– В милиции сидел по работе? – уточнила Надежда.
– Если бы, – буркнул журналист. – Замели меня…
– Что случилось? – совсем уж как наседка, разволновалась Надя.
– Илюша – помнишь, Лерка рассказывала, Сонькин поклонник? С собой покончил.
– Да ты что! – ахнула Надя. – Как?!
Она имела в виду: «как это случилось?» Но Дима, человек практический, понял вопрос буквально. И ответил:
– В своей машине выхлопными газами отравился.
– Какой ужас… – пробормотала Надежда. – Но только… при чем здесь ты? Почему тебя в милицию-то забрали?
– А я его нашел. Картинка, скажу тебе, не для слабонервных… – Дима поморщился.
– Боже… – выдохнула Надя. И почувствовала – на глазах, вот уж проклятый, чувствительный организм! – проступают слезы.
– Я, как честный человек, конечно, ментов сразу вызвал, – с мученическим видом сообщил Полуянов. – Ну, а они в меня, как бульдоги, вцепились. Грозились, что на трое суток задержат.
– А с какого это перепуга? – возмутилась Надя.
– А с такого, – выложил заключительный козырь Дима, – что Илюшу этого – похоже, убили.
– Да ладно… – испуганно выдохнула Надя. – Ты ж сам сказал, что самоубийство…
– Ну, на первый взгляд так и выглядит. Классическая картинка – день, улица, гараж, машина. А за рулем – Илюша, весь такой красненький…
– Почему?.. – прошептала Надя. – В крови, что ли?..
– Мама у тебя медработник, а таких элементарных вещей не знаешь, – устыдил Дима. И объяснил: – Я ж говорил тебе: он выхлопными газами отравился. А какой у них механизм действия?
Надя промолчала – и Полуянов с удовольствием объяснил:
– Тогда начнем от печки. Есть в крови такая штука – эритроциты. Они доставляют в организм кислород, благодаря этому, как его…
– Гемоглобину, – подсказала Надя.
– Точно! – похвалил Дима. – Ну, вот. А выхлопной газ – это окись углерода. Она соединяется с гемоглобином крови – и образует… – он снова замялся, – сейчас, подожди… вот, карбоксигемоглобин. Он как раз красного цвета и есть. Поэтому трупы, кто в этом газу задохнулся, красненькими и получаются.
– Ужас. – Надю передернуло. – Но ты расскажи все подробно…
Дима и рассказал – про то, как Илья не явился на встречу. Как Лерочка подсказала, где его можно найти. Про дворника, сдавшего Сонькиному поклоннику каморку в подвале. И, наконец, как открыли гараж – и застали жуткую картину.
– Ну, а потом, ясное дело, менты понаехали. В полном составе – опер, следак, судмедэксперт. Я сначала думал под дурачка сыграть – вроде случайно этого Илюшу нашел. А потом решил: лучше расколоться. Все равно ж узнают – и про то, что Соню вчера убили, и про то, что я к Илье пришел неспроста… Я ведь еще вчера его телефон выяснил – и об интервью с ним договорился.
– А как бы менты узнали? – пожала плечами Надя.
– Да очень просто. Во-первых, я ему звонил с мобильника на мобильник – то есть мой номер у него на определителе остался. А во-вторых, мы с ним должны были в полдень встретиться. А без пятнадцати двенадцать Илюша мне сам звонил. Уже со своей мобилы. И это тоже легко установить.
– А что он сказал? – обратилась в слух Митрофанова.
– Да ничего: я звонка не расслышал. Или – звонок сорвался. Ну, а дальше – я его номер сам набирал, раз десять, наверно, и все без толку. И все звоночки – ясное дело, в памяти телефонов…
– Тогда, конечно, да… – протянула Надя.
– Ну, вот, я тоже решил – лучше все расскажу как есть. Опять же, и повод будет – рядом покрутиться.
– Ну, и?
– Ну, поначалу вроде менты не сомневались: самоубийство. Классическое. Этот Илюша – и сам дурачок, со справкой, да еще психическая травма наложилась… К тому же в машине у него распечатки из Интернета нашлись. С сайта «Клуба самоубийц» – всякий бред. Краткий справочник суицидника, и всякие способы, как половчее с собой покончить, – смерть от выхлопных газов, прошу заметить, маркером отчеркнута…
– Как-то слишком все очевидно… И потом – зачем он тогда тебе встречу назначил? Раз еще до нее с собой покончил?
Дима кивнул:
– Вот и я говорю: странно. Время смерти определили – двенадцать дня плюс-минус десять минут. А убивает выхлопной газ – в среднем за полчаса. Сечешь фишку?
– Он звонил тебе, когда уже газ шел?.. – ахнула Надя.
– Похоже на то.
– А записку Илья оставил?
– Нет.
– Но все-таки: это еще ничего не доказывает, – задумчиво произнесла Надя. – Если, как ты говоришь, этот Илюша – псих… У больных людей – логика особенная. Может, он просто хотел – чтобы именно ты, журналист известной газеты, его труп нашел? Очень, ему могло показаться, эффектно.
– Может, и так, – согласился Дима. – Но только тут еще одна странность. На виске у Ильи – синяк. Свежий.
– Мог сам удариться. О руль, например. Когда сознание терял.
– А могли – и ударить. Вырубить, затащить в машину, включить двигатель, протянуть в салон шланг… Тем более что гаражи, где он свою тачку держал, на таких задворках…
– А что менты говорят?
– Да ничего пока. Соседей опрашивают. Надеются: может, кто чего видел… Кстати, уже установили – девушка, похожая на Соню Перепелицыну, приходила к нему за день до собственной гибели. И оставалась в его каморке не меньше двух часов…
– Ну, это тоже ничего не дает, – вздохнула Надя. – А сегодня – никто ничего не видел?
– Увы. Говорю ж тебе: гаражи эти, где Илюшу нашли, в таком тупичке, что вряд ли свидетели обнаружатся… Даже дворник – а он все время во дворе сидел – и тот говорит, что никого не видел. Ну, и мотива для убийства менты тоже не определили – жил Илья тихо, врагов у него вроде не было.
– А Черкашин? – вскинулась Надя. – Казиношник этот? Вдруг это он – за Соньку так отомстил?.. Он, по-моему, может.
– Выдвинул я ментам эту версию, – поморщился Полуянов. – Но, похоже, не впечатлил. Черкашин, сказали, уважаемый человек, при должности, при деньгах. Илюша – пацан. Непересекающиеся множества. Пообещали, конечно, что проверят, но ты ж понимаешь… – Он досадливо отмахнулся и пожаловался: – Ох, Наденька, и устал я…
Надя, повинуясь порыву, встала. Подошла к обмякшему за столом журналисту. Ласково коснулась ладонями его висков. Пробормотала:
– Бедненький ты мой…
Понимала, что совсем не похожа она сейчас на «новую звезду рекламы». Ведет себя, как овца, – а от овец, как известно, лишь снисходительно принимают благодеяния, а потом – вытирают об них ноги.
Но Димочка – так обрадовался ее мимолетной и глупой ласке! Так трогательно, будто щеночек, ткнулся лицом в руки… Ну и пусть он считает ее за дуру. Лишь бы сейчас, когда он так одинок, – ему было хорошо.
– Ты так помогаешь мне, Наденька, – пробормотал Полуянов. – Сразу на душе легче стало.
И смотрит на нее – преданными и почти что влюбленными глазами.
«Ну же, действуй! – приказал Наде внутренний голос. – Ведь он сейчас такой слабый! Только склонись к нему – немедленно поцелует! И дальше он твой! Твой!!!»
Но склониться к Диме Надя так и не решилась. Еще раз погладила его, словно ребенка, по голове – и отстранилась:
– Я сейчас тебе чайку сделаю. С медом. И с конфетками. Хочешь?
На следующий деньЛераКак ее все достало! Одно уродство кругом. И люди – уроды.
Начать с того, что сегодня даже до первого урока дойти до школы без приключений не удалось. Классуха подстерегла у раздевалки – и тут же потащила к директору. Ну, и там закрутилось – целый ворох преступлений приписали. Срыв урока по истории (какой, на фиг, срыв – подумаешь, телефон забыла выключить!). Вызывающее поведение – это из-за того, что историчку, как та велела, не дождалась и извинений ей не принесла. А также – «немотивированный побег из школы».
Но Лера – тоже не лыком шита. Включила, как учил физик, логику и придумала так: рассказывать правду смысла нет. Директриса только еще больше взбесится, если узнает, что Лера из школы ушла только за ради подружкиных съемок в рекламе.
А чтобы пронять дураков-взрослых, надо самой идиоткой прикинуться. Эдакой дрожащей, ранимой фифой. Напустить в глаза слезы (этому Лера научилась – не зря ж о ГИТИСе подумывала) и блеять жалобно:
– Я сама не понимаю, что со мной происходит… Так все ужасно! Эта история с моей подругой, с Соней… ведь я ее мертвой видела (тут надо, чтобы слезы хлынули ручьем)… а мы ведь дружили, я так ее любила… Простите меня, пожалуйста, но мне так тяжело…
Спектакль, как и надеялась Лера, удался. Взрослые – директриса с классухой – чуть сами не прослезились. Капали ей валерьянку, говорили, что надо быть сильной. Лера даже понадеялась, что, может, домой отпустят – чтобы она стресс в спокойной обстановке снимала.
С этим, увы, не прокатило – велели идти в класс: «Тебе сейчас лучше быть на людях, Лерочка!»
Ну, на людях – так на людях. Главное, что отстали. Надо только с печальным видом ходить – чтоб еще больше жалели.
Первые два урока прошли спокойно, Лера даже подремать умудрилась – вчера-то вернулась за полночь. А строго в 10.10, едва звонок прозвенел, в сумке завибрировал мобильник. Лера взглянула на определитель: Марат. Ну, сейчас уж не придерешься – как она и просила, на перемене звонит.
Она нажала на «прием», проворковала:
– Да, Маратик?
Он ласкового тона не принял. Не поздоровался, хмуро велел:
– Спустись вниз. Я во дворе стою.
Пришлось бежать.
Марат подхватил ее на школьном крыльце.
– У меня только семь минут, – предупредила Лера.
– Я успею, – заверил он.
И успел. За несколько минут выдал ей таких пенделей – пока говорил, раз двадцать хотелось ему в рожу вцепиться. Суть оказалась такая: она, Лера, видите ли, договор нарушает – а именно пункт 2.23 о «строгой конфиденциальности взаимоотношений». А нарушает так: видится без высочайшего Маратова дозволения с журналистами. Мелет почем зря языком. Подставляет под удар хороших людей – в смысле, старикашку Черкашина.
– Да ладно тебе, Марат, – вяло оправдывалась Лера. – Да что там я этому журналисту рассказала?..
– Пасть захлопни, овца, – отмахнулся менеджер. И резюмировал: – По-хорошему с тобой, видно, нельзя. Так что придется по-плохому.
– Я больше не буду, Марат… – пискнула Лера.
Но менеджер обещанием не удовлетворился. Строго сказал:
– Имей в виду. Узнаю, что опять с журналистом виделась, во-первых, вкачу штраф. Тыща у. е., строго по договору. За разглашение конфиденциальности. А во-вторых – в Милан не поедешь. Незаменимых у нас, как говорится, нет. Ленку вместо тебя отправлю. Усекла?
– Усекла, – вздохнула Лера.
Вот гад – знает, в какое место бить. Зря она ему раньше хвасталась, что уже итальянский разговорник изучает и насчет дешевых миланских магазинчиков узнает… Но как же с Димой-то быть – они ведь сегодня встретиться договорились?
…Лера ломала голову все оставшиеся четыре урока. И к концу занятий порешила: отменять встречу с журналистом она, конечно, не будет. Несолидно это. И обидно – вот так, без боя, отдавать красавчика Полуянова «подружке его детства» Наденьке. Но и рассказывать Диме про Соню она больше ничего не станет. Себе дороже.
* * *У Димы Полуянова день тоже складывался наипаршивейше.
Домой накануне приехал поздно – спасибо Надюшке, сытый, но уставший, как сволочь. Тут же рухнул в постель – думал, отрубится в две секунды. Однако уснуть не удавалось: едва закрывал глаза, как перед ним Илюша всплывал. С перекошенными губами, с мертвыми глазами, уставленными в одну точку, – но со свеженьким, будто только с прогулки, розовым лицом…
Проворочался до пяти утра – а когда наконец отбыл в царство грез, все ему сквозь сон казалось, что в комнате газом пахнет. И просыпался в холодном поту чуть не каждые полчаса.
Промучился до девяти – и, с тяжеленной головой, встал. В башке будто черти поселились – а работать-то все равно надо. Сериал «Смерть на подиуме» уже заявлен, читатели, как говорится, ждут.
Долго пил кофе, бездумно разглядывал пометки в блокноте:
«Встретиться:
– Илья Казарин
– А.Б. Черкашин
– Марат Макарский
– Лера Летягина».
Илья Казарин, ясное дело, отменялся. Лерочка, будем надеяться, сегодня на встречу придет. Но как ему быть с Маратом? Встретиться миром не получается. Вчера Сонин менеджер был не то что груб – просто его послал. И с Черкашиным тоже проблемы – секретарша казиношника, как заведенная, повторяет: «Андрей Борисович сейчас занят. Перезвоните позже».
Ловить Марата в офисе? Ехать к Черкашину в казино? Но что им обоим мешает послать его, как говорится, «по месту действия»?
Может быть, к Сониным родителям заявиться? Тоже будет эффектно, если описать их слезы и причитания: «Ах, какой она девчонкой была»…
Диму передернуло – нет, увольте. Не выдержит он сегодня чьих-то слез.
Но куда в таком случае двигаться? Было бы полезно получить комментарии у милиционеров. Опера, ведущие дело, ему, конечно, ни слова не скажут. Но почему бы в отдел по связям с прессой не позвонить?
Сказано – сделано. Позвонил, представился, обрисовал ситуацию. И, разумеется, нарвался на обычную тягомотину: «Пришлите факс с запросом. На официальном бланке вашей газеты. За подписью главного редактора. Мы рассмотрим вашу просьбу и с вами свяжемся. В течение трех дней».
Спасибо, конечно, но продолжение «Смерти на подиуме» он обещал сдать сегодня. Одна надежда на Лерочку остается. И на ее длинненький, острый язычок.
* * *Лера явилась на встречу с классическим, в двенадцать минут, опозданием. Вошла в кафешку, как королева – походочка от бедра, юбка плещется сильно выше коленок, голова царственно откинута. Неспешно, собирая восхищенные взгляды, проследовала к Диминому столику. Кокетливо спросила:
– Я не очень опоздала?
– Нет, милая, – заверил Дима. Поднялся, отодвинул перед девушкой стул: – Садись. Чай, кофе, шампанское, устрицы?
Лера уселась – коленки, как машинально отметил Дима, под стол не спрятала, выставила на всеобщее обозрение. Жеманно попросила:
– Устриц я не хочу. Мне, пожалуйста, кофе. Со сливками. И сахару одну ложечку.
Дима еле сдержался, чтобы не хмыкнуть: девушка-то, хоть и строит из себя опытную да великосветскую, а к кафешкам, видно, не приучена. Не знает, что кофе, во всех заведениях, априори приносят со сливками. А сахарницу на стол подают – сыпь себе сам, сколько хочешь.
Он сделал заказ и, пока ждали кофе, расспрашивал Лерочку о школьных успехах и планах на будущее. А когда официантка – наградив его собеседницу завистливым взглядом – поставила перед ними по чашке, тут же взял быка за рога:
– Ну, Лерочка, ты мне столько всего обещала…
Она кокетливо захлопала ресницами.
– …рассказывай.
– А что ты хочешь услышать? – загадочно улыбнулась девушка.
– О, много чего! – заверил Дима. – Ну, например. Ты говорила, что у вас с Соней поездка в Италию намечалась? А в какой город, когда и кто вас там принимать должен?
Вопрос Дима, честно сказать, задал просто для затравки. Чтобы плавно вывести разговор на специфику модельного бизнеса – а после перескочить на убиенную Соньку.
Но Лера отреагировала странно. Вдруг покраснела, опустила голову… и буркнула:
– Без комментариев.
– Чего? – опешил Дима.
– Без комментариев, говорю, – неуверенно повторила девушка.
– Ой, – ернически воскликнул Дима, – какие мы умные словечки знаем! – И доверительно спросил: – Это тебя Марат так научил говорить?
Лерочка еще ниже опустила голову и, как попугай, произнесла:
– Тоже без комментариев.
– Лерочка, но это смешно, – улыбнулся Полуянов. – Уверяю: Марат тебя о другом предупреждал. Чтобы ты коммерческую тайну не разглашала. Суммы контрактов, схемы оплаты…
– Слушай, не держи меня за дуру, а? – вдруг взъерепенилась девушка. – Сама знаю, что могу говорить – а что нет.
– Конечно, Лерочка, ты все знаешь сама, – заверил журналист. – Ты очень умная. И очень красивая.
– Не подлизывайся, – неуверенно попросила она. – Про Марата – я все равно говорить не буду. И про Соньку – тоже. Ни про характер ее, ни про друзей, ни про связи…
– А можешь сказать, в какой школе Соня училась? – зашел с другого бока Дима. – В смысле, номер?
Лера задумалась. Наконец неохотно выдала:
– Ну, в триста сорок шестой.
– А какой у нее любимый предмет был?
– Физ-ра, – тут же ответила Лерочка. Секунду поразмышляла и ехидно добавила: – Потому, что физрук у них был классный. Уно кобелино.
– Это ты уже итальянский учишь? – подмигнул Дима.
– А вот про Италию – ничего говорить не буду, – упрямо заявила Лера. – Коммерческая тайна.
– Да, крепко тебя Марат запугал, – покачал головой Полуянов. – Слушай, а напомни мне – как его агентство, ну, где вы с Соней числитесь, называется?
Признаться, ждал уже привычно глупого – «без комментариев». Но Лера отреагировала неожиданно:
– А ты у своей подружки спроси!
– У кого? – изумился Полуянов.
– Да у Наденьки, – хмыкнула Лерочка. – Она ж у нас теперь новая звезда. Надежда и опора «Стиля и статуса». Классический типаж «старой девушки». А Марат – и ей начальник тоже.
Дима вспомнил: Надя и правда вчера что-то лопотала. Точнее – пыталась лопотать. Будто бы их с Родионом, совершенно спонтанно, пригласили сняться в рекламе. И вроде это дело у нее даже получилось – да так хорошо, что ее уже и в следующие ролики позвали… Но Полуянов, признаться, так устал – времени-то уже два часа ночи было, – что слушал Надюшу вполуха.
– Да, что-то она рассказывала, – протянул Дима. – Это ты ее, что ли, сосватала?
– Нет, сосватал Марат. А я – консультировала. Она ж у тебя такая… – Лерочка замялась, подбирая достойное словцо, – увалина.
– Кто?