Кассандра Клэр, Морин Джонсон
Хроники Бейна -2 Сбежавшая королева
ПАРИЖ Июнь 1791 года
Летом по утрам в Париже витал запах, который очень любил Магнус. И это удивительно, потому что летом по утрам в Париже пахло пролежавшим целый день на солнце сыром, рыбой и менее приятными ее частями. Пахло людьми и всем тем, что люди производили (это не относится к культуре или искусству, а к тем противным вещам, которые в корзинах выбрасывали из окон). Но все это перемежалось с другими ароматами, которые быстро перемещались с улицы на улицу, от здания к зданию. Этот опьяняющий легкий запах пекарни мог сопровождаться неожиданным цветением гардений в саду, которое уступало богатой железом вони со скотобойни. Париж был в высшей степени живым: Сена пульсировала как огромная артерия, сосудами являлись более широкие улицы, сужающиеся до крошечных аллей… и каждый дюйм всего этого, обладал запахом.
Все вокруг пахло жизнью — жизнью в ее любой форме и степени.
Однако сегодняшний запах был немного сильнее. Магнус прогуливался неизвестным маршрутом, который вел его через довольно трудный участок Парижа. Дорога здесь была не ровной. Внутри его кабриолета, который трясся всю дорогу, было невыносимо жарко. Магнус оживил один из своих великолепных китайских вееров, и тот безрезультатно размахивал в его сторону, едва вызывая ветерок. Если быть абсолютно честным с самим с собой (чего ему не хотелось), то было немного жарко для этого нового сине-розового пиджака из тафты и атласа и жилета из шелкового фая, расшитого птицами и херувимами. Воротник-стойка, парик, шелковые бриджи, замечательные новые перчатки самого изысканного цвета желтого лимона… во всем этом было немного тепло.
Тем не менее. Тот, кто мог выглядеть так потрясающе, имел своего рода обязательства. Либо ты носишь все, либо — ничего.
Он откинулся на спинку своего сиденья и с гордостью принял свой пот, радуясь, что жил по своим принципам — принципам, которые широко приняли в Париже. Люди здесь всегда одевались по последней моде. Парики с миниатюрными корабликами в них, задевающие потолки, броские шелка, белая пудра и сильно нарумяненные щеки у мужчин и женщин, декоративные мушки, фасоны, цвета… В Париже можно было иметь кошачьи глаза (как у него) и говорить всем, что это хитрость моды.
В таком мире, как этот, для предприимчивого колдуна имелось много работы. Аристократии очень нравилось немного магии, и они были готовы платить за нее. Они платили за удачу за столом в игру «фараон». Платили за то, чтобы их обезьяны говорили, птицы пели любимые арии из опер, а бриллианты переливались всеми цветами. Им хотелось, чтобы на щеках спонтанно появлялись мушки в форме сердечек, бокалов для шампанского и звезд. Им хотелось поражать своих гостей взрывами из фонтанов, а потом их же развлекать гуляющими по комнате кушетками. А их список просьб для спальни… ну, их-то он тщательно записывал. Они были невероятно оригинальными.
Одним словом, жители Парижа и соседнего королевского города Версаля были самыми декадентскими людьми, которых когда-либо встречал Магнус, и за это он глубоко их уважал.
Конечно, некоторых из них испортила революция. Магнусу каждый день напоминали об этом факте — даже сейчас, когда он раздвинул шелковые синие занавески в своем экипаже. Он ощутил на себе несколько пристальных взглядов санкюлотов[1], толкающих тележки или продающих кошачье мясо. Магнус жил в апартаментах в квартале Маре, на улице Барбет, совсем недалеко от отеля Субиз, дома его старого (и недавно умершего) друга Принца Субиз. Магнус имел неограниченный доступ к прогулкам в садах и мог развлекать себя там в любое удобное для него время. На самом деле, он мог войти в любое количество великих домов в Париже, и его там сердечно примут. Его аристократичные друзья были глупыми, но в основном безвредными. Но теперь же было довольно проблематично появляться в их компании. Было вообще проблематично появляться. Считалось не очень хорошим быть очень богатым или иметь хорошие связи. Францию захватили немытые массы, источающие вонь и переворачивающие все на своем немытом пути.
Его отношение к революции было неоднозначным. Люди были голодны. Цена на хлеб по-прежнему оставалась очень высокой. Даже не помогло то, что, когда королеве Марии-Антуанетте сказали, что люди не могут позволить себе хлеб, она предложила им вместо него есть торт. Колдун считал разумным, что люди должны требовать и получать еду, дрова и все базовые потребности для жизни. Магнус всегда сочувствовал бедным и несчастным. Но в то же время не существовало столь замечательного общества, как во Франции, с его головокружительными высотами и излишествами. Наряду с тем, что ему нравилось волнение, ему также нравилось иметь представление о том, что происходит, а это ощущение было в дефиците. Никто точно не знал, кто возглавлял страну. Революционеры все время ссорились. Конституция постоянно переписывалась. Король и королева были живы и вроде обладали какой-то властью, но находились под контролем у революционеров. Периодически возникали убийства, пожары или нападения — и все во имя освобождения. Жизнь в Париже походила на жизнь на пороховой бочке, которая стояла на еще нескольких бочках с порохом, располагающихся на корабле, который вслепую болтался в море. Все время было ощущение, что в один прекрасный день люди — какие-то непонятные люди — могут решить просто убить всех, кто мог позволить себе шляпу.
Магнус вздохнул и откинулся назад, подальше от любопытных глаз, приложив к носу платок с ароматом жасмина. Хватит вони и беспокойств. Он направлялся посмотреть на воздушный шар.
***Конечно, Магнус и раньше летал. Он оживлял ковры и располагался на спинах мигрирующих стай птиц. Но он никогда не летал, благодаря человеческой руке. Вся эта история с воздушными шарами для него была новой и, честно говоря, немного тревожной. Простое парение в воздухе в потрясающем пестром творении, когда весь Париж глядит на тебя…
Вот почему он должен был это попробовать.
Сильное увлечение воздушными шарами в значительной степени прошло мимо него, когда оно впервые стало модным в Париже почти десять лет назад. Но буквально на днях, когда Магнус выпил, возможно, слишком много вина, он поднял глаза и увидел проплывающее мимо небесно-голубое шарообразное чудо с золотистыми рисунками знаков зодиака и лилиями, и его тут же охватило желание забраться в эту корзину и прокатиться по всему городу. Это был каприз, а Магнус ничему так не придавал значения, как капризам. В тот же день ему удалось разыскать одного из братьев Монгольфье и заплатить слишком много луидоров за индивидуальный полет.
А теперь этим жарким днем, когда Магнус направлялся на обещанную поездку, он размышлял о том, сколько нужно было в тот день выпить вина, чтобы все это затеять.
Видимо, довольно много.
В конце концов, его экипаж остановился возле Шато де ла Мюетт, когда-то красивого небольшого дворца, а теперь развалин. Магнус ступил в вязкий воздух и отправился в парк. В воздухе ощущалась гнетущая тяжесть, отчего чудесные вещи Магнуса висели на нем грузом. Он прошел по дорожке, пока не дошел до места встречи, где его ждали воздушный шар и экипаж. Спущенный воздушный шар лежал на траве — шелк такой же прекрасный, но общий эффект не столь впечатляющий, на который он надеялся. Если уж на то пошло, у него халат и тот лучше.
К нему бросился один из братьев Монгольфье (Магнус не помнил, кого из них он нанял) с разрумянившимся лицом.
— Месье Бейн! Jesuisdésolé, monsieur, извините, месье, но погода… сегодня она не хочет сотрудничать. Это самое досадное. Вдалеке я видел вспышку молнии.
Конечно же, как только эти слова были произнесены, вдалеке послышался раскат. А небо приняло зеленоватый оттенок.
— Полет сегодня невозможен. Может, завтра. Ален! Воздушный шар! Сейчас же убери его!
И с этими словами воздушный шар скрутили и оттащили к небольшой беседке.
Встревоженный Магнус решил обогнуть парк, пока погода не испортилась. Там можно было увидеть гуляющих самых прелестных дам и господ, и казалось, что в это место люди приходят тогда, когда чувствуют себя… влюбленными. Больше не являясь частной лесистой местностью и парком, Болонский лес теперь был открыт для людей, которые использовали чудесные земли для выращивания картошки. Они также носили хлопок и гордо называли себя санкюлотами, что означало «без бридж до колен». Они носили длинные штаны как у рабочих, и бросали долгие осуждающие взгляды на собственные изысканные бриджи Магнуса, которые подходили к розовой полоске на пиджаке и светло-серебристым чулкам. Быть прекрасным действительно становилось трудно.
Кроме того, казалось, что в парке странным образом не хватало красивых влюбленных людей. Кругом были длинные брюки, долгие взгляды и люди, бормочущие о последнем революционном увлечении. Более благородные типажи казались нервными и бросали взгляды на дорожку каждый раз, когда проходил член третьего сословия.
Но Магнус увидел кое-кого знакомого и не очень этому обрадовался. На высокой скорости к нему направлялся Анри де Полиньяк, одетый во все черное и серебристое. Анри был дарклингом Марселя Сен-Клу, который был главой самого мощного клана вампиров в Париже. Анри также был ужасным занудой. Вообще большинство подчиненных были именно такими. Довольно трудно было вести разговор с кем-то, кто все время говорил: «Хозяин говорит это» и «Хозяин говорит то». Постоянное раболепство. Постоянная неторопливость и ожидание быть укушенным. Магнусу пришлось гадать, что Анри делал днем в парке — ответ, конечно же, был не очень хорошим. Охотился. Вербовал. А теперь еще и беспокоил Магнуса.
— Месье, Бейн, — с коротким поклоном сказал он.
— Анри.
— Прошло много времени с момента нашей последней встречи.
— О, — беззаботно произнес Магнус. — Я был очень занят. Дела, знаете ли. Революция.
— Конечно. Но Хозяин только говорил, что долго вас не видел. Он все интересовался, не исчезли ли вы с лица земли.
— Нет, нет, — сказал Магнус. — Просто был занят.
— Как и Хозяин, — с кривой улыбкой произнес Анри. — Вы действительно должны зайти к нам. В понедельник вечером Хозяин устраивает вечеринку. Он очень рассердится на меня, если я не приглашу вас.
— Правда? — спросил Магнус, сглатывая слегка горьковатый привкус, образовавшийся во рту.
— Чистая правда.
Никто не отклонял приглашений Сен-Клу. По крайней мере, тот, кто собирался продолжать спокойно жить в Париже. Вампиры так легко обижались, а хуже всего — парижские вампиры.
— Конечно, — сказал Магнус, аккуратно снимая одну из своих лимонно-желтых перчаток с руки, просто от нечего делать. — Конечно. Я был бы рад. Очень рад.
— Я скажу Хозяину о вашем присутствии, — ответил Анри.
Тут начали падать первые капли дождя, тяжело оседая на тонком пиджаке Магнуса. По крайней мере, это позволило ему быстро попрощаться. Торопливо шагая по траве, Магнус поднял руку. Между пальцами переплелись голубые искры, и тут же дождь перестал капать на него. Он скатывался по невидимому навесу, который колдун сотворил у себя над головой.
Париж. Иногда он был проблемным. Таким политичным. (Ах, его туфли… его туфли! Ну, зачем он сегодня надел эти шелковые с загнутыми носами? Он же знал, что будет в парке. Но они такие новые и красивые и от Жака с улицы десБалаис, им нельзя было сопротивляться). Возможно, в нынешних условиях, было бы лучше отправиться куда-то в более простое место. Лондон всегда был хорошим уединением. Не такой модный, но не без очарования. Или он мог бы отправиться в Альпы… Да, ему действительно нравился чистый, свежий воздух. Он мог бы резвиться в эдельвейсах и наслаждаться горячими ваннами Шинцнах-Бада. Или подальше от дома. Вообще-то он так давно не был в Индии. И он никогда не сможет удержаться от радостей в Перу…
Возможно, лучше всего остаться в Париже.
Только он забрался в кабриолет, как небеса действительно разверзлись, и дождь забарабанил по крыше так сильно, что он больше не мог слышать свои мысли. Помощники изготовителя воздушного шара поспешно свернули свои дела, и люди поспешили в укрытие под деревья. В плеске дождя цветы казались ярче, и Магнус сделал большой, глубокий вздох парижского воздуха, который он так любил.
Когда они отъезжали, в боковую стенку экипажа влетела картофелина.
***Следующий день, в буквальном смысле, можно было назвать банным. Для этого имелась лишь одна вещь — долгая прохладная ванна с чашечкой горячего лапсангсушонга[2]. Он будет мыться возле окна, попивать дымный чай и наблюдать за проливным дождем в Париже. Потом он будет сидеть откинувшись и несколько часов читать роман «Ножка Фаншетты» и Шекспира. А затем немного фиолетового шампанского и час-два на переодевание в оперу.
— Мари! — войдя в дом, прокричал Магнус. — Ванну!
Из прислуги он содержал пожилую пару, Мари и Клода. Они невероятно хорошо выполняли свою работу, и годы прислуживания в Париже приучили их абсолютно ничему не удивляться.
Из тех многих мест, где довелось жить Магнусу, свой дом в Париже он считал одним из самых приятных жилищ. Конечно, имелись места с большей природной красотой, но Париж обладал неестественной красотой, что было, возможно, и лучше. Все в доме доставляло ему удовольствие. Шелковые обои желтого, розового, серебристого и голубого цветов, столы из золоченой бронзы и позолоченные деревянные кресла, часы, зеркала, фарфор… С каждым шагом углубляясь в дом, в свою главную гостиную, все напоминало ему о благоприятном месте.
Многие жители Нижнего мира держались подальше от Парижа. В стране, конечно, было много оборотней, и в каждой лесистой лощине жила своя фея. Но оказалось, что Париж являлся территорией вампиров. Во многих отношениях это имело смысл. Вампиры были аристократичными созданиями. Бледными и элегантными. Они наслаждались темнотой и удовольствиями. Их гипнотизирующие взгляды — энканто — очаровали множество дворян. И не было ничего более приятного, декадентского и опасного, чем позволить вампиру выпить твою кровь.
Однако во время помешательства вампирами в 1787 году все немного вышло из-под контроля. Когда начались кровавые вечеринки. Когда стали без вести пропадать дети, а некоторые молодые люди впервые возвращались домой бледные и с отсутствующим взглядом подчинения. Как Анри и его сестра Бриджит. Они были племянниками герцога де Полиньяка. Когда-то любимые члены одной из великих семей Франции, теперь они жили у Сен-Клу и выполняли его приказы. А приказы Сен-Клу могли быть очень странными. Магнус не имел ничего против небольшого декаданса, но Сен-Клу был злом. Классическое откровенное зло самого старомодного типа. Сумеречные охотники из Парижского Университета, казалось, мало влияли на происходящее, потому что в Париже, возможно, имелось много мест, где можно было спрятаться. Под землей тянулись мили катакомб, и было чрезвычайно легко схватить кого-нибудь на улице и утащить вниз. У Сен-Клу имелись друзья как внизу, так и наверху, и было очень трудно проследить за ним.
Магнус делал все возможное, чтобы избегать парижских вампиров и вампиров, которые появлялись на границах двора в Версале. Ничего хорошего не выходило из этих встреч.
Но довольно об этом. Пришло время для ванной, которую Мари уже наполняла. В главной гостиной Магнуса, прямо у окна, стояла большая ванная, так что он мог во время купания наблюдать за улицей внизу. Когда вода была готова, он погрузился в нее и приступил к чтению. Спустя час или около того он бросил книгу сбоку от ванной и стал наблюдать, как над головой проплывали облака, при этом рассеянно размышляя об истории Клеопатры, растворившей бесценную жемчужину в бокале вина. В дверь комнаты постучали, и вошел Клод.
— Вас хочет видеть один господин, месье Бейн.
Клод понимал, что в делах Магнуса не обязательно называть имена.
— Хорошо, — со вздохом произнес Магнус. — Пусть войдет.
— Месье будет принимать гостя в ванной?
— Месье обдумывает этот вопрос, — с еще более глубоким вздохом сказал Магнус. Это раздражало, но нужно было соблюдать профессиональные правила. Он вылез из ванной, капая на пол, и надел шелковый халат, украшенный на спине изображением петуха. Он раздраженно опустился в кресло у окна.
— Клод! — прокричал он. — Сейчас же! Пригласи его!
Мгновения спустя дверь снова отворилась, и вошел очень привлекательный мужчина с черными волосами и голубыми глазами. Он носил одежду, очевидно, прекрасного качества. Пошив был абсолютно превосходным. Магнусу хотелось, чтобы подобные вещи происходили чаще. Какой щедрой могла бы быть Вселенная, если захочет! Отказав ему в полете на воздушном шаре и устроив такую неприятную встречу с Анри.
— Вы месье Бейн, — с уверенностью сказал мужчина. Магнуса редко можно было спутать. Высокие мужчины с золотистой кожей и кошачьими глазами были редкостью.
— Да, это я, — ответил Магнус.
Многие дворяне, которых встречал колдун, обладали отсутствующим выражением лица, будто им никогда не нужно беспокоиться ни о чем важном. Но этот человек был другим. Он держался прямо и смотрел целенаправленно. Также он говорил по-французски с легким акцентом, но чьим Магнус не мог определить сразу.
— Я пришел поговорить с вами об одном важном деле. Обычно я не… я…
Магнусу было хорошо знакомо такое замешательство. В присутствии колдунов некоторые люди нервничали.
— Вам неудобно, месье, — с улыбкой промолвил Магнус. — Позвольте мне помочь вам расслабиться. У меня большой талант в таких делах. Пожалуйста, присядьте. Выпейте шампанского.
— Я предпочитаю стоять, месье.
— Как пожелаете. Но доставьте мне удовольствие узнать ваше имя, — спросил Магнус.
— Меня зовут граф Аксель фон Ферсен.