Во тьме Эдема - Крис Бекетт 12 стр.


Каролина оглянулась на группу Красных Огней, поискала глазами Джона и уперла в него пристальный взгляд.

— Надеюсь, вы все меня поняли, — произнесла она. — Это решение Совета и мое лично, и вся Семья обязана с ним согласиться. А значит, все присутствующие.

Я заметила, что Джон покосился на Беллу Красносвет, но та стояла потупясь, как будто на земле у нее под ногами лежало что-то очень интересное.

Я видела, что Джон сильно-пресильно рассердился. Было заметно, что в нем происходит внутренняя борьба.

Каролина обвела нас всех взглядом, оценивая, поняли ли мы ее слова.

— И это конец… — проговорила она.

Но Джон ее перебил. Словно ударила в небо смола из срубленного дерева.

— Подумайте об этом! — выкрикнул он. — Обсудите. Для этого не надо быть Эйнштейном.

Все, кто был на поляне, разом застонали. Опять! Только не это. Нет сил больше слушать этого малолетнего грубияна. Страшила Дэвид Красносвет протискивался сквозь толпу Красный Огней к Джону.

— Когда-то нас было всего двое, а теперь пятьсот тридцать два, — не унимался Джон. — Сколько же в Семье будет человек в следующую…

Хлоп! Дэвид своей большой тяжелой рукой залепил Джону подзатыльник.

— Не трогай его! — завопила я.

— Отстань от него, Дэвид! — выкрикнул преданный Джерри и попытался оттолкнуть Дэвида, но тот стряхнул его, как муравьишку, схватил Джона за волосы и замер как вкопанный.

В толпе на Поляне Круга поднялось волнение. Каждый реагировал по-своему: кто-то смеялся, кто-то вздыхал, кто-то улыбался, но большинство что-то сердито кричало — не из-за того, что сделал Дэвид, а из-за Джона, возмутителя спокойствия.

Я видела, как Дэвид наклонился, что-то прошипел Джону на ухо, очевидно, пригрозил ему карой, если тот снова откроет рот, потом покрепче схватил парня за волосы и слегка приподнял, так что тот повис в воздухе.

— И это конец Граммы, — проговорила Каролина со свойственным ей упорством, как будто ничего не случилось, ее никто не перебивал, и она всего-навсего продолжала то, что хотела сказать. — Переходим к Законам, которые Гарри, наш второй отец, и три его сестры вырезали на деревьях на Поляне Круга.

Секретарь-Ша протянула Каролине куски коры с переписанными на них законами и отошла сквозь группу Лондонцев на самый край поляны, чтобы, когда Каролина станет обходить Круг изнутри, шагать за ней, но по большому кругу, и указывать на вырезанные на деревьях надписи, которые Глава Семьи будет зачитывать вслух.

— Нельзя убивать никого, кроме животных, которых собираетесь съесть, и опасных животных, — читала Каролина. — Нельзя причинять вред Семье.

Глава Семьи остановилась и оглядела нас.

— Это значит, нельзя пытаться расколоть Семью, — пояснила она и продолжала. — Нельзя спать с детьми и с теми, кто этого не хочет.

Взрослые мужчины не должны спать с юными девушками.

Нельзя красть.

«Нельзя пропускать Гадафщины и Эскренные собрания.

«Нельзя проявлять неуважение к Старшим.

— Это значит, — снова пояснила Каролина, — не только к Старейшинам, но и к вожакам групп, Главе Семьи и всем взрослым.

Она взглянула на Джона и продолжила читать.

— Надо заботиться о клешненогих.

Нельзя загрязнять ручьи и озера.

Надо ждать, когда прилетят с Земли, хранить обычаи землян, чтобы они забрали вас домой.

А ведь Джон по-своему прав, думала я, — что есть, то есть. Конечно, нам всем хотелось вернуться на Землю, но зачем нужно торчать на одном месте, дожидаясь, пока за нами прилетят?

Разве сидеть сиднем — в обычаях землян? Ведь это они построили лодку, чтобы путешествовать меж звезд.

13

Джон Красносвет

— Я слежу за тобой, Джон, так что держи язык за зубами, — прорычал Дэвид и толкнул меня с такой силой, что я чуть не упал.

Я едва удержался, чтобы не потереть затылок, — Дэвид мне чуть все волосы не вырвал, — но притворился, будто мне ни капельки не больно. И на стоявшего рядом Джерри, который не спускал с меня испуганного взгляда, тоже не обращал внимания. Клянусь сиськами Джелы, я ни за что на свете не признаюсь ни ему, ни Дэвиду, ни кому бы то ни было еще, что Дэвид меня обидел или причинил мне боль. Я выпрямился и, как ни в чем не бывало, стал смотреть на то, что происходило внутри Круга. Раз уж Каролина затеяла эту игру — пожалуйста, я тоже могу делать вид, будто ничего не случилось.

Помощницы подняли Митча, Ступа и Джелу на ноги. Мы перешли к той части Гадафщины, которая называлась «Рассказы про Землю»: трое слепых стариков рассказывали нам обо всяких вещах, которых в глаза не видели и не понимали, а мы должны были стоять и слушать.

Тощий старый Митч вещал о том, как Земля вращается, точно волчок, так что во всякую минуту одна ее половина целиком освещена большой-пребольшой звездой, а другая — погружена во мрак. Седая дряблая Джела поведала, как люди находят в земле металл и делают из него ножи, которые не разбиваются, в отличие от ножей из черного стекла.

— Еще они открыли так называемую Единую Силу, — добавила Джела, — с помощью которой можно летать к звездам.

— Они открыли и другую силу, которая в сто раз лучше, — взволнованно перебил ее крошечный Ступ, вращая слепыми глазами. Его толстые обвислые щеки тряслись. — Силу, которая многие мили бежит по веревкам и дает свет и тепло, и от нее работают машины под названием тили-визоры: они показывают картинки, которые могут двигаться и говорить. А называется эта сила ис… — Ступ запнулся, точь-в-точь как старый одноногий Джеффо тогда у ручья Диксона. — Она называется ис… иск… искричество.

«Ис… иск… искричество…» — передразнил его шепотом Джерри и покосился на меня — смешно ли получилось.

— Не забывайте про Единую Силу, — вклинилась Джела, недовольная, что Ступ ее перебил. Ее слепые глаза выскакивали из орбит. — Благодаря ей мы здесь, и она же поможет нам вернуться на родину. И не только это, — тараторила она, торопясь договорить, пока другие ее не перебили, — еще у них были животные под названием «лошади»: на них можно было ездить. Представьте себе! Ездить на животных!

— И машины, — добавил Митч и зашелся в кашле, так что помощницам пришлось постучать его по спине.

Помощницы достали Модели Земли, и Старейшины, то и дело кашляя и с трудом переводя дыхание, рассказали нам про «дома» (это такие шалаши размером с гору), «дороги» (тропинки, выложенные твердым блестящим металлом), «поезда», «самолеты» и «канализацию».

— Канализация — это вроде как ручей под каждым шалашом, — пояснил Ступ. — Она смывает все дерьмо и ссаки и уносит прочь, в озеро размером с наше Большое, прикрытое каменной крышей.

— А самолеты — это что-то вроде металлических птиц, — добавил Митч.

— Поезда — это длинные узкие шалаши, которые скользят по гладкой металлической тропинке, — проговорила Джела, — так что засыпаешь на одном краю леса, а просыпаешься на другом.

Было заметно, что Старейшины начинают выдыхаться, и вожаки групп принялись им подсказывать.

— Расскажите про боницы, в которых лечат, — прошептала Мэри Звездоцвет.

— И про клонов с большими ногами и красными носами, — пробормотала Сьюзен Синегорка.

— И про деньги, — напомнил Том Бруклин.

— Да! — просияла старуха Джела. — Деньги — это цифры, которые держат в голове.

— На них можно купить все, что хочешь, — добавил Митч.

Купить что-то на цифры, которые кто-то держит в голове? Никто не понимал, что это значит, но Старейшины рассказывали про деньги на каждой Гадафщине, как будто в один прекрасный день кто-нибудь вскочит и закричит: «Ну конечно же, как я раньше не догадался! Наконец-то я понял, в чем тут суть! Теперь я знаю, как оно работает!»

Что толку повторять слова, смысла которых не понимаешь? Все равно что слепые, которые притворяются зрячими.

Правда, говорят, что даже Томми с Анджелой не знали, как действует искричество и как запустить Единую Силу. Не догадывались, где искать металл и как добыть его из камня. Знали только, что для этого камень нужно нагреть на огне.

* * *

Дети проголодались, принялись капризничать и плакать. Новошерстки хихикали, перешептывались и щипались. Даже Старейшины, начавшие рассказ с таким воодушевлением, что даже перебивали друг друга — до того им не терпелось высказаться, — слишком устали, чтобы продолжать. Они вдруг показались такими дряхлыми, бледными и высушенными, как будто вот-вот умрут прямо у нас на глазах внутри своего драгоценного Круга Камней. Помощницы отвели их обратно, усадили, накрыли шкурами и дали попить. После этого Каролина, Старейшины и члены Совета уступили место на поляне Большой Небесной Лодке. Все оживились, захлопали и засмеялись.

Наступило время Пьесы, и на этот раз пришел черед Бруклинцев ее ставить. Несколько членов группы вынесли огромную нелепую деревянную штуковину, которая изображала космический корабль «Непокорный». Что-то вроде лодки, в три раза длиннее обычной и чуть кривоватой. Из нее вверх торчали шесты: на них крепилась шаткая крыша из коры, наподобие тех, какими кроют шалаши, а сбоку были палки, держась за которые, люди несли конструкцию. Внутри пряталась лодка поменьше: она изображала Посадочный Апарат. А в нем спереди и сзади ютились Трое Нарушителей. Они смеялись и махали нам.

Наступило время Пьесы, и на этот раз пришел черед Бруклинцев ее ставить. Несколько членов группы вынесли огромную нелепую деревянную штуковину, которая изображала космический корабль «Непокорный». Что-то вроде лодки, в три раза длиннее обычной и чуть кривоватой. Из нее вверх торчали шесты: на них крепилась шаткая крыша из коры, наподобие тех, какими кроют шалаши, а сбоку были палки, держась за которые, люди несли конструкцию. Внутри пряталась лодка поменьше: она изображала Посадочный Апарат. А в нем спереди и сзади ютились Трое Нарушителей. Они смеялись и махали нам.

Разумеется, по сравнению с настоящим «Непокорным» эта Большая Небесная Лодка была крохотной-прекрохотной. «Непокорный» был длиннее Большого озера и такой огромный, что если бы он приземлился, то уже никогда бы не взлетел. (Даже Посадочный Апарат был размером с Круг Камней, а ведь он помещался внутри «Непокорного».) И все равно наша дурацкая Небесная Лодка казалась до смешного большой по сравнению с деревянными лодчонками, на которых мы рыбачили на Большом и Длинном озерах, а наверху к ней крепилось столько всякой всячины, что на воде она как пить дать перевернулась бы. Да и из-за этого изгиба посредине на нй все равно невозможно было бы плыть прямо.

Разумеется, никто и никогда не спускал Большую Небесную Лодку на воду. Каждую Гадафщину несколько человек выносили ее на Поляну Круга, держа за три толстые ветки, просунутые в дыры по бокам. Эти трое улыбающихся Бруклинцев изображали Томми Шнайдера, нашего первого отца, из чресел которого все мы вышли, и двух его товарищей, Диксона Торли и Мехмета Харибея. Они так спокойно и радостно договаривались подняться в небо и пролететь сквозь Звездоворот, как будто собирались всего-навсего порыбачить на Большом озере. Лицо Томми было вымазано белым древесным пеплом, смешанным с шерстячьим жиром, чтобы показать, что у него была белая кожа.

— Полетели дальше, — предложил Диксон, когда они приблизились к Кругу Камней.

— Не надо, — возразил Томми. — Земной Семье это не понравится.

— Точно, — поддакнул Мехмет, — тем более что эта Небесная Лодка не наша, а общая, не забывайте об этом.

Говорят, что «Непокорного» строили сотни тысяч человек, а потом по частям поднимали в небо и там собирали. Тысячи людей по всей Земле искали в камнях металл, пластик и все необходимое и еще тысячи извлекали все это оттуда и везли куда нужно. Вся Земля участвовала в этой работе, которая заняла сотни или даже тысячи бремен.

— Мы же не сами его сделали, — пояснил Мехмет.

— Ты прав, — согласился Томми с серьезным-пресерьезным видом, но не выдержал и с широкой улыбкой оглядел всех собравшихся на поляне: перед собой, сзади, слева, справа.

— Лететь или нет? Что скажете, дети? — выкрикнул он. — Лететь нам дальше?

— Нет! Нет! Не летите! — завопили все дети Семьи, хохоча и повизгивая от удовольствия.

— Но почему? — удивился Диксон. — Никому ведь от этого хуже не будет. Мне кажется, этого хочет от нас Иисус. Мы должны пролететь сквозь Звездоворот и отыскать новые миры. Так вперед же!

— Нет! Не надо! — дружно завопили все вокруг.

Томми лишь рассмеялся, приложил руку к уху и пожал плечами, как будто ничего не услышал.

— Хорошо, — согласился он. — Ты меня уговорил. Давай попробуем.

— Давай, — кивнул Мехмет. — Вот только перед земной Семьей неудобно.

— Ничего, переживут, — уверил его Диксон, и они отправились в путь на своем гигантском корабле прямо к краю Круга Камней.

Диковато смотрелась эта дурацкая громадина рядом с Кругом, куда никому из нас нельзя было и шагу ступить.

Тут на поляну вышла Президент, Глава Земной Семьи, в особой президентской накидке, на которой в синем квадрате, выкрашенном соком звездоцветов, были нарисованы пеплом четыре большие белые звезды.

— А ну-ка вернитесь! — окликнула она беглецов. — Не смейте этого делать! Нам сейчас и так непросто. Каждый раз, как кто-то поднимает в воздух небесный корабль и летит к звездам, всей Семье приходится трудиться не покладая рук, чтобы обеспечить его припасами и запустить Единую Силу. У нас сейчас нет на это времени. И без того дел полно.

Мехмет посмотрел на Томми. Томми бросил взгляд на Диксона.

— Ну хотя бы разок, — умоляюще проговорил Диксон. — Я клянусь вам, именно этого хочет от нас Иисус.

Томми и Мехмет переглянулись.

— Ну ладно, но только один раз, — согласились они и направились дальше, к самому Кругу, не обращая внимания на Президента, которая вопила уморительным высоким голоском: «Стойте! Стойте! Стойте!» На поляне послышались смешки.

Тут появилась Маленькая Небесная Лодка, изображавшая Полицейский Апарат. У нее тоже были крыша из коры и крепления из веток, но выглядела она куда более хлипко и нелепо, чем Большая Небесная Лодка, потому что должна была по ходу пьесы разлететься на куски. Настоящий Полицейский Апарат был величиной с Посадочный Апарат и патрулировал небо над Землей в поисках нарушителей порядка. (Там в небе больше лодок, чем на сотне Больших озер, и в некоторых из них летали злоумышленники, которые, например, сбрасывали на Землю всякую гадость.)

В Маленьком Корабле сидели наша мать Анджела и Майкл Именователь. Их называли «Орбитальной Полицией». Лицо Анджелы для сходства с настоящей Анджелой было вымазано темной смесью из глины и шерстячьего жира.

— Догоните этих засранцев, — велела Президент, — и верните их на Землю, пока они не угробили наш корабль в Звездовороте. Они сами не знают, что делают, — и к тому же нарушают волю Семьи.

Анджела и Майкл как Орбитальные Полицейские обязаны были ловить всех, кто шел против воли Семьи и Президента. Они погнались за Большой Небесной Лодкой «Непокорный», причем Анджела и Майкл дружно кричали:

— Эй! Вернитесь! Стойте! Это не ваша лодка, не смейте ее угонять!

Анджела оглядела всех, кто был на поляне. Посмотрела налево, направо, прямо, назад, подняла брови и протянула к нам руки ладонями вверх, словно вопрошая: «Неужели вы нам даже не поможете?»

Дети прекрасно знали, что так их приглашают поучаствовать в спектакле.

— Стойте! Не надо! — радостно завопили они Трем Нарушителям на Большой Небесной Лодке. Малыши корчили страшные гримасы, как будто действительно разозлились и верили, что могут изменить историю.

— Стойте! — кричали они. — Вернитесь!

Но пилоты Большой Лодки не обращали ни малейшего внимания ни на них, ни на Майкла с Анджелой, пока те не подлетели совсем близко. Тут наконец Диксон оглянулся на них.

— Прочь отсюда, или вам не поздоровится! — заорал он. — У нас тут Единая Сила. Мы ее уже запустили. Мы проделали Дыру в Небе и летим к звездам. Вам нас не остановить! Так что отвалите!

— Мы от вас не отстанем, — предупредила Анджела. — Мы не оставим вас в покое, мы помешаем вам — или погибнем, пытаясь вас остановить. Так что лучше вам вернуться! Мы никуда вас не отпустим!

* * *

«Как жаль, что Нарушители на Большой Небесной Лодке ее не послушались», — казалось, думали все. Если бы они выполнили приказ Анджелы, подчинились Законам Земли, послушались Президента, нас бы сейчас не было в Эдеме. Не стояли бы мы на этой поляне, одетые в шкуры, не гадали бы, как добыть металл и искричество и построить небесную лодку. Мы жили бы на Земле под этой огромной звездой, в мире, полном света, чудесного белого света, чистого и яркого, как внутри белого звездоцвета, и мы знали бы, что такое металл, искричество и прочее. Тили-визоры, компьютеры, — все это было бы у нас, и нам бы даже не пришлось ничего выдумывать.

«Но ведь тогда бы нас на свете не было? — подумал я. — Томми с Анджелой сроду бы не сошлись: она ни за что не стала бы с ним спать, если бы могла выбрать другого мужчину, как на Земле. А значит, никто из этих пятисот тридцати двух человек не родился бы — ни на Земле, ни в Эдеме, вообще нигде».

Странная штука. Мы постоянно убиваемся из-за того, что все сложилось так, как сложилось. Но сложись все иначе, некому было бы убиваться.

* * *

Вскоре «Непокорный» завертелся волчком, как бревно в воде на вершине Проходного водопада.

— Ой-ой-ой! — хором запричитали Диксон, Мехмет и Томми.

На длинных металлических шипах, торчавших из блестящих боков корабля, полыхало багровое пламя. Каждый шип был длиной с большое дерево. «Непокорный» балансировал на краю Дыры в Небе, как бревно на краю водопада. Единая Сила притягивала корабль к себе, та самая Единая Сила, которая проделала дыру. Корабль кренился все сильнее и сильнее, вот-вот опрокинется….

Маленький Апарат подбирался ближе, ближе, пока не очутился бок о бок с «Непокорным» и тоже принялся вращаться и крениться: его затягивало в небесную дыру.

— Нет! Нет! — кричали Анджела и Майкл, двое орбитальных полицейских.

— Валите отсюда, придурки, — заорал на них Мехмет с «Непокорного». — Летите прочь, пока в дыру не затянуло!

Назад Дальше