Мила Серебрякова
Три с половиной любви
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей.
А.С.Пушкин
ГЛАВА 1
Поставив на стол чашку дымящегося кофе, Наталья чинно покинула столовую.
Анфиса Амбарцумян, сделав маленький глоток, поморщилась и продолжила изливать душу Катке с Розалией, которые уже на протяжении часа слушали о семейных перипетияхсоседки. Вернее, слушала одна Ката, Розалия Станиславовна лишь делала вид, что вся превратилась в слух, тогда как на самом деле ее интересовал один-единственный вопрос: Фиска действительно похудела от новой чудо-диеты или она все-таки обращалась за помощью к пластическим хирургам?
А Катарина сочувственно кивала, вздыхала, качала головой, не зная, что можно посоветовать Анфисе в создавшейся ситуации.
Ситуация действительно была неординарная.
Анфиса – супруга соседа Копейкиных по коттеджному поселку – бизнесмена Виктора Амбарцумяна. Первая жена Амбарцумяна скончалась семь лет назад, а три года спустя он привел в дом Фиску. Разумеется, данное обстоятельство не вызвало бурю восторга у других обитателей коттеджа: двадцатитрехлетнего сына Виктора Антона и сестры его покойной супруги Татьяны. Равнодушным к появлению мачехи остался, пожалуй, Мишка, справивший этой весной тринадцатый день рождения. Пареньку было глубоко наплевать, кто, зачем и почему будет жить с ним под одной крышей.
После смерти матери Мишка сильно изменился: замкнулся в себе, и, как изредка казалось Катарине, от перенесенного стресса он начал отставать в развитии от сверстников. Иногда онвел себя как обычный тринадцатилетний подросток, но временами он вел себя какдевятилетний ребенок.
С Каткой категорически не соглашалась Розалия, ее свекровь, считавшая Мишку самымнастоящим дурачком. Напрасно Катарина вдалбливала ей, что паренек отстает от сверстников в умственном плане максимум года на три. Тщетно. Розалия стояла на своем.
– Он дебил!
– Нет.
– Тогда идиот!
– Розалия Станиславовна, побойтесь бога, что вы несете? Мишка нормальный мальчик, просто чуть-чуть…
– Чуть-чуть не бывает. Человек либо дурак, либо нет, среднего не дано.
– Миша не дурак.
– Пойми, детка, я вовсе не хочу говорить плохо об этом ангелочке, но согласись, что отправды не уйти. Мне самой нравится Мишка, он такой забавный, смешной… Но! Его уровень IQ, к глубокому, нет, просто к глубочайшему моему сожалению, равен нулю.
Катке оставалось лишь вздыхать. А стоило Мишке зайти к ним в гости, как свекровь, нацепив на лицо самую идиотскую улыбочку, подбегала к мальчугану и начинала блажить:
– Ой, а кто это к нам пришел? Неужели Михаил?! Мишенька – красавец наш. Проходи в гостиную, зайчик, садись на диванчик. Видишь, этот большой бежевый предмет называется диваном, а рядом с ним стоит кресло. Крес-ло! Запомнил?
– Розалия Станиславовна, он прекрасно знает, что такое кресло. – Катарина была готова провалиться сквозь землю.
– Ката, помолчи, ты напугаешь ребенка, он начнет заикаться. Мишутка, не обращай внимания на тетю Кату, она больше не будет на тебя кричать. Садись, котик, на диван. Ути-пути.
Мишка с недоумением смотрел на Розалию, а потом переводил удивленный взгляд на Катку. Сказать ему было решительно нечего.
– Мишутка, хочешь конфетку? – лебезила свекровь, протягивая пареньку «Мишку на Севере». – Кушай на здоровье. Только запомни, есть надо вот эту коричневую штучку, а фантик обязательно выбрасывай. Понял меня? Понял?! Молодец!
Как правило, Катарина не в силах больше выдержать подобного идиотизма со вздохом покидала гостиную.
Но сейчас речь не об этом. Вернемся к проблемам Фисы Амбарцумян.
После свадьбы Анфиса перебралась в коттедж к мужу не одна. Вместе с ней порог просторного дома переступили девятнадцатилетняя дочь Алевтина – взбалмошная особа, любящая, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней, и семидесятипятилетняя мать Клара Самуиловна, старушенция, способная испортить настроение собеседнику за рекордно короткий срок.
Старший сын и золовка Виктора пришли в ярость. Татьяна настаивала, чтобы Виктор немедленно выставил за дверь сумасшедшую старуху и наглую Алевтину.
Время от времени ставил отцу ультиматум и Антон. Но Виктор был как кремень.
– Аля с Кларой Самуиловной останутся жить в этом доме, и точка! – басил Амбарцумян. – Если вам такой расклад не по душе, можете хоть сегодня идти на все четыре стороны, никто вас не держит.
Сообразив, что отец может запросто выставить его вон, Антон резко изменил тактику. В присутствии Виктора парень старался не задевать ни Алевтину, ни ее бабку, но стоило Амбарцумяну-старшему выйти за порог, как в доме моментально разгоралась словесная война. Более того, несколько раз дело едва не дошло до рукоприкладства.
Когда ехидная Татьяна, острая на язык Клара Самуиловна, дерзкая Алевтина и нахальный Антон оставались наедине, дом напоминал день открытых дверей в психиатрической клинике. Отовсюду слышались проклятия и угрозы в адрес друг друга.
Больше всех из-за домашних разборок страдала Анфиса. Как ни пыталась она заставить мать с дочерью вести себя поскромнее, те были непреклонны.
– Ты вышла замуж за Виктора, – вещала Клара Самуиловна. – Ты его законная супруга, значит, в доме хозяйка именно ты, а не Танька.
– И тем более не Антон, – подливала масла в огонь Алевтина.
– Неужели вам трудно понять, – Фиска чуть не плакала, – мы одна семья, нам всем нужно жить дружно, перестать ссориться и ругаться.
– Скажи это им, а не нам.
– Полностью согласна с бабушкой, – заявила Аля.
– Поймите, у каждого человека есть свой предел терпения, – заговорила Фиса.
– Ты это о чем?
– А о том, что в один прекрасный день Виктору надоест жить на пороховой бочке, и онукажет вам на дверь.
– Такого не случится, – зло прокричала Аля.
– Откуда такая уверенность?
– Оттуда.
– Алевтина!
– Отстань от меня, чего привязалась. В конце концов, это ты выскочила замуж, а не я, именно ты привезла нас сюда, а теперь угрожаешь?
– Я не угрожаю, я только прошу вести себя поспокойнее.
– Замолчи! Не хочу слушать! – Алевтина выбежала из комнаты.
– Аля, постой! – крикнула Анфиса.
– Вот видишь, что ты натворила? – набросилась на Фиску мать.
– Я?
– Ты!
– Я ничего не сделала.
Старуха подняла вверх указательный палец.
– Вот именно, хорошо, что ты сама это признаешь. Твоя проблема заключается в бездействии. Ходишь, блеешь как овца неприкаянная, тебя оскорбляют, а ты лыбишься, поливают грязью, а ты продолжаешь улыбаться. Давно бы поговорила с Виктором, пустьвышвырнет Таньку из дома. Она ему никто. Так, сбоку припека.
– Таня – родная сестра его жены.
– Дура! Его жена умерла, сейчас ты супруга Витьки, тебе и карты в руки. А ты как собака на сене – ни себе, ни людям. И Антона пора гнать поганой метлой! Здоровый детина, а продолжает сидеть у отца на шее. Нахлебник чертов.
– Вы с Алей тоже далеко не подарки.
– Не смей нас с ними сравнивать! Как ты можешь? Я твоя родная мать, а ты меня ставишь в один ряд с «этими». Не смей!
Подобные разговоры всегда заканчивались одинаково – Анфиса с сильнейшей головной болью поднималась к себе и без сил падала на кровать.
Вот примерно в такой атмосфере уже четыре года уживались столь разные люди.
Катарина взяла Фиску за руку:
– Фис, не переживай, им не впервой скандалы закатывать, все утрясется.
Анфиса мотнула головой:
– Катка, с каждым днем дела идут все хуже, иногда мне кажется, что они готовы поубивать друг друга.
– Не передергивай.
– Серьезно. Позавчера Алевтина сцепилась с Танькой, так я думала, что они покалечатся. Спасибо, Виктор в этот момент с работы вернулся, а то бы быть беде. Аля совсем с катушек съехала, но это еще не все. – Фиса глубоко вдохнула, после чего выпалила: – Алька невернулась домой.
– Как не вернулась?
– Вчера мы поцапалась, и я не выдержала, ударила ее по щеке. Ну, так получилось, не смогла я сдержаться. А Аля… она убежала. До сих пор от нее ни слуху ни духу. Кат, я не знаю, что и думать. Витька говорит, что она наверняка отсиживается у какой-нибудьподружки, но мне не по себе. А вдруг с ней что-то случилось? Мать в панике, спускает на меня всех собак, я держусь из последних сил.
– Брось, Фис, никуда она не денется. Я согласна с Витькой: Аля девушка своенравная, решила показать характер.
– Не знаю, Кат, на сердце все равно неспокойно, раньше она подобных выходок себе не позволяла.
– А чего ты хочешь? Все дети неблагодарные, – вставила Розалия, уставившись на свои длинные ноготки. – Ты в них душу вкладываешь, а они вырастают и в грязь тебя втаптывают.
Катка едва не грохнулась со стула.
– Уж вам-то, Розалия Станиславовна, жаловаться грех. Андрей за всю жизнь слова плохого вам не сказал.
– Он постоянно отговаривает меня от пластической операции.
– О боже, только не начинайте опять говорить про подтяжки.
– Не ори на меня. А про подтяжки, липосакцию и блефаропластику я буду говорить вечно. Ясно? Все нормальные люди хотя бы раз в жизни побывали у пластического хирурга, одна я, бедняжка, плетусь в самом хвосте. Сейчас на кого ни взгляни – все перетянуты. А я? Чем я хуже? Чем, я вас спрашиваю?!
– Вы лучше всех. – Фиска сделала комплимент свекрови.
– Вы лучше, – передразнила Розалия. – Сама-то, наверное, не единожды прибегала к услугам хирурга.
– Я? Да ни в жизнь, – оскорбилась Анфиса.
– Вешай лапшу гостям с периферии, а меня вокруг пальца не обведешь. У тебя кожа натянута, как на барабане.
После высказывания свекрови в гостиной повисла пауза.
Анфиса всхлипнула. Катарина бросила злобный взгляд на Розалию.
– Ладно, – протянула Фиска, поднявшись с дивана, – мне домой пора. Танька сегодня не работает, как бы они с матерью не сцепились.
За Фисой закрылась дверь, и почти тут же в прихожей Копейкиных ожил звонок.
Пребывая в полной уверенности, что вернулась Анфиса, Ката щелкнула замком и невольно отшатнулась. На пороге с фирменной улыбочкой на устах стояла Зинаида Андреевна Махова – главная сплетница коттеджного поселка.
Курильщики не мыслят своего существования без никотина, заядлые кофеманы без кофе,жертвы зеленого змия не могут жить без сорокаградусной, а у Зинаиды Андреевны начиналась самая настоящая ломка от отсутствия сплетен.
Без сплетен она увядала, как цветок, которому недостает влаги. Из любой ничего не значащей новости Махова раздувала колоссальную сенсацию, из мухи она могла сделать даже не слона, а Кинг-Конга.
Низенькая, круглолицая, с седыми волосами и вечно бегающими глазками, она производила на окружающих самое наиприятнейшее впечатление. Зинаида Андреевна казалась божьим одуванчиком. Без особых последствий для собственного здоровья с нейможно было говорить исключительно о погоде и сериалах, в остальных случаях намного разумнее было прикинуться глухонемым. Катка отлично помнила, как в прошлом году,вернувшись от стоматолога, она по неосторожности ляпнула Маховой про удаленный зуб.
Утром в округе обсуждалась одна тема: «Неизвестный выбил Катарине Копейкиной всезубы».
Поэтому сейчас, увидев на пороге улыбающуюся соседку, Ката напряглась. Розалия же запела соловьем:
– Зинуля, детка, проходи. Кофейку?
– Как можно пить кофе, когда в нашем поселке кипят нешуточные страсти? Только что у вашей калитки я встретила Анфиску Амбарцумян, – начала Махова. – Бедолага, она сама не своя, бледная как смерть. Спрашиваю, в чем дело, а она… Ой, девочки, ой, беда! Альку похитили! Представляете, девка шла по улице, и вдруг, откуда ни возьмись, вылетает черная иномарка: стекла тонированные, из салона ревет музыка. Короче, машина резко остановилась, из нее выскочил здоровенный мужик сволочной наружности, запихнул Альку в салон и был таков. Фиска от отчаянья решила покончить жизнь самоубийством. Еле уговорила бабу одуматься. – Выпалив последнюю фразу, Махова облизала пересохшие губы. – А вы мне кофе предлагаете. Да мне кусок в горло после случившегося не полезет. Что творится-то! На улицу выйти страшно, не знаешь, какая опасность за поворотом поджидает – то тебя ли оскорбят, то ли изнасилуют. Жуть!
Катарина была готова накинуться на сплетницу с кулаками. Ну когда, скажите, когда можно было успеть сочинить историю с похищением?
– Зинаида Андреевна, – Ката старалась говорить тихо, – Алю не похищали, у вас опять разыгралась фантазия!
Смутившись, Махова пролепетала:
– Возможно, я не так поняла Фисочку, она путано говорила, но… Роза, ты кажется, предлагала мне кофе, но я не откажусь от чашечки чая.
– Сей момент, подруга. Натали, живо неси чай! – Хищно улыбнувшись, свекровь села на диван. – Зинок, ну а если забыть про Алю, в поселке что-нибудь интересное случилось?
– Да! – заорала Махова. – Сенбернар Нинели опять загнал на дерево мою Лелю.
– Ужасно! А другие новости? – Розалия заерзала. – Я смотрю, у тебя глаза горят, значит, что-то не в порядке в нашем королевстве? Я права?
– Да! Да! Да! – завопила Зинаида. – Девочки, у меня сногсшибательная новость! Вернее, целых две. Первая касается опять-таки Алевтины, а вот вторая – это взрыв бомбы! Фурор! Сенсация!
Ката хихикнула:
– Ну, про Алевтину нам на сегодня новостей достаточно, а вторая новость такая же нелепая?
– Напрасно смеешься, Катка, когда узнаешь, у тебя волосы на спине встанут дыбом.
– Слава богу, у меня нет волос на спине.
– Узнаешь новость, вырастут.
– Ладно, Зина, не тяни, говори. – Свекровь жаждала сведений.
Копейкина приготовилась услышать очередную раздутую сплетню, но Махова повела себя в несвойственной ей манере. Зинаида Андреевна отхлебнула из чашки горячий чай и загадочнопогрозила присутствующим пальцем:
– Всему свое время.
– Зина, что это значит, ты собираешься говорить или нет?
– Нет, – пролепетала сплетница.
– Как?
– Ничего себе, – Катка не верила своим ушам.
– Терпение, девочки мои, терпение.
– Зинок, не выводи меня из себя. К чему такая таинственность? – вопросила Розалия.
– Понимаешь, Розочка, то, о чем я узнала, очень серьезно, и, прежде чем предать новость гласности, я должна кое-что выяснить. Проверить. Разузнать.
– Ерунда!
– Не злись.
– Зачем тогда ты пришла, неужели специально, чтобы нас заинтриговать?
– Мне необходимо было с кем-нибудь поделиться.
– Но ты ничего не сказала!
– Потерпи.
Розалия надула губы, ей явно не нравилась Махова-партизанка.
– Неужели это касается Костика Уварова? – допытывалась Розалия. – Он наркоман?
– Что ты, нет, конечно, Костик здесь ни при чем.
– Тогда кто?
– Не настаивай.
– Зина!
– Розик, не проси, обещаю, первой, к кому я примчусь, закончив расследование, будешь ты.
– Я не выдержу.
– Выдержишь, дорогая, поверь, ради такой сенсации стоит потерпеть.
Минут через пятнадцать Махова встала.
– А!.. Я же не рассказала про Альку. – И тут черная папка, прижимаемая Зинаидой Андреевной к груди, упала. Несколько фотографий вперемешку с чистыми тетрадными листами оказались на полу.
– Господи, сегодня у меня все из рук валится. Кат, не суетись, я сама подниму, – встрепенулась Зинаида.
Катка нагнулась, подняла фотографии, заметив, как лицо Зинаиды Андреевны заливается краской. Пожалуй, впервые Ката видела Махову смущенной.
Схватив снимки, пенсионерка заверещала:
– Мне пора бежать, дел невпроворот. До скорого.
Когда она ушла, Катарина повела плечом:
– Уверена на сто десять процентов – никакая это не сенсация, Зинаида Андреевна вочередной раз подогревает к себе интерес.
– Я ее прекрасно знаю, у Зинки секреты не задерживаются, как вода в решете, она никогда не может вытерпеть.
– Сегодня смогла.
– Это меня и бесит.
– Успокойтесь, пройдет пара дней, и мы все узнаем.
– Что там валяется у дивана?
– Где?
– Раскрой глаза.
Ката обернулась.
– Зинаида Андреевна фотографию забыла.
– Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть.
Копейкина протянула свекрови снимок.
– Какая-то баба с мужиком. Мне не нравятся их взгляды. Сожги фотку в камине.
– Здрасте приехали, нужно будет вернуть снимок Маховой.
Розалия махнула рукой и прошествовала в столовую. Зинка Махова здорово подпортила ейнастроение. Расхотелось даже идти к Нинели Викторовне играть в карты.
Сев на подлокотник кресла, Катка с интересом разглядывала снимок. Средних лет мужчина и женщина, скорее всего семейная пара, были запечатлены в обнимку в парке на фоне фонтана.
Пожав плечами, Ката положила фото на полку камина, пребывая в твердой уверенности, что уже завтра утром она окажется у владелицы.
//-- * * * --//
От Копейкиных Зинаида Андреевна едва ли не вприпрыжку помчалась в очередной пункт назначения – поделиться новостью о таинственной, пока засекреченной ею же самой сплетне. Она находилась на таком пике нервного возбуждения, что была готова кричать и плакать одновременно. Никогда прежде она не ощущала себя столь счастливой. Полученнаяинформация туманила разум, Махова предвкушала вселенский скандал со всеми вытекающими отсюда последствиями.