Борисов Алексей Николаевич Смоленское направление Книга вторая.
Глава 1. Новгородские истории.
Почему на Руси так долго не строили больших кораблей? Ведь если прикинуть, чем больше водоизмещение – тем больше груза можно принять. И там, где шесть новгородских ладей везли полторы сотни тонн груза, венецианцы управлялись двумя галерами. Размер Русского флота упирался в логистику речного сообщения. Большой корабль было невозможно эффективно использовать из-за порогов, кои приходилось преодолевать, дабы пересечь огромную сухопутную державу. В Новгороде строили и трёхмачтовые морские суда, которые превосходили по грузоподъёмности кораблики балтийских стран, но рабочими лошадками надолго оставались набойные ладьи, наподобие той, что служила Пахому Ильичу.
Вопрос о втором судне стал тогда, когда до нашего похода в устье Ижоры оставалась две недели. За то короткое время, которое мы провели в Новгороде, Пахом успел обзавестись ватажкой из шестидесяти добровольцев, готовых идти куда скажут и делать всё, что прикажут. Главное, что бы был конечный результат, и желательно сопровождающийся звоном серебра в объёмистых кошелях ушкуйников. Командовал этим отрядом Андрей Бренко, по прозвищу Чело. Бывший католический рыцарь, три года назад перебравшийся на Русь, принял Православие, занимался какими-то непонятными делами в Новгороде и, оставшись без единой куны, предложил свои услуги Пахому Ильичу.
– Людвиг Люнебургский. – Представил мне рыцаря Пахом.
– Так как тебя величать, Людвиг или Андрей? – Переспросил у высоченного немца, одетого в полушубок на голое тело.
– Можно и так и этак, но лучше Андрей. – Великан стоял ко мне немного боком, пряча прореху на штанине.
– Следуй за мной, Андрей. Будем тебе амуницию подбирать. Кстати, а почему Чело прозвали, вроде по-италийски это небо означает? – Уже на ходу спросил у наёмника.
– Выше уже некуда. – Отшутился рыцарь.
Андрей был выше меня на пол головы, где-то под два метра, не меньше. Немудрено, что готового платья на такой рост было не найти. Пришлось воспользоваться помощью Нюры, которая за два часа подогнала по размеру мою запасную рабочую одежду, удлинив рукава и штанину.
– Меч, нож, ремень, кольчуга и каска. Поддоспешник выберешь сам. – Протянул мешок с обмундированием Андрею.
Рыцарь схватил добро, посмотрев на меня странным взглядом, ещё не веря в происходящие. Вытянул из мешка стальную рубаху, встряхнул, примерил по длине и аккуратно отложил в сторону, после чего достал из ножен меч. Выражение его лица можно было сопоставить с взглядом ребёнка, которому только что купили железную дорогу.
– Сколько я буду должен за всё это? – Бренко показал свободной рукой на амуницию.
– Вычтем из твоей доли добычи сорок гривен. – Улыбаясь, ответил Андрею.
Рыцарь щёлкнул ногтём по стали клинка, наслаждаясь звоном, и протянул его мне обратно.
– Я не уверен, что у меня скоро появится так много серебра.
– Думаю, что серебро ещё и останется. – Обнадёжил наёмника. Пусть воображает себе объём предполагаемой добычи, а ещё лучше, если б он поделился своими соображениями с другими джентльменами удачи.
Ваня и Ефрем, приказчики Пахома Ильича, вели записи, кто и сколько получил товара из новобранцев, в счёт будущей добычи. Создавалось впечатление, что медведя, шкуру которого уже успели поделить, давно убили. Оставалось только пойти и забрать её. В узких кругах новгородских бояр поплыл слух, что невероятно удачливый Пахом Ильич, которому серебра девать некуда, что украшает им свой дом, собрал и экипировал по высшему разряду дружину, готовясь в очередной раз удвоить, а то и утроить свой капитал. Переживать было за что. Торговый маршрут к Каспию стал не безопасен. Многие остались без планируемой прибыли, обдумывая, что бы предпринять.
Ситуацию прояснила старшая дочка медового олигарха Сбыслава Якуновича, будучи на выданье, шившая свадебный наряд у Нюры. Вернувшись с очередной примерки, девушка отослала няньку на кухню и поведала отцу про стоимость почти завершённого платья. Получив отказ в указанной сумме, разревелась и в слезах выпалила:
– Нюрка Пахомовна вся в золоте ходит, перстни на пальцах, бусы красного гранату, а батька её за казной свейской идёт … ааа! Сбыслав уловил сквозь рёв дочери слово казна и навострил уши.
– А ну, замолкни! Когда идёт не сказала?
– Она завтра к Александре Брячеславовне в Городец едет, мерки снимать, да торт жрать. – Хныкала Анисья.
– Тьфу ты! Не про то, Пахом когда за казной идёт? – Якунович схватил дочку за плечи и приподнял так, что ноги девушки повисли в воздухе.
– Ой. Не знаю я тятенька. – Истерика закончилась моментально.
– Аниська, бери гривны и дуй завтра к Нюрке, да узнай, когда и куда Пахом Ильич за казной пойдёт. И никому…, окромя меня ни слова, поняла? – Сбыслав опустил девушку на лавку.
К своему сожалению, боярин Якунович так и не смог узнать точную дату похода. Всё, что удалось разведать, так это то, что казна будет находиться недалеко от Новгорода, и дело будет происходить летом. За Пахом Ильичом даже установили слежку, ожидая момента, когда купец закажет большое количество продовольствия для своего воинства. Пока что, им был приобретён только морской корабль, не новый, но ещё в хорошем состоянии. Из той серии, что если утонет – то, не жалко.
Покупку Пахом выбирал со своим кормчим. Полдня лазали по верфи, перепачкались в смоле и дёгте, но в итоге нашли. А когда всё было оговорено с владельцем судна и ударено по рукам, пригласили меня, так сказать, похвастаться.
– Трифон Амосов сие сотворил. – Ильич нежно провел рукой по доске обшивки, словно жену любимую погладил.
– И что с того? – Поинтересовался у Пахома. Имя мастера мне ни о чём не говорило.
– Да то, что если шторм будет, то вон те …. – Новгородец пренебрежительно показал рукой на стоящие рядышком суда. – Утопнут, а Амосовская ладья бурю переживёт.
– Пусть так, нам главное грузоподъёмность, сей флагман далеко в море не пойдёт, максимум по заливу.
По плану предстоящих событий, на большом корабле должны были следовать шесть десятков ушкуйников. Их задача была находиться в устье Невы, и захватывать все кораблики, идущие под свейскими вымпелами, начиная с определённого времени. Понятно, что одно судно не остановит шведскую флотилию, а вот перехватить одиночные суда военного назначения, спешащие к Ижоре и обратно – это вполне.
На купленной ладье установили подъёмные щитовые конструкции. Кои, при боевом столкновении можно было поставить за пару минут на носу и корме. Получались две башенки, из которых, пара арбалетчиков, могли вести прицельную стрельбу, не заботясь о своей защите. Секретным оружием на корабле был струйный огнемёт, самодельной конструкции. Давление в системе создавалось ножным насосом, а в качестве горючей смеси применил бензин и машинное масло. Струя пламени выпускалась на тридцать шагов, и было больше психологическим оружием, нежели боевым. Подпалить парус на корабле неприятеля можно было легко, а на большее и не рассчитывал. Пробные испытания мы проводили ещё на ладье Пахома Ильича, когда шли в Новгород. Тогда выпущенное пламя опалило ветки кустарника на берегу Ловати, так и не сумев его поджечь. Команда купца, с интересом наблюдавшая за этим безобразием перетрусила. Управляемая струя огня – это жуткое зрелище. Видя содеянное, представил, как поведут себя доблестные потомки викингов, если уж видавшие виды новгородцы, чуть не отправились стирать портки, когда сопло случайно развернулось в их сторону.
Четверо суток мы добирались до устья Ижоры, миновав Ладожское озеро, когда утором пятого дня вышли к искомому месту. На левом берегу, почти у реки стоял одинокий сруб, напоминавший готового взлететь ворона. Лес от дома разделяла большая поляна, живых – ни души.
– Видимо тут, Пахом Ильич, и будут свеи острог ставить. Ижорка и Нева защищает с востока и севера, с запада густой лес. – Поделился своими наблюдениями с купцом.
– А по мне, так и на правой стороне строиться надо, как у нас, дома. – Ответил Ильич, вспоминая свой родной город, где Волхов разделял Новгород на две части.
– Думаешь, на двух сторонах строиться будут? Там же пригорок, да и место не удобное. Хотя, полюбопытствовать не мешает. Давай сначала домишко осмотрим, вдруг найдём кого-нибудь. – Предложил Пахому свой план действий.
Купеческая ладья, выгребая против течения, пристала к берегу. Бренко на своём корабле пристроился рядом, пришвартовавшись к борту. Поисковая партия, поднявшись по пологому склону, вышла к строению. Не так давно построенный дом оказался заброшен. Обрубы брёвен ещё не успели потемнеть, а в воздухе витал запах тлена. Запалив факел, мы вошли внутрь, где сквозь дымовое отверстие крыши пробивались лучики солнца, освещая только паутину над кучкой камней.
– В прошлом году люди ушли. Всю утварь унесли, хотя нет…, камни очага остались. – Кирьян показал на камень, где был нацарапан молот.
– Может, в спешке жилище покинули? – Предположил я, осматривая дом.
– Это камень Кулерво*. Ижорец низачто бы не оставил его тут. – Пахом Ильич нахмурился. – Этот камень отец передаёт сыну, когда тот собирается жить отдельно.
(Великан Кулерво, состоит в слугах у бога-кузнеца Ильмаринена, и совершает те же самые подвиги, что и могучий Балда (молот), побеждающий черта во всех трудных состязаниях)* примечание автора
– Эй! Идите сюда! – Раздался голос Бренко снаружи.
За домом нам открылась страшная картина. У вбитого в землю столбика лежал скелет, судя по размерам и истлевшей одежде принадлежащий мужчине. В десяти метрах, слева от него – женский, а рядышком, три детских. Семью ижорца зверски замучили и бросили на растерзание лесным падальщикам, вот только звери, в отличие от людей не тронули их.
– Свеи. – Со злостью в голосе сказал Пахом. – Их работа. Развлекались нехристи. Хорошо, что Пелгуй этого не увидел, он вроде из этих мест.
Скандинавская шнека со свейским купцом Гротом пристала к берегу, где спустя год и оказался Пахом Ильич. Ижорская семья, жившая за счёт проплывавших мимо по Неве торговых гостей, обрадовалась. Худо-бедно, но на жизнь хватало. Воспользовавшись гостеприимством хозяев, предоставившим ночлег и еду, шведы оставили долги, посчитав, что расплатились сполна – отняв жизни доверчивых ижорцев.
– Бренко! Пленных, с первой захваченной ладьи не брать. Смотри внимательно и запоминай. Их не продали в рабство, они их убили и смаковали над этим деянием. – Я подошел к Андрею и говорил ему, смотря прямо в глаза.
Людвиг Люнебурский кивнул головой, соглашаясь с приказом. Раз добыча обещана серебром, то и возиться с пленными незачем.
– Лексей, ты не горячись. В Новгороде каждый десятый на треть свей. У нас, что не княжна, то с той стороны. – Пахом указал рукой в сторону, где предположительно находилась Швеция.
– Ильич! Война на носу. Ты думаешь, почему они сюда придут? Из-за разницы в вере? Кабы ни так. – Немного отойдя от увиденного, с капелькой раздражения сказал Новгородцу.
– И зачем они, по твоему мнению припрутся сюда? – Пахом удивлённо уставился на меня.
– Торговля. Свеи хотят контролировать русский рынок. Воск, мёд, пушнина, дёготь, лён и пенька. Вопрос любой войны всегда упирается в деньги и рынки сбыта. Так что, проиграем здесь – привольной торговли Новгорода конец. У города нет выхода к морю.
– Как можно торговлю контролировать? – Купец даже рассмеялся. – Хочу – торгую, захочу – нет.
– Пахом Ильич, ты торгуешь, потому, что тебе позволяет закон и правила. Измени их, и всё, ку-ку. А кто устанавливает законы и правила игры? – Мне даже стало немного интересно, что ответит Ильич.
– Тот…, у кого власть. – Новгородец перестал улыбаться.
– Вот и прёт сюда свей, оттого, что дома у них неразбериха, да серебра хочется много. А по Руси, где князья между собой лаются, как назло, степняк прошёлся огнём и мечом. Для них, схизматиков, это единственный шанс. – Со злости, что ничего нельзя сделать для объединения Отечества, пнул ногой по шишке, неизвестно каким образом оказавшейся у дома.
– Пошли на ладью, на ту сторону переберёмся. – Предложил Ильич, видя, что компаньон расстроился от увиденного.
Правый берег был полной противоположностью левого. Холмы чередовались впадинами, редкий кустарник у берега и буквально в ста шагах от воды лес. Ни о каком лагере здесь и думать нельзя было. Единственное подходящее место для стоянки располагалось в пятистах метрах, вверх по реке, куда мы дошли своим шагом. Пятачок в два гектара, относительно ровной поверхности с одним холмиком.
– Андрей, идите к ладье, нам с Пахомом Ильичом тут осмотреться надо. – Показывать запуск воздушного шарика при посторонних, было неуместно.
Как только сопровождающие скрылись из вида, Пахом развязал сидор, доставая контейнер, с привязанным к нему тонким капроновым тросом. Через двадцать минут мы имели неплохое фото местности. Сверяя современную карту с только что полученной картинкой, оставалось развести руками. Ландшафт поменялся, многие ориентиры угадывались с трудом.
– Что скажешь, Лексей? – Новгородец внимательно рассматривал отпечатанный рисунок.
– Да что тут говорить, свеи будут ставить укрепления там, где сейчас находится домишко убитого ижорца. Думаю, что часть отряда может расположиться здесь, на поляне, но это сомнительно. Всё будет зависеть от количества воинов, которые придут с Фаси. Я бы не стал разделять войско. Александр ударит с левого берега, свяжет боем основные силы, а мы – подсобим с правого. Вот только как это сделать по уму, надо покумекать. – Я застегнул рюкзак и направился к берегу.
– Выманить свея, на этот берег надо, да вот только что в качестве наживки предложить? – Пахом Ильич рассуждал на ходу, догоняя меня.
– Давай думать, Ильич. Для строительства укреплённого лагеря, а затем и острога нужно три вещи. – Сказал, немного сбавляя шаг, дожидаясь, пока Новгородец поравняется со мной.
– Серебро, люди и жратва. – Ответил Пахом и протянул мне шишку.
– Спасибо за сувенир, но к чему это? – Недоумевая, поинтересовался у купца. На кой чёрт он собирает шишки на поляне? Зайди в лесок, там этого добра навалом.
– Помнишь, в Долгомостье, ложный склад с продовольствием делали? – Пахом хитровато прищурился.
– Помню, так в Смоленске шпион был, и мы знали о нём. А тут?
– Так в Новгороде почитай каждый ганзеец шпионит, да и среди своих, думаю немало иуд. – Ильич перекрестился.
– Если Фаси точно будет знать, что здесь, его ожидает большой запас провизии, приготовленный к отправке, куда-нибудь в Мухоморск, то … – Теперь уже улыбнулся и я.
– И речку ежами перегородить надо, дабы свеи пешочком пошли. – Внёс последнее предложение Пахом.
После обеда, пока мы с Пахомом Ильичом исследовали фарватер, люди Бренко валили в лесу деревья. Бензопилы не было, но лесорубы и простой двуручной пилой с топорами управились быстро. Сутки ушли на то, чтобы приготовить деревянные ежи и набить мешки камнем. Ещё двое на возведение навеса для зерна, как раз на правом берегу, где была полянка. Оставив Андрея с ушкуйниками в устье Ижоры 'охранять' продовольственный склад мы спешно отплыли в Новгород. Предстояла большая работа, слух о том, что Пахом Ильич будет отправлять громадный караван в Любек, насторожила всех купцов, торгующих озимой рожью.
– А что б заповедь*за третной хлеб не платить, он его в устье Ижоры свозит, там склад у него. Шестьдесят дружинников караван охранять будут. Во как. – Иван на пару с Ефремом болтали и пили пиво, заботливо подливаемое Спиридоном.
(налог взымаемый посадником при оптовой операции с оброчного хлеба, обычно такой хлеб продавали монастыри)*
– Так неудобно там склад держать, неужто поближе не мог? – Как бы сочувствуя недалёкому уму Пахома, поддержал беседу Грот.
– Подальше положишь – поближе возьмёшь. Что-то пиво у меня покончалось, пошли отсель Ваня. – Ефрем попытался приподняться с лавки, но тотчас был ласково усажен обратно.
– Куда спешить? Вот уже новый кувшин несут, уважьте купцы достопочтимые. – Грот показал корчмарю за своей спиной два пальца, мол, срочно пару кувшинчиков пива к столу.
– Ну, коли так, то останемся, только мы не купцы, приказчиками у Пахома Ильича в лавке. – Иван рассеянно посмотрел по сторонам, икнул, и улыбнулся, завидев приближающийся кувшин с пенным напитком.
– Сегодня приказчик, а завтра, глядишь и хозяин своей лавки. Главное с нужными людьми дружбу вести. – Поучал прожженных торгашей Спиридон, не ведая, что приказчики Ильича, только на торговле зеркалами, наварили по сорок гривен на брата. И при желании давно могли заняться собственным бизнесом.
– А где в устье Ижоры склад разместить можно? Бывал я в тех местах, там и пристань то поставить негде. – Грот налил из большого кувшина в свой глиняный стаканчик пива и поднёс ко рту.
– А напротив дома убитого ижорца, на правой стороне, на поляне. – Ефрем сделал большой глоток и погладил себя по животу.
Грот чуть не подавился, услышав сказанное. Ведь почти год назад, именно он вспарывал живот пустившего их на ночлег местного кузнеца, прибивая к столбу его кишки, чтобы мучился казнённый подольше. А потом наблюдал, как муж сестры Спиридон, издевался над обезумевшей от ужаса ижоркой.
– Пора мне, завтра с восходом домой ухожу. – Свей, поднялся из-за стола, подмигнул Спиридону и попрощался с собутыльниками.
Пиво больше никто не приносил и вскоре Иван с Ефремом покинули корчму, напевая похабные песенки, поддерживая, друг дружку. Так и брела парочка до тёмного переулка, где приказчиков словно подменили.