой, слов Майк не знал, но сразу понял, что поет его соотечественник, акцента не было слышно, да и эта мелодия среди азиатов не очень была популярна.
Хотя все давно перепуталось в этом мире. Но, если подумать, откуда здесь в разрушенном городе могут быть азиаты? До этих мест они не дошли, да и не могли дойти, потому что их не интересовали взорванные города, они захватывали территории для жизни, а не для смерти.
Он сделал ещё несколько осторожных шагов и увидел в свете свечи, обтрепанного грязного парня, сидевшего на пластмассовом ящике и читающего потрепанную старую книгу.
Теперь Майк смог лучше рассмотреть парня, он был молод, похоже, что он был его одногодком, и вряд ли мог быть опасен.
- Кто ты? - спросил Майк, входя в круг света и поднимая автомат. Юноша грустно усмехнулся.
- Хотел бы я сам это знать, - сказал он. - А ты знаешь, кто ты?
- Я ведь могу нажать на спусковой крючок, - сказал Майк. - И тогда разговор будет закончен, поэтому лучше бы тебе ответить.
- Я это понимаю, - грустно усмехнулся юноша. - Не ты первый, не ты последний, кто наставляет на меня оружие, кто-то из вас и в самом деле его когда-нибудь нажмет. Майк недовольно покачал головой.
- Хорошо, пока я еще не стал стрелять, все-таки ответь, кто ты?
- Я же сказал, что не знаю, - пожал плечами юноша. - Раньше знал, а теперь нет.
- Ладно, пусть будет так, - сказал Майк. - Скажи тогда, кем ты был раньше, когда ты это знал?
- Перед войной я был студентом большого дорогого университета, - ответил юноша. - Передо мной открывались блестящие перспективы поехать на стажировку в Англию, а потом я должен был поступить на работу в большую фирму и смог бы зарабатывать кучу денег. Только это все исчезло, рассыпалось и сгорело, как и вся моя прежняя жизнь. А кто я теперь, я действительно уже не знаю…
- Как тебя зовут? - спросил Майк. - Это-то ты хоть помнишь?
Он сел на один из ящиков и осмотрел стоящую на нем еду; несколько банок консервов, сухари и бутылку водки. Он подумал о том, что еда вероятнее всего очень радиоактивна и взята из какого-то разрушенного близлежащего магазина.
- Да, имя у меня тоже раньше было, - сказал юноша. - Звали меня Виктор, чаще Вик.
- Хорошо, Вик, - улыбнулся Майк. - Меня зовут Михаилом, а звали всегда Майком.
- Что ж будем считать, что мы знакомы, - сказал Вик. - Выпьем для лучшего понимания? Или ты все-таки будешь в меня стрелять?
- Насчет стрельбы я ещё до конца не решил, - сказал Майк. - Но выпить не откажусь.
- Вот и хорошо, - сказал Вик и вытащил из кармана куртки ещё один пластмассовый стаканчик. Он разлил водку, и они выпили. Вик вздохнул и стал внимательно рассматривать Майка.
- И что ты хочешь во мне увидеть? - спросил тот хмуро.
- Да так, - грустно улыбнулся Вик. - Просто захотел понять, кто ты… Откуда пришел и куда идешь?
- Мог бы, и спросить, - пожал плечами Майк. - Я бы ответил.
- Считай, что уже спросил, - сказал Вик.
- Я отвечу после того, как ты услышу от тебя ответ на тот же вопрос, - сказал Майк. - Автомат по-прежнему у меня в руках.
- Что ж, если тебя это интересует, я отвечу, - грустно улыбнулся Вик. - Я никуда не шел, я здесь жил и ждал.
- И чего же ты ждал? - спросил Майк с презрительным любопытством. - Смерти или чуда?
- Ждал не что-то, а кого-то, возможно, тебя, - сказал Вик. - Было у меня предчувствие, что кто-то придет и уведет меня из этой дыры к людям. Остались же где-то ещё люди, или все давно умерли?
- Остались, - ответил Майк, задумчиво вглядываясь в пищу. Потом он решил, что от этой пищи он не умрет, и стал, не спеша, есть. - Только далеко отсюда. А здесь я не видел никого, кроме таких же, как ты нелюдей, роющихся в развалинах.
- Что ж, это правда, - вздохнул Вик. - Людьми нас давно никто не называет. Я бы давно ушел отсюда, да и все остальные наверно тоже, только я не знаю, куда мне идти. Дома моего нет, как и университета, да, наверно, и моего города тоже. Идти просто так, чтобы куда-то идти, смысла нет. Да, и один я никуда не дойду. Убьют меня.
- Вот-вот, - презрительно усмехнулся Майк. - Я и говорю нелюди. Забились по норам, и ждете смерти, даже не пытаясь, что-то сделать для того, чтобы выжить.
- Возможно, ты имеешь право так думать, - сказал Вик. - У тебя автомат, камуфляж, у тебя есть какая-то цель, а возможно и дом. А у меня нет ничего, и идти мне некуда…
- Ладно, не обижайся, - сказал Майк. - Давай ещё выпьем. Если ты не возражаешь, я заночую в твоей норе. Темнеет сейчас рано.
- Выпьем, - сказал Вик, разливая водку по стаканчикам. - Да с тех пор, как солнце спрятали эти серые радиоактивные тучи, то день, едва начавшись, уже кончается. Я не возражаю, можешь ночевать, если, конечно, не боишься крыс, в последнее время их много развелось.
- Крыс я не боюсь, - сказал Майк, выпивая свой стакан. - Я опасаюсь только людей, которые похожи на крыс, но я таких убиваю.
- Ясно, - сказал Вик. - Значит, и меня убьешь?
- Насчет тебя, я уже сказал, что ещё не решил, - ответил Майк, расстилая на ящиках свое изрядно потрепанное одеяло, которое он достал из рюкзака, - Странный ты какой-то, может, и не буду тебя убивать, если ты сам не попытаешься меня убить, когда я буду спать. Правда, убить меня во сне, не простое дело, я чутко сплю.
- Об этом можешь не беспокоиться, - сказал Вик, вставая. - Убивать я не умею, иначе я не жил бы в этой норе. Сейчас пришло ваше время, время человека с ружьем, это он правит миром…
- Не с ружьем, а с автоматом, - поправил Майк.
- Разницы никакой нет, все равно пришло время убийц, а с каким они ходят оружием, это не особенно важно, - сказал Вик. - Я пойду, подопру дверь, чтобы нас ночью не побеспокоили.
- А что в этих развалинах есть ещё кто-то кроме тебя? - спросил Майк.
- Есть, и достаточно много, - сказал Вик. - И все, как ты, ходят с оружием и готовы убивать любого, кто им чем-то не понравится.
Майк поставил автомат на предохранитель, положил его на бетонный пол, потом достал из кобуры пистолет и положил его себе на грудь. Только после этого он закрыл глаза.
Он устал за сегодняшний день, все-таки прошел пешком почти тридцать километров, и это был не простой путь, учитывая то, что одна местная банда решила ограбить одинокого путника. Он убил одного, остальные разбежались, но ему пришлось тоже несладко, один удар по голове дубиной он пропустил.
Майк вздохнул в очередной раз, подумав о том, что это было глупо идти по пустым радиоактивным развалинам городов, вместо того, чтобы спокойно ехать вместе с другими ребятами из его взвода в теплом вагоне.
Но что сделано, то сделано, выбрал дорогу, иди до конца.
Вик заворочался, Майк открыл один глаз, убедился, что тот просто перевернулся на другой бок, и снова закрыл глаза.
Может быть, он вышел на этой станции потому, что ему уже надоела война, и он устал бояться? Только непонятно, что же он хотел здесь увидеть? И почему он думал, что сможет здесь отдохнуть от войны?
До его города было не так уж далеко, всего около тысячи километров, и если проходить каждый день по тридцать километров, то за месяц он доберется. На войне они за день проходили гораздо больше, вопрос весь в том, дойдет ли он до конца.
Поход по таким местам, пожалуй, будет даже опаснее. Если не убьет радиация, то убьют те, кто здесь живет. Эти люди действительно все были вооружены и готовы были стрелять в любого…
А это паренек какой-то слабый и неприспособленный к этой новой жизни, даже как-то жаль его…
Он вздохнул и незаметно для себя заснул.
Когда он проснулся, то увидел, что Вик в свете свечи читает все ту же потрепанную книгу. Он переоделся и теперь был одет так же, как он. На нем был камуфляжный бушлат рядового состава и такие же штаны, на поясе висел штык-нож и фляжка.
- Ты куда это собрался? - спросил Майк, пряча пистолет в кобуру и беря в руки автомат.
- Пойду с тобой, - ответил Вик.
- А ты не подумал над тем, нужен ли ты мне? - спросил Майк. - И возьму ли я тебя с собой?
- Почти всю ночь об этом думал, - ответил Вик. - И решил, что я тебе пригожусь, у меня есть некоторые способности, которые тебе не помешают.
- И что же это за такие нужные мне способности? - спросил Майк с ироничным любопытством.
- Я могу определять, что можно есть и пить, а что нельзя, - сказал Вик. - А, кроме того, иногда я вижу то, что скоро произойдет, думаю, это полезное качество в дальней дороге.
- Где у тебя вода? - спросил Майк. - Я хочу умыться.
- В конце подвала бак, вода хоть и ржавая, но почти не радиоактивная, - сказал Вик. - Я ею постоянно пользуюсь.
- Ладно, - сказал Майк, доставая из солдатского рюкзака мыло, зубную щетку и полотенце. - И приготовь что-нибудь поесть, давно не ел ничего горячего.
- Так ты меня возьмешь с собой? - спросил Вик.
- Посмотрим, это мне надо ещё обдумать, - сказал Майк и пошел к баку. Он умылся, попил ржавой воды, от которой в желудке неприятно забурчало.
Когда он вернулся, на ящиках стояла котелок с лапшей и разогретой тушенкой, а Вик продолжал спокойно читать книгу.
- Что читаешь? - спросил Майк.
- Был такой человек Мишель Нострадамус, это его книга, - ответил Вик. - Слышал что-нибудь о нем?
- Кое-что слышал, - усмехнулся Майк. - Я тоже учился в университете, только с последнего курса забрали в армию. Началась война, и все эти книжные премудрости стали никому не нужны.
- И что ты о нем слышал? - спросил Вик.
- То, что он был неплохой врач и лечил чуму, - сказал Майк. - А потом у него поехала крыша, и он написал пророчества, которые до сих пор никто не смог разгадать.
- Так оно и есть, - улыбнулся Вик. - Только почти все, что он написал, исполнилось.
- Что ж он про эту войну ничего не написал? - спросил Майк. - Или никто не смог разгадать его предсказание?
- Об этом он вполне понятно написал, - сказал Вик и прочитал вслух. - "Конец октября двадцать пятого года. И век двадцать первый с тягчайшей войной. Крушители веры своих устыдятся народов. Шах Персии смят египтянской враждой".
- Похоже на правду, - сказал Майк и, взяв ложку, стал есть лапшу. - Только то, что он написал, к нам вообще не имело почти никакого отношения. Так по договору бросили туда пару ракет с ядерным зарядом, и вся война закончилась.
Все началось потом, когда наш добрый сосед решил захватить большой кусок нашей территории, а тогда это была даже не война, а так детские шалости.
- Он написал о начале войны, - сказал Вик. - Все, в конце концов, началось именно с этого.
- Только никто твоему Нострадамусу не поверил, - сказал Майк. - А вот, если бы он написал, что эта война коснется всех, даже тех, кто живет в миллионе километров отсюда, вот тогда бы его послушали.
- А он и это написал, - улыбнулся Вик и прочитал. - "И настанет наивеличайшее бедствие: злые силы сокрушат две трети мира; одна треть сохранится, но никто уже не сможет установить, сколько осталось на свете подлинных хозяев полей и домов".
- Все туманно и непонятно, - сказал Майк. - Ничего тут не написано про Россию и Америку, про Китай и Индию, основных игроков в этой войне. Или он решил, что они и есть эти злые силы?
- Я не знаю, кого он имел в виду, когда говорил о злых силах - сказал Вик. - Но, по- моему мнению, все участники стоили друг друга в этой войне.
- С этим я согласен, - сказал Майк. - Собирайся, если хочешь пойти со мной. Парень ты, я вижу, тихий, безобидный, а вдвоем веселее. Только я ничего не обещаю, мы просто попутчики и идем вместе, и больше ничего…
- Я давно готов, - ответил Вик. - А куда мы идем?
- Тебе-то, какая разница? - усмехнулся Майк. - У тебя выбор совсем небольшой, либо ты остаешься гнить в этих радиоактивных развалинах, или попробуешь добраться до тех мест, где ещё сохранилась хоть какая-то более-менее нормальная жизнь.
- Вот это я и хотел узнать, - сказал Вик. - Где находится эта нормальная жизнь? В Австралии? На Северном полюсе? Может быть, где-нибудь на тихоокеанских островах?
- В Сибири и на дальнем Востоке, там, куда не падали ракеты, - ответил Майк, поднимаясь и забрасывая за плечо автомат. - Я оттуда родом, и туда и направляюсь.
- Понятно, - сказал Вик. - В Сибири я ещё не бывал.
- Вот и посмотришь, - сказал Майк, выходя на улицу.
Он огляделся, было тихо, пусто и сумрачно. Впрочем, сумрачно теперь было всегда. Он уже и сам забыл, какое оно солнце.
Когда началась война, от множества ядерных взрывов вверх поднялись тучи пепла и пыли, и теперь эти тучи висели над землей, не пропуская солнечный свет к земле.
А без солнца было плохо и голодно. Растения почти не росли, зерно сажали, а того, что собирали, было ненамного больше, чем посадили, да и на вкус оно стало совсем другим. Картошка тоже плохо росла, хоть и чуть лучше, чем зерно.
Но когда шли радиоактивные дожди, то приходилось отказываться даже и от этого небогатого урожая.
Но тут уже ничего нельзя было поделать, ядерная война уже случилась, теперь нужно было только выживать.
Впрочем, надо признать, что к радиоактивности как-то уже привыкли, как к неизбежному злу, а вот к постоянному голоду пока не получалось. В его городе тоже было не все так хорошо, как он рассказывал, но в любом случае жить там было лучше, чем здесь.
Вик должно быть ел то, что находил в развалинах магазинов, но все это было очень радиоактивным, и даже было странно, что он все ещё был жив. Может, он действительно умел как-то определять, что есть можно, а что нельзя?
- Кстати, - сказал Майк. - Ты сказал, что ты был студентом, но не сказал, где учился?
- Я учился в Москве, там же и жил, - ответил Вик. - А Москву, ты, наверно, знаешь, первой разбомбили. И не спасла ни самая лучшая в мире противоракетная оборона, ни спутники, ни современная система слежения.
Когда это случилось, я находился в этом городе. Один из сокурсников меня пригласил к себе погостить, благо были каникулы.
- Но здесь тоже были взрывы, - сказал Майк. - Ты точно таким же образом мог умереть и здесь.
- Были и здесь взрывы, - грустно усмехнулся Вик. - Ракета с ядерным зарядом упала на соседний промышленный городок, от него ничего не осталось, только ровная оплавленная площадка с большой ямой посередине.
Люди, те, кто остались в живых после огненной и взрывной волны, побежали отсюда, кто куда мог. А мне, куда было бежать?
Тогда уже было известно о бомбардировках Москвы, о том, что на неё сбросили шесть ядерных бомб.
- Это бомбы сбрасывают, - поправил Майк. - А на Москву упали ракеты, и не шесть, а гораздо больше, просто большую часть сбили на подлете.
- Какая разница? - вздохнул Вик. - Все равно от Москвы остались такие же, как и здесь, радиоактивные развалины, а там жили все мои родственники. Вряд ли кто-то из них остался в живых…
А если бы и остались, то чем они мне могли помочь? Я умирал здесь, они там. Самолеты не летали, поезда не ходили, дороги все разрушены, и никакой связи: ни телефонов, ни радио, ни телевидения…
Так я здесь и остался. Сначала было страшно и очень одиноко, потом я привык.
- Невеселая история, и очень глупая, - покачал головой Майк. - Ты, живя здесь, столько радиации получил, что скоро умрешь от рака, или от какой другой болезни.
- Мы все умрем, рано или поздно, вечно никто жить не будет, - ответил Вик. - А куда бы я ни пошел, везде одно и тоже, ядерные бомбы сыпались по всей стране.
- Не бомбы, а ракеты, - снова поправил Майк. - А как же твой сокурсник? Как получилось, что ты здесь остался один?
- Когда произошел взрыв, мы сидели с ним в кафе, - сказал Вик. - Началась паника, и нас разъединила толпа, с той поры я его больше никогда не видел. Дом, в котором он жил, превратился в груду развалин. До сих пор не знаю, где его семья и он сам, надеюсь, что они не погибли, а сумели куда-то эвакуироваться…
- И тебе надо было отсюда выбираться, - сказал Майк. - В трехстах километрах отсюда есть большой областной город, в нем вполне можно жить. Добрался бы до него, может быть, твоя жизнь стала другой. Побывал бы, как я, на войне…
Удивительно, почему тебя не забрали? Насколько я знаю, в армию брали всех, кто мог держать оружие…
- А меня и забрали, иначе, откуда бы у меня взялась эта форма? - грустно усмехнулся Вик. - Сюда пригнали целый полк солдат и устроили облаву. Всех, кого сумели поймать, увезли. Впрочем, многие и не прятались, решили, что солдаты пришли нас спасать. Я тоже сам вышел к ним, это потом я понял, для чего мы им нужны, и сбежал по дороге.
- Струсил? - спросил Майк.
- Нет, - покачал головой Вик. - Я же тебе сказал, я убивать не могу, мне моя вера не позволяет.
- А кто за тебя нашу родину должен был защищать?
- Вместо родины у нас теперь одни радиоактивные развалины, так что особо и защищать-то нечего, - сказал Вик. - К тому же, обращались с нами, как со скотом, который предназначен для скотобойни.
Сначала, конечно, обещали, что все, кто останется в живых после военных действий, смогут жить в нормальных городах. Но потом я узнал, что всех, кого забрали из близлежащих городов, отправляют в такие места, где шансов уцелеть ни у кого практически не было.
- В принципе ваши власти приняли разумное решение, - сказал Майк. - Все равно большая часть из вас не жильцы, а так хоть послужили бы на благо остальным.
- Да, это было бы правильно, если бы мы были другого вида, или нации, - вздохнул Вик. - А мы такие же, как вы, просто нам не повезло оказаться там, куда упали ракеты. Казарма, в которой мы находились, охранялась, как тюрьма, солдатам был дан приказ в случае, если мы попытаемся её покинуть, стрелять на поражение. Кормили через день, да и еда была ужасной. Когда видишь такую заботу власти, хочется оказаться от неё подальше. Так что можешь считать, что я струсил.