– Да-да… конечно.
– Алые, розовые – низшие цвета! Твой собственный народ! Ты убила их, как будто тебе на них наплевать! Как будто их жизнь гроша ломаного не стоит! – ору я, чувствуя, как у меня дрожат руки.
– Я просто выполняла приказ, Дэрроу! Адриус шпионил за нами. Его необходимо было устранить!
Значит, Шакала все-таки заметили, несмотря на все его ухищрения. В глазах Эви стоят слезы, но меня это совершенно не трогает. Плевать мне на переживания этой девчонки после всего, что она натворила! И все же я отпускаю ее, и она с жалким видом сползает по стене. В глубине души я надеюсь: Эви хотя бы скажет, что ей жаль, и тогда я смогу думать, будто она плачет по тем людям, которых убила, а не из жалости к себе и не из страха передо мной.
– Я совсем не так это себе представляла, – шепчет она, вытирая слезы. – Не так представляла нашу первую встречу!
– Что с тобой произошло? – спрашиваю я, окончательно сбитый с толку.
– У вас с ней были разные учителя, – отвечает за девушку Микки, – я забрал у нее крылья, а Гармони дала ей когти.
– Микки, какого черта у вас тут творится?
– Если начну с начала, закончим через год, – говорит он и внимательно разглядывает меня, скрестив руки на груди. – Во-первых, скажу, что нам тебя очень не хватало, дорогой принц! Во-вторых, прошу тебя, не думай, что и я пал так низко, как эта заблудшая душа! Полностью с тобой согласен – Эви просто чудовище! Вот-вот, послушай, что тебе умные люди говорят, – добавляет он, сердито посмотрев на девушку. – А в-третьих, – заявляет он, быстро окинув меня взглядом с головы до ног, – ты божественно выглядишь, мальчик мой, просто божественно!
Он внимательно изучает мое лицо, беззвучно шевеля губами, словно разговаривая с самим собой. Резкие черты лица, жирные волосы. Микки скользит вперед, словно лезвие конька по льду. Угловатая фигура, просто кожа да кости! Кажется, когда мы виделись в последний раз, он не был таким худым. Или он просто не при макияже? Моргает медленно, лениво. Ваятель устал, постарел и, похоже, вымотан до предела. Плечи немного напряжены и приподняты, из-за чего он кажется каким-то уязвимым. Будто готов к тому, что его в любой момент могут ударить.
– Я задал тебе вопрос, Микки! – напоминаю ему я.
– Да не могу я думать про лес, не насмотревшись на дерево! Поразительно, как развилось твое тело, дорогой мой, просто поразительно! Ты так вырос! А болевые рецепторы не подводят? Бывает раздражение на коже головы? Помнишь, я все за волосяные луковицы переживал? А мышечная сила? По сравнению с остальными, в среднем, ну как? Достаточно быстро расширяются зрачки? Столько месяцев в сети только о тебе и говорили! Ну, училище нам, конечно, не показывали, но пару-тройку видео в сеть все-таки слили! Ох какие там кадры! Как ты убиваешь аурея со шрамом! Захватываешь какую-то странную крепость на небе, словно герой из древних легенд!
Микки в отчаянии цепляется за мое плечо. Его рука куда слабее, чем раньше.
– Расскажи, как ты живешь! Про Академию! Расскажи все-все! А с этой прелестной Виргинией Августус вы все еще любовники? – спрашивает он, но тут же спохватывается. – Ах, ну конечно же нет. Она ведь теперь с…
– Микки, успокойся!
Он смеется так громко, что начинает кашлять, и отворачивается, чтобы вытереть глаза.
– Прости, дорогой! Но как же приятно видеть дружеское лицо! Мне теперь такой роскоши не позволяют. Никогда! Они настоящие чудовища!
– Заткнись, Микки! – перебивает его Эви.
Он переводит взгляд на Эви, которая стоит поодаль, похлопывая рукой по импульсовику на бедре. Наивная, думает, что оружие спасет ее от меня…
– Почему ты на Луне? Что происходит? – спрашиваю я. – Ты присоединился к Сынам Ареса?
– Столько всего произошло, – шепчет Микки, – я здесь не по своей…
– Теперь он работает на нас, Дэрроу, – холодным тоном произносит Эви, – нравится ему это или нет! Его маленькую берлогу разнесли в клочья. Забрали все деньги, которые он заработал, торгуя плотью, купили корабли, добрались сюда и экипировали армию! Мы наконец-то сможем нанести ответный удар, Дэрроу! Наконец-то!
– Розовая террористка и горстка алых, едва умеющих держать в руках огнемет. Хороша армия, – бросаю я, не глядя на нее.
– Сегодня пролилась кровь золотых, Дэрроу! Ты можешь не уважать меня, но будь добр, прояви уважение к тому, что я сделала! Я убила сына лорда-губернатора Марса! Да кто ты вообще такой, чтобы заявляться сюда и плевать на то, что мы совершили?!
– Ты его не убила, – холодно отвечаю я.
– Что за чушь! – недоуменно смотрит на меня Эви, но замечает мой разгневанный взгляд. – Но как это… А как же бомба? Ты лжешь!
– Я успел вытащить его.
– Зачем?!
– Потому что у меня сложная миссия и он мне нужен! Где Танцор? Кто у вас тут главный? Микки…
– Я главная, – произносит еще один голос из прошлого.
Акцент совсем как у моей жены, вот только голос отравлен горечью и гневом. Оборачиваюсь и вижу в дверях Гармони. Половину лица все так же покрывают жуткие шрамы. Вторая половина холодная и жестокая, а еще Гармони выглядит гораздо старше, чем я помню.
– Гармони, – подчеркнуто вежливо говорю я, понимая, что с годами наши чувства друг к другу не стали теплее, – рад тебя видеть. Мне нужно столько всего вам рассказать, да и порасспрашивать хочется! Где Танцор? – Тут я замечаю, как она многозначительно смотрит на Эви.
– Танцор мертв, Дэрроу.
Потом мы с Гармони садимся за стол Микки в кабинете, заставленном дешевой угловатой мебелью и канистрами с газом-консервантом, в котором парят искусственные органы. Микки склоняется над столом и возится со своим старым любимым кубиком-головоломкой. Ловит мой взгляд и подмигивает. Кажется, ему получше. Эви стоит, прислонившись к бочке с химикатами. Сам я сижу с совершенно потерянным видом. У Танцора был план. Он все для меня придумал. Он просто не мог взять и умереть. Не мог, и все тут!
– Последним желанием Танцора было, чтобы Микки изваял нам новую армию. Ту, что сможет соперничать с золотыми по скорости и силе. Мы отобрали лучших мужчин и женщин и отдали в руки Ваятеля. Они не смогли бы выдержать такую процедуру, которой подвергся ты, но у кого-то хватило смелости вызваться на новую программу. – Гармони показывает на сотню напоминающих гробы капсул за стеклом, в них – алые нового поколения. – Совсем скоро у нас появится сотня солдат, и они смогут нанести золотым реальный урон!
Как будто сотни солдат достаточно, чтобы справиться с военной машиной золотых… Я с моими упырями разорвал бы в мелкие клочья любую ячейку этих террористов. А ведь есть золотые и пострашнее нас.
У Гармони новая рука, взамен утраченной в схватке с черным при налете на склад боеприпасов. Сделана из металла, текучего и прочного, с приобретенными на черном рынке разъемами для оружия. Хорошая работа, но и в подметки не годится тому, что творит Микки. Конечно, она ни за что не позволит ему работать с собой.
– Так, значит, Микки – пленник? – спрашиваю я.
– Скорее, раб, – слабо улыбается Микки, – они мне даже вина не дают.
– Заткнись, Микки! – прикрикивает на него Эви.
– Эви, остынь. – Гармони смотрит на девушку долгим взглядом, а потом поворачивается к Микки. – Забыл, о чем мы с тобой говорили, Ваятель? Попридержи язык!
Микки морщится, бросая взгляд на ее левую руку. Слева, на поясе, болтается пустая кобура. Вот чего боится Микки. Но при мне Гармони ведет себя прилично.
– Боишься, что он расскажет, как ты его избивала?
– Микки продавал наших парней и девчонок, – пожимает плечами она, не принимая мой вопрос всерьез. – Как можно сделать рабом работорговца? По мне, так ему вообще повезло, что пулю в лоб не поймал. А могли бы нанять ваятеля, чтоб тот приделал ему рога, крылья и хвост, вот тогда бы мы все увидели его истинный облик. Но я этого не сделала, правда, Микки? Я ведь этого не сделала?
– Нет.
– Нет?!
– Нет, госпожа, – быстро исправляется Микки, и я морщусь от отвращения.
– Танцор всегда уважал его. И я уважаю, несмотря на всю его… эксцентричность.
– Он покупал и продавал людей, – встревает в разговор Эви.
– Все мы грешны, – парирую я, – особенно ты после сегодняшнего.
– А я тебе говорила! Говорила, что он станет хреновым святошей! Как будто сам не нарушает мораль каждый божий день! Зато чудесно находит оправдания для таких извращенцев, как наш Микки, – подмигивает Гармони, как будто эта шутка понятна только ей и Эви. – Подобное ханжество хорошо там, наверху, Дэрроу! Но ты скоро поймешь, что мы тут больше не склонны к компромиссам. Это все в прошлом!
– Значит, Танцор и правда мертв…
– Танцор был хорошим человеком, – произносит Гармони, сделав недостаточно долгую паузу, чтобы проявить должное уважение. – Полгода назад он нанял команду серых ищеек, чтобы нанести удар по коммуникационному узлу и украсть нужные нам данные. Я говорила, что надо всех их убить, как только сделают дело. А Танцор… как же он сказал? А, вот: «Мы не исчадия ада». Но как только капитан серых получил свои деньги, так тут же донес в Главное полицейское управление и выдал им местонахождение Танцора. Они выслали отряд ищеек, и Танцор, а вместе с ним еще двести Сынов Ареса обратились в прах за пару минут! Больше мы таких ошибок не совершаем. Мы не доверяем серым. Не платим фиолетовым. Они веками живут за наш счет. Мы можем положиться только на алых! – завершает она свою речь, и Эви неловко переминается с ноги на ногу.
– В училище был еще один алый, Титус, – помолчав, говорю я и поворачиваюсь к Микки. – Он – один из ваших?
– На меня не смотри, – быстро отвечает тот.
– Как ты узнал, что Титус – алый? – вскидывается Гармони. – Он сам тебе сказал?
– Ну, как бы это объяснить… нет, так вышло. Я сам заметил. Больше никто не догадался.
– Значит, вы нашли друг друга? – спрашивает она без улыбки, но со вздохом глубокого облегчения. – Он был хороший парень. Вы наверняка подружились.
– Он так и не узнал, кто я. Ты его изваял, Микки?
– Нет, дорогой, – взглянув на Гармони, отвечает Микки. – Ты мой первый и единственный, – подмигивает он. – Я консультировал другого ваятеля, моего сотрудника, он взял за основу процедуру, которую я впервые проделал с тобой.
– Танцор нашел тебя, а я нашла Титуса. Хотя когда мы достали его из шахт Фебоса, его звали Арлус. Он не возражал против смены имени.
Неудивительно, что Титуса обнаружила Гармони. Яблоко от яблони…
– Что с ним стало? – спрашивает она. – Мы знаем, что он умер.
Что с ним стало? Я приказал золотому зарыть его тело в землю.
Смотрю на них пустым взглядом. Хорошо, что они не умеют читать мысли. Они вообще ничего не знают. Даже не подозреваю, что они обо мне думают. Они понятия не имеют, что я делал все это время, кем я стал. Казалось бы, я являюсь частью большого продуманного плана. И что? Ничего. Теперь я понимаю – даже Танцор просто решил попробовать и посмотреть, что будет дальше. Понадеялся на лучшее.
Я ожидал, что меня примут с распростертыми объятиями. Мечтал увидеть боеспособную армию. Узнать великий план. Думал, что Арес снимет свой достославный шлем, ослепит меня своим великолепием и убедит меня, что я верил не напрасно. Черт возьми, мне так хотелось найти своих и избавиться от одиночества. Однако теперь, сидя в комнате с бетонным полом на хлипком пластиковом стуле в компании трех бледных от нехватки солнца людей, я ощущаю себя таким одиноким, как никогда раньше.
– Его убил золотой по имени Кассий Беллона, – говорю я вслух.
– Это была хорошая смерть?
– Думал, ты уже поняла, что хороших смертей не бывает.
– Кассий… Он же твой заклятый враг. Так вот из-за чего Беллона хотят убить тебя? – пылко вопрошает Эви.
– Нет, – отвечаю я, проводя рукой по волосам, – я убил брата Кассия. Поэтому они ненавидят меня.
– Кровь за кровь! – со знанием дела восклицает Эви.
– Сегодня мы нанесли им тяжелый удар, Дэрроу. Двенадцать взрывов на Луне и Марсе. Танцор и Титус отомщены, – произносит Гармони. – А совсем скоро мы нападем снова. Кроме этой ячейки, есть и другие.
Взмах руки над столом, и на дисплее оживают изображения. Фиолетовый ведущий выпуска новостей продолжает бубнить о многочисленных жертвах терактов.
– Думаешь, я восхищен? Да ты ничем не лучше их! Ты и сама это прекрасно знаешь, правда? Какое тебе дело до стратегии? Вы же дразните спящего дракона! Пару часов назад Эви собственноручно убила более сотни представителей низших цветов!
– Там не было алых, – парирует Гармони, – или розовых, – добавляет она, покосившись на Эви.
– Еще как были!
– Тогда их жертва останется в нашей памяти, – невозмутимо произносит Гармони.
– Vox clamantis in deserto![1] – раздраженно восклицаю я, и Микки тихонько улыбается.
– Хочешь произвести на нас впечатление своими золотыми заумными словечками? – спрашивает Гармони.
– Он считает, что его слова – глас вопиющего в пустыне. То есть его не слышат, – объясняет Микки.
– Это всего-навсего латынь, – добавляю я.
– Конечно, теперь-то ты знаешь, что к чему! Стал золотым и тут же получил ответы на все вопросы! – злится Гармони.
– Разве не для этого меня сделали патрицием? Чтобы мы поняли их логику?
– Нет! Ты должен был занять правильную позицию, а потом ударить их в самое уязвимое место! – Гармони сжимает кулак и бьет им по ладони металлической руки. – Перестань вести себя так, будто ты родился высшим! Не забывай, я-то знаю, кто ты есть на самом деле! Испуганный мальчишка, который пытался покончить с собой из-за того, что не смог спасти свою женушку и ту вздернули!
Я ошеломлен. Не могу вымолвить ни слова.
– Гармони, он просто пытается помочь, – успокаивает ее Эви. – Дэрроу, я представляю, как тебе нелегко, ведь ты прожил среди них несколько лет. Но мы должны заставить их страдать! Ведь они понимают только один язык – язык боли! Они сами контролируют нас таким образом. Знаешь, – задумчиво продолжает она, – когда я впервые обслуживала золотого, то решила, что испытала настоящее счастье. Словами даже не объяснишь. Как будто оказалась наедине с богом. Но теперь я знаю, что это было не удовольствие, а отсутствие боли! Если ты не в курсе, Дэрроу, то я расскажу, как из розовых делают покорных рабов и рабынь. Нас выращивают в садах, где нам в тело вживляют имплантаты, причиняющие постоянную физическую боль. Устройство называется «Поцелуй Купидона», оно вызывает жжение в позвоночнике, мигрень. Действует постоянно, даже во сне. Плачь не плачь, будет больно. Единственный способ отключить его – послушно выполнять приказы. В какой-то момент, когда нам исполняется двенадцать, «Поцелуй» извлекают. Ты и представить себе не можешь, Дэрроу, какой страх мы все испытываем, думая о том, что его могут вновь вживить, – сжимая длинные пальцы, произносит Эви. – Боги должны испытать боль! Они должны бояться боли! Должны понять, что не могут причинять нам боль безнаказанно! Вот что имеет в виду Гармони.
А я-то думал, что у золотых мозги набекрень. Нет, мы все искалеченные души, бредущие на ощупь в темноте, пытающиеся залечить свои раны, заполнить пустоту, образовавшуюся после нанесенных нам ударов. Эо удалось уберечь меня от такого конца. Если бы не она, я стал бы таким же, как эти бедолаги.
– Мы не должны причинять им боль, Эви, – возражаю я, – мы должны победить их. Этому научила меня Эо, этому научил меня Танцор. Не надо сбивать яблоки с яблони, надо рубить ее на корню. Какой смысл устраивать теракты? Чего мы добьемся массовыми убийствами? Необходимо разрушить все Сообщество до основания, изменить жизнь миллионов, а не заниматься насилием!
– Ты забыл о своей миссии, Дэрроу, – перебивает меня Гармони.
– А вы? Ничего не забыли? Вы даже не знаете, что я видел, вам этого не понять!
– Вот именно! Не понять! Ты сидишь за одним столом с хозяевами, поэтому можешь позволить себе разводить теорию! А как насчет того, что видела я?! Мы по уши в дерьме, Дэрроу! Мы умираем! И что ты предлагаешь? Пофилософствовать на эту тему, утопая в роскоши? Укладывая в постель розовых? Мне пришлось слушать, как умирал Танцор! По коммутатору раздавались истошные вопли и стоны, когда ищейки стали убивать наших одного за другим! А я сидела тут и ничего не могла сделать! Ничего! Если бы ты пережил такое, то понял бы, что огонь можно уничтожить лишь огнем!
Знаю, к чему приводят подобные рассуждения. У меня от них внутри все сжимается. Вспоминаю, как я рыдал в грязи, а Кассий стоял надо мной. Вот так все это закончится.
– Гармони, ты потеряла всех, кого любила, и мне очень жаль. Но моя семья все еще в шахте. Не хочу, чтобы они пострадали из-за того, что ты в ярости. Моя жена мечтала о лучшем мире. Лучшем, а не более кровавом. – Я встаю. – Пора мне поговорить с Аресом!
В комнате повисает тяжелое молчание.
– Оставьте нас, – приказывает Гармони, глядя на Микки и Эви.
Микки неохотно поднимается, смотрит на меня, как будто хочет что-то сказать, но Гармони не спускает с него глаз, поэтому он решает не рисковать и, похлопав меня по плечу, бросает на прощание:
– Удачи тебе, дорогой мой!
– Разреши мне остаться, – подходит к Гармони Эви, – я лучше знаю, как с ним разговаривать.
– Арес этого не позволил бы, – обнимает ее за талию Гармони.
– После того, что я сегодня сделала… ты мне не доверяешь? Но я же не такая, как все!
– Я доверяю тебе, как и всем алым. Но есть вещи, которыми я с тобой поделиться не могу. Иди, – ласково говорит ей Гармони, целуя в губы.
– Мы тебе не враги, Дэрроу, – уже в дверях оборачивается ко мне Эви. – Хочу, чтобы ты помнил об этом.
Дверь захлопывается, и в кабинете Микки остаемся только мы с Гармони.
– Она знает? – спрашиваю я.
– О чем?
– О том, что ты послала ее на верную смерть.
– Нет. Она не такая, как мы. Она умеет доверять.
– И ты принесла бы ее в жертву?
– Я пожертвовала бы кем угодно, чтобы убить аурея со шрамом, а попадаются лишь никчемные эльфы да бронзовые! Нам нужны истинные тираны!
– Ты используешь ее куда более жестоко, чем Микки.
– У нее есть выбор, – бормочет Гармони сквозь зубы.
– Выбор?
– Да. – Гармони садится за стол и жестом приглашает меня присоединиться к ней. – Танцор умер, но у Ареса есть для тебя план.
– Нет-нет, мне надоело слушать о его планах в пересказе остальных. Я отдал ему три года жизни. Теперь хочу посмотреть ему в глаза.