"Ведь это хьюгги - самые натуральные неандертальцы! Но какого черта они делают в лесу?! Пологие лесистые сопки - не их среда обитания. Тут мало крупной дичи, а на ту, что есть, без дистанционного оружия охотиться невозможно. Или это какие-то особые - лесные - хьюгги? От моих старых знакомых эти отличаются только формой набедренных повязок: у них не фартуки, а что-то типа юбок из старых облезлых шкур. И потом: Семхон Длинная Лапа, конечно, великий воин, но… Столько противников?! Допустим, одного завалил из арбалета, с двумя справился по-честному, двое других были так потрясены представлением Эрека, что не могли толком сопротивляться. Причем один из них оказался каким-то трусливым недомерком: что-то я не слышал, чтобы хьюгг пытался уклониться от рукопашной. Вот луков и стрел они боятся, но чтоб от драки бегать?!"
Осмотр поля боя и трупов, точнее, того, что от них осталось после воздействия палицы Эрека, заставил сделать печальный вывод: "Это не отряд воинов и, уж конечно, не охотники за головами. Скорее всего, это просто охотники. И охотились они на нас как на обычную "среднеразмерную" дичь. Будь на их месте какой-нибудь олень или буйвол, удача была бы им обеспечена. Ну, максимум, забодал бы кого… А мест, пригодных для "контактной" охоты, в округе, кажется, почти нет. Так ведь нужно, чтобы добыча еще и забрела в такое место! Эти ребята совсем не выглядят хорошо откормленными - они, может быть, еле на ногах держались с голодухи…
Но почему?! Что их выгнало с привычных мест обитания? Все тот же голод? Но здесь им в любом случае еще хуже - тогда что? Или… кто? Другие племена? А вдруг началось великое переселение народов, и теперь неандертальцы тут кишмя кишат? Как бы на тот берег не перебрались - там же женщины остались! Впрочем, плавать они не умеют, большой воды боятся… Но выше мы проплыли как минимум два брода, где вода по пояс, а голод сделает смелым кого угодно… Ч-черт, надо сматываться отсюда! Нигде нет покоя, тесен становится этот мир!"
- Кончай скулить! - приказал Семен Эреку. - Ты сегодня прошел боевое крещение! Мне первый раз тоже было плохо… Но ты молодец - спасибо тебе. Если бы не ты, они бы меня прикончили. Забирай мешки и пошли скорее к женщинам!
Они уже отошли на десяток метров, когда Семену показалось, что, проходя мимо тела беглеца-недомерка, он заметил какое-то движение, но внимания не обратил. Чем мучиться потом сомнениями, он решил просто вернуться и проверить.
Вернулся.
Перевернул тело на спину.
И пожалел об этом: мальчишка - почти ребенок. Впрочем, кто их разберет, этих хьюггов…
Проблема в другом - он жив.
Кандидат наук, бывший завлаб С. Н. Васильев ненавидел хьюггов до судорог душевных. Но добить ребенка не мог. Семхон Длинная Лапа не мог тоже.
И что теперь делать?
К своему причалу они прибыли почти одновременно - Эрек, конечно, вплавь. Он выскочил на берег и, не обращая ни на что внимания, даже не отряхнувшись, с подвыванием устремился к Мери. Ну, натурально, как разобиженный ребенок к маме, которая должна его немедленно утешить и пожалеть. С полминуты питекантропы стояли, обнявшись, а потом подались в сторону кустов - там у них было оборудовано нечто вроде гнезда или лежки.
"Ох-хо-хо-о-о, - вздохнул Семен, влезая в ледяную воду, - и что сейчас будет?"
Он догадывался, что выглядит ужасно - в разодранной рубахе, весь заляпанный кровью - но был уверен, что ни криков, ни причитаний не услышит. А вот как Ветка отнесется к его добыче?
Семен привязал лодку, выгрузил на берег мешки с серой, забрал арбалет, посох и пошел к костру. Ветка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Во взгляде ее светились одновременно страх и гордость за своего мужчину: "Он опять сражался! Жив, значит, победил! Конечно же, ранен, но он вернулся!" Она привстала на цыпочки и, вытянув шею, стала рассматривать ссадину на лбу.
- Ага, - сказал Семен, - и еще живот, но не сильно.
- Снимай, - слегка дернула она его рубаху. - Лечить буду - и тебя, и одежду. Хьюгги?
- Они, проклятые. А скальпы опять не снял - вот такой я у тебя бестолковый! Никому не рассказывай, ладно?
- Хи-хи, глупенький! Все и так знают, что ты скальпы не режешь. Снимай, пока совсем не засохло.
- Погоди, тут такое дело…
Он оставил оружие и пошел к лодке. Вернулся с телом юного воина на руках и довольно небрежно свалил его на землю у костра.
- Вот… Как в том анекдоте: ни фига себе, сходил за хлебушком!
- Анекдот - это где?
- Это не место, это такой короткий рассказ. Он должен быть смешным, потому что в нем содержится неожиданность - заканчивается он совсем не тем, чего ожидает слушатель вначале. Кстати, надо будет попробовать сочинить парочку анекдотов по-лоурински.
- Сочини - я люблю, когда ты рассказываешь смешное, - одобрила затею женщина и принялась осматривать добычу. - Это же хьюгг! Только маленький…
- Вот тебе первый анекдот: пошел Семхон за грибами, а принес живого хьюгга.
- Хи-хи, и правда, смешно! Мужчины же никогда не ходят за грибами - только женщины и дети.
- А хьюггов приносят?
- Не-ет… - призадумалась Ветка. - А зачем они нужны? Только скальпы… Ой, неужели это мне?! Да? Ой…
- Тебе-тебе, - в некотором недоумении подтвердил Семен. - Забирай!
- Ой, я же не умею!! Даже и не видела, как надо!
Семен просто физически ощутил, как его женщину заливает волна радости и счастья - да такого, в которое и поверить-то сразу трудно. Наверное, нечто подобное случилось бы с его женой из другого мира, если бы он, придя с работы, сказал, что получил премию и купил ей автомобиль - вон под окном стоит.
- Семхон!! Ни у кого нет, а у меня будет! Настоящий!! Хи-хи, тетки же описаются от зависти - хи-хи! Ой, только как же… Какой же ты, Семхон!.. Правда, мне, да? Даже страшно! А он не укусит?
Хьюгг лежал лицом вниз. Ветка присела возле него, потрогала грязную, спутанную шевелюру, покрывающую низкий вытянутый череп, слегка подергала…
- Нашим женщинам никто никогда не дарил такого! Но я же совсем не умею! Надо вокруг, да?
Она провела пальцем себе по лбу и вопросительно уставилась на Семена. Тот хлопал глазами, с превеликим трудом начиная что-то понимать.
- Но он же… живой!
- Ага, дышит. Надо, наверное, горло сначала перерезать, да? Но у меня нож такой маленький, - она показала кремневый сколок. - Им только шкуру хорошо кроить и мякоть резать. Ему же больно будет… А можно… твоим? Ну, волшебным ножиком?
Ветка покраснела и потупилась - по местным меркам подобная просьба считалась дерзкой до неприличия, но она совсем потеряла голову от счастья - такой подарок!!
Содержание Семеновой черепной коробки в сегодняшнем сражении пострадало несильно, однако мыслительный процесс явно не поспевал за стремительно меняющейся ситуацией: "Моя нежная, ласковая, робкая Ветка собралась резать горло человеку?! Снимать скальп?! Но беда-то, оказывается, даже не в этом! Женщина получила подарок, о котором и мечтать не смела. И вот, когда она поверила-таки своему счастью, надо его у нее отобрать и сказать, что пошутил?! Вот это я влип…"
- Знаешь что, Веточка… - принял, наконец, решение Семен. - Ножик я тебе, конечно, дам, но у меня есть другое предложение. Давай привезем в поселок живого хьюгга. Погоди, не смейся, слушай дольше! Там мы соберем всех людей у Костра Совета - и воинов, и старейшин, и женщин. Представляешь: все стоят, смотрят, и тут в центр круга выходишь ты - в новой рубахе, в красивых тапочках, с пушистыми волосами. Ты, значит, выходишь… Я притаскиваю хьюгга… Ты берешь его за волосы… И на глазах у всех, двумя легкими небрежными движениями… Чик-чик! Хьюгг лежит, скальп висит - все в отпаде! А?
Сухая Ветка похлопала глазами, осмысливая услышанное. Осмыслила и…
- Семхон!! - она вскочила и буквально повисла на Семеновой шее, забыв о его ранах. - Семхон, как здорово!!
Впрочем, она тут же пришла в себя и устыдилась своего порыва - от Семена отцепилась, смущенно потупилась:
- Прости меня… Тебе, наверное, больно, да? Я сейчас - тут есть такие травки… Снимай рубаху! - удержаться, впрочем, она не смогла и все-таки спросила: - А он не убежит?
- Если убежит, - вздохнул Семен, - я тебе другого поймаю.
Окончательно пришел в себя Семен лишь после лечебных процедур и плотного ужина. Мыслительный процесс, конечно, начался с решения вопроса: что делать с пленным? Или кем его считать?
Исходя из своих давних наблюдений, Семен полагал, что у неандертальской молодежи детство и юность значительно короче, чем у кроманьонской: достигнув какого-то возраста, ребенок начинает стремительно матереть - обрастать волосами и мышцами. И, наверное, за год-два превращается во взрослого. Вот эта конкретная особь в стадию возмужания еще не вступила или находится в самом ее начале. С какого же перепугу юный хьюгг взялся за оружие?!
Обследование показало, что мальчишка давно оклемался после удара по затылку - там у него теперь здоровенная шишка. Он, похоже, в сознании, но лежит с закрытыми глазами и не шевелится. Роста в нем меньше полутора метров, вес - килограммов пятьдесят, но не за счет мышц, которых мало, а из-за массивного, чисто неандертальского скелета. Кожа довольно смуглая и темная от грязи, волос на ней немного.
"Я, сдуру, как бы подарил его Ветке. Теперь, надо полагать, должен придумать, как дотащить подарок до дома в свежем виде. Держать его связанным? Намучаешься… Перебить ноги, чтоб не убежал? Тоже не выход… А может быть, просто махнуть на все рукой? Ну, сбежит - и слава Богу! Буду просить у Ветки прощения и ловить ей другого хьюгга - всю оставшуюся жизнь. В конце концов, что за кровожадность?! Да мне и не пристало так церемониться с женщиной - я же не подкаблучник какой-нибудь! Я же хозяин своего слова: сам дал, сам и забрал! Вот это будет, пожалуй, правильным решением!"
Семен дождался, когда Ветка закончила хлопоты по хозяйству и залезла в вигвам. Подбросил в костер дров, отрезал приличный кусок подкопченной свинины и положил его на камень у огня. Некоторое время сидел и напрягал память, вытаскивая из ее глубин язык неандертальцев. Правда, он допускал, что у этих он может быть и иным - нужен ментальный контакт. Что ж, попробуем…
Парнишку он подтащил поближе к свету, перевернул на спину и, взяв за волосы, перевел в "положение сидя". Свободной рукой слегка похлопал по щекам.
- Сидеть! Глаза открой (начинай смотреть)!
Никаких иллюзий относительно своего произношения Семен не питал - диапазон воспринимаемых и издаваемых звуков у неандертальцев значительно шире, чем у кроманьонцев и их потомков. При всем старании последние слышат и в состоянии воспроизвести лишь какую-то часть неандертальской "мовы". Впрочем, пленник, кажется, что-то понял: вздрогнул, открыл глаза и перестал заваливаться корпусом назад. Семен отпустил его волосы и попытался расслышать изумленный шепот:
- Темаг?!
"Есть контакт!" - без особой радости отметил Семен и заявил:
- Темаг - ты. А я - бхаллас.
- Ты - бхаллас?!
- Ага, - усмехнулся Семен. - Что, не похож?
Никакого самозванства тут не было: материальной формой богоприсутствия Семена когда-то сочли сородичи этого парня. Они дорого заплатили за это, а Семен узнал на собственной шкуре, что такое "ложе пыток".
- На, жри! - ткнул он в лицо мальчишке кусок мяса.
Тот втянул воздух широкими ноздрями, судорожно сглотнул и…
- Не подавись, - мрачно усмехнулся Семен. - Когда ел в последний раз?
- Давно.
- Вижу. Имя?
- А-тын…
Это звукосочетание, по представлениям Семена, обозначало "несовершеннолетнюю" особь мужского пола. Правда, с неандертальскими именами и обозначениями "своих" он до конца не разобрался - и черт с ними!
- Тех, кто был с тобой, я убил. Еще "твои" здесь есть?
- Нет.
- Их здесь нет, или ты не знаешь?
- Не знаю.
- Хочешь еще еды?
- Хочу. Не убивай меня, бхаллас!
- Не убивать? Я подумаю… - изобразил глубокое сомнение Семен и отправился за новой порцией мяса. Он специально долго возился в надежде, что мальчишка вскочит на ноги и скроется в ближайших кустах. Увы…
- Это почему же тебя не убивать? - поинтересовался могучий бхаллас по возвращении к костру.
- Я… мы… Не знаю… Боюсь.
- Ладно, живи пока. Почему взял копье?
Вопрос, конечно, был поставлен шире - с какой стати, мол, досрочно принял на себя мужские обязанности?
- Боялся… Не хотел, как другие.
- Были, значит, среди вас и другие а-тыны? Где они?
- Их… больше нет.
- Приняли внутрь?
- Да.
- Ясненько, - сказал Семен по-русски и вздохнул: "Не люблю людоедов! Что стоило Эреку тебя добить с остальными до кучи? Возись теперь…"
- Ладно, - решил Семен закончить эту канитель, - я пошел спать в жилище. Ешь вот это мясо. Больше ничего вокруг не трогай - все заколдовано. Спи, где хочешь. И не вздумай тут гадить - убью! Только там - далеко, понял?
- Понял.
- Тогда отдыхай! - приказал Семен и поднялся: "Может, все-таки сбежит, а? Иначе придется придумывать ему имя. Ну, скажем, Хью - от слова "хьюгг"".
Глава 12. Возвращение
Вот теперь лодка оказалась загруженной сверх всякой меры - под самую, как говорится, завязку. Преодолевать за день десятки километров, как питекантропы, юный хьюгг, конечно, не мог, и пришлось везти его в качестве груза. Он и был на плаву как неодушевленный предмет - сидел на мешках в носу лодки и боялся пошевелиться.
В первый день Семен грузил лодку в мрачном настроении - надежда в очередной раз не оправдалась. Неандертальский мальчишка сбежать и не подумал, а довольная подарком Ветка за завтраком скормила ему добрых пару килограммов мяса. Семену это не понравилось (откармливает, как кабанчика на убой!), но он промолчал. Его больше заботила другая проблема: что делать, если в лодку все не поместится или этот урод не захочет в ней плыть?
К сожалению, запас плавучести у судна оказался достаточным, а хьюгг из двух вариантов - сидеть в лодке или убираться ко всем чертям - выбрал первое. Вообще-то, Семен понимал, что с таким грузом любое препятствие или неловкий маневр отправит их судно на дно - вопрос о том, кого именно из присутствующих он будет спасать, для него, конечно, не стоял.
Как-то так незаметно прошел первый день, и второй, и третий… Погода стояла, в общем-то, приличная, хотя по ночам температура, похоже, опускалась ниже нуля - лужи замерзали, появились забереги. Как проводят такие холодные ночи неандерталец и питекантропы, Семен не интересовался, поскольку они не жаловались, а настоящие холода, конечно, ждут их еще впереди. Он не сомневался, что хорошая погода рано или поздно обязательно сменится плохой, и старался полностью использовать светлое время - плыть от темна до темна.
От такой жизни Эрек и Мери исхудали и выглядели как загнанные лошади. Семен сообразил, что они просто не успевают кормиться на ходу, и начал щедро подкармливать их мясом. Оно от этого, естественно, стало быстро подходить к концу. Мальчишку питекантропы пугливо сторонились и при нем к костру не подходили. Он, в свою очередь, старался держаться от них подальше. Впрочем, Семену было не до них: он спал 4-5 часов в сутки, а все остальное время грузил лодку, разгружал лодку, работал веслами в лодке… Эти дела перепоручить было некому, со всем же остальным Ветка как-то умудрялась справляться сама. Эрек и Мери помогали ей с превеликой радостью, но Семен подозревал, что они больше мешают. Вначале он приказал юному хьюггу озаботиться сбором дров для костра. Эксперимент оказался вполне успешным, и Семен пошел еще дальше - поручил ему помогать при установке жилища. Помогать парень не стал, а просто принес слеги и воздвиг вигвам сам - довольно коряво, но для одной ночевки вполне пригодно. Данный факт Семена немало порадовал, и он, в качестве поощрения, предложил Ветке учить мальчишку говорить - все равно в лодке ей нужно как-то развлекаться. Предложение было воспринято как шутка - разве можно этому научить?!
- Нельзя, конечно, - покорно согласился Семен. - А ты поиграй в такую игру: говори всякие слова, а я велю ему их запоминать и повторять. Это же, наверно, смешно, когда хьюгг произносит человеческие слова, правда?
Ветка действительно сначала хохотала от души над произношением парня - она даже рукоделием перестала заниматься и мучила мальчишку целыми днями. Впрочем, память у него оказалась прекрасной. "Учись-учись, - мысленно поощрял его Семен, - может, в человека превратишься, а то и в живых останешься".
И вот, наконец, случилось то, что и должно было случиться, - борта долины раздвинулись, впереди открылся бескрайний простор степи. Позади половина пути, впереди другая половина и куча нерешенных проблем - устье притока Большой реки.
В выборе места для стоянки Семен не колебался - конечно же, левый берег основной реки. Во-первых, он, так сказать, родной - на нем поселок. А во-вторых, подальше от саблезубов. Правда, принять такое решение оказалось гораздо легче, чем выполнить. Вода в реке, конечно, сильно спала, но возле устья ширина русла все равно составляла добрых две сотни метров. Кроме того, примерно посередине сформировалась довольно мощная и быстрая струя - на перегруженной лодке нечего и соваться. Переправа заняла целый день…
Сначала Семен перевез Ветку и часть груза. Приличного места для высадки поблизости не нашлось - лодка села на мель в двух десятках метров от берега. Пришлось перетаскивать и Ветку, и груз по колено в воде. Ноги у Семена замерзли жутко, и он окончательно перестал понимать, что ему делать с Мери и Эреком: в лодку их не загнать, а переплыть ТАКУЮ реку, в ТАКОЙ воде?! Бред! Впору оставить их на том берегу…
Пока Семен лазил по кустам и отмелям, пытаясь найти хоть что-то подходящее для каркаса жилища, пока воздвигал вигвам и таскал издалека камни, чтобы придавить низ покрышки, он думал, думал и не мог придумать ничего путного. Он даже позавидовал Ветке, которая, будучи свободной от всех этих проблем, деловито обустраивала очередной новый очаг.
Так ничего и не придумав, Семен забрался в пустую лодку и начал работать веслами - ему нужно было подняться вверх по течению на добрый километр, чтобы на той стороне не проскочить место, где его ждали остальные члены команды. Эта процедура принесла новую радость: выяснилось, что даже пустую лодку гнать вверх почти невозможно - или слишком мелко и мешают затопленные кусты, или сносит течением. Да и ветер, как знал Семен по прошлому опыту, дует преимущественно с верховьев. Ну, хоть на зимовку тут оставайся…