СЕБАСТЬЯНУ ФОКСУ БЛЭКУ,
О КОТОРОМ НИКОГДА НЕ ПИСАЛИ
УГРОЖАЮЩИХ ПОСЛАНИЙ НА ЛЬДУ
Кассандра Клэр, Холли Блэк Железное испытание
ПРОЛОГ
Издалека человек, взбиравшийся по белой поверхности ледника, мог показаться муравьём, ползущим по краешку тарелки. Посёлок Ла Ринконада казался скоплением разбросанных пятнышек далеко внизу. Чем выше он поднимался, тем сильнее становился ветер, бросающий ему в лицо снег, похожий на пудру, и превращающий в сосульки его взмокшие тёмные волосы. Несмотря на защитные очки, он щурился из-за света заходящего солнца, ярко отражавшегося ото льда.
Тем не менее, мужчина не боялся упасть, хотя для восхождения использовал не страхующие верёвки, а лишь кошки и ледовый топорик. Его звали Алистер Хант, и он был магом. Он медленно карабкался вверх, создавая в ледяной субстанции опоры для рук и ног.
К тому времени, как мужчина наконец добрался до пещеры, находившейся на полпути к вершине ледника, он наполовину заледенел и был полностью вымотан. Укрощение жестоких стихий и продолжительное использование магии высасывали из него силу, но он не осмеливался замедлиться.
Пещера напоминала рот в толще горы и была незаметна снизу или сверху. Мужчина взобрался на её край и прерывисто вздохнул, проклиная себя за то, что медлил, что позволил обвести себя вокруг пальца. Жители Ла Ринконады видели взрыв и шёпотом обсуждали, что мог значить огонь во льду.
Огонь во льду. Это наверняка сигнал бедствия... или атаки. В пещере было полно магов: слишком старых, чтобы сражаться, или слишком юных, раненых и больных, матерей маленьких детей, которых нельзя было оставить одних — как собственная жена Алистера и их сын. Они прятались здесь, в одном из самых удалённых уголков на земле.
Мастер Руфус настаивал, что в любом другом месте они будут слишком уязвимы, что не стоит искушать судьбу. И Алистер поверил ему. Но когда Враг Смерти не явился на поле брани, где он должен был встретиться с бойцом магов — девушкой-Макари, на которую они возлагали все свои надежды, — Алистер осознал свою ошибку. Он добрался до Ла Ринконады так быстро, как только мог, большую часть пути пролетев на спине элементаля воздуха. Оттуда он отправился пешком, потому что контроль Врага над элементалями был сильным и непредсказуемым. Чем выше он взбирался, тем страшнее ему становилось.
«Лишь бы они были целы, — думал он, заходя в пещеру. — Лишь бы они были в порядке».
Его должны были встретить детские крики. Его должен был встретить низкий гул нервных разговоров и приглушённое гудение магии. Вместо этого его приветствовали лишь завывания ветра, проносящегося над безлюдной горной вершиной. Белизна ледяных стен пещеры тут и там была заляпана красными и коричневыми брызгами и пятнами крови. Алистер стянул очки, уронил их на пол и направился вглубь, призывая остатки магии, чтобы удержаться на ногах.
Стены пещеры светились зловещим фосфоресцентным сиянием. Вход остался далеко позади, и это свечение было единственным источником света. Наверное, поэтому он и споткнулся о первое тело и чуть не упал. Алистер отпрянул с криком, после чего поморщился, услышав отозвавшийся эхом вопль. Лицо павшего мага сгорело до неузнаваемости, но у нее на запястье виднелся браслет с медной вставкой, указывавший, что она училась на втором курсе Магистериума. Ей вряд ли было больше тринадцати.
«Ты уже давно должен был привыкнуть к смерти», — сказал он себе. Они воевали с Врагом уже 10 лет, которые иногда казались целым столетием. Сначала его план казался невыполнимым — разве может юноша, пусть даже Макари, покорить саму смерть? Но сила Врага росла, как и его армия Одержимых хаосом, и угроза становилась ужасающе неотвратимой, вылившись в безжалостное убийство самых беззащитных и невинных.
Алистер встал и направился дальше, отчаянно выискивая знакомое лицо. Он пробрался мимо тел пожилых Мастеров из Магистериума и Коллегиума, детей друзей и знакомых, магов, раненных в прошлых сражениях. Среди них лежали изломанные тела Одержимых хаосом, чьи глаза погасли навек. Хотя нападение было внезапным, маги не сдались без боя, раз смогли положить столько воинов Врага. Ужас сковал внутренности Алистера, его руки и ноги онемели, но он упорно шёл вперёд... пока не увидел её.
Сару.
Он нашел её у дальней ледяной стены. Она лежала с открытыми, ничего не видящими глазами. Радужка казалась затуманенной, а ресницы были покрыты инеем. Наклонившись, мужчина провёл пальцами по её холодной щеке. Он резко втянул воздух, и его рыдание прорезало воздух.
Но где же их сын? Где Кэллум?
В правой руке Сара сжимала кинжал. Она мастерски умела придавать форму руде, призванной из земных недр. Этот кинжал она сделала, когда они учились на последнем курсе Магистериума. У него было имя — Семирамис. Алистер знал, насколько клинок был дорог Саре. «Если мне суждено умереть, я хочу сжимать при этом своё собственное оружие», — говорила она ему. Но он вообще не хотел, чтобы она когда-либо умирала.
Его пальцы ласкали её холодную щёку.
Плач заставил его резко обернуться. В пещере, наполненной смертью и тишиной, раздался плач.
Ребёнок.
Он повернулся, лихорадочно выискивая источник тоненького хныканья. Похоже, оно доносилось от входа в пещеру. Алистер ринулся обратно, спотыкаясь о закоченевшие тела, похожие на статуи, пока не разглядел ещё одно знакомое лицо.
Деклан. Он был братом Сары и пострадал в прошлом сражении. Похоже, он задохнулся под действием жестокого заклинания воздуха: его лицо посинело, глаза заплыли кровью из лопнувших сосудов. Одна его рука была отброшена в сторону, а под ней, защищенный от ледяного холода пола тканым одеяльцем, лежал маленький сын Алистера. Мужчина в изумлении посмотрел на него, в ответ на что мальчик открыл ротик и ещё раз тоненько заплакал.
Трясясь от облегчения, Алистер наклонился и поднял сына. Мальчик посмотрел на него широкими серыми глазами и снова зарыдал. Когда одеяльце сползло в сторону, Алистер увидел почему. Нога ребёнка висела под неестественным углом, как надломленная ветка дерева.
Алистер попытался призвать магию земли, чтобы исцелить сына, но ему хватило сил лишь немного ослабить боль. С бешено колотящимся сердцем он заново обернул мальчика одеялом и направился обратно в конец пещеры, где покоилась Сара. Держа ребёнка так, чтобы она его видела, он опустился на землю рядом с телом.
— Сара, — прошептал он сдавленным голосом. — Я расскажу ему, что ты умерла, защищая его. Он будет помнить, какой ты была храброй.
На него смотрели её пустые и бледные глаза. Он крепче прижал к себе младенца и потянулся за Семирамис, зажатой в её руке. Тогда-то Алистер и заметил, что на льду возле клинка виднеются какие-то следы, словно она впивалась в него ногтями перед смертью. Но насечки были слишком упорядоченными. Наклонившись ближе, он понял, что это слова — слова, которые его жена из последних сил выцарапала на ледяном полу перед смертью.
Когда Алистер прочитал их, у него перехватило дыхание, словно ему дали под дых.
УБЕЙ РЕБЁНКА
ГЛАВА 1
Кэллум Хант был легендой в своём родном городе в штате Северная Каролина, но известность эта была печальной. Он был знаменит тем, что своими саркастичными замечаниями выводил из себя учителей, заменявших уроки в его классе, а также действовал на нервы директорам, дежурным по школе и раздатчицам в столовой. Каждый новый школьный психолог считал своим долгом помочь ему (в конце концов, у бедняжки не было матери), но в итоге начинал молиться, чтобы мальчик больше никогда не появлялся в дверях его кабинета. Нет ничего позорнее неспособности придумать остроумный ответ на шпильки двенадцатилетнего паренька.
Соседям был отлично знаком вечно хмурый вид Кэлла, его лохматые чёрные волосы и подозрительные серые глаза. Он любил кататься на скейтборде, хотя научиться ездить на нём у мальчика получилось не сразу — кузова некоторых машин всё ещё носили следы столкновения с ним. Он часто слонялся у витрины магазина комиксов, возле галереи игровых автоматов и магазина видеоигр. Кэлла знал даже мэр. Мальчика сложно было бы забыть после того, как во время первомайского парада он прошмыгнул мимо продавца местного зоомагазина и утащил голого землекопа, которому суждено было стать обедом удава. Он пожалел слепое, морщинистое существо, не способное спастись самостоятельно, — и, справедливости ради, также выпустил всех белых мышей, которых удаву приготовили на ужин.
Мальчик не ожидал, что мыши как угорелые бросятся под ноги участникам парада, но, видимо, мыши не отличаются большим умом. Он также не ожидал, что при виде мышей зрители бросятся врассыпную, но люди также не особо умны, как позже объяснил Кэллу отец. В том, что парад был испорчен, вины мальчика не было, но все — особенно, мэр, — вели себя так, словно виноват как раз он. И вдобавок ко всему, отец заставил Кэлла вернуть землекопа.
Отец Кэлла не одобрял воровство.
По его мнению, оно было ничуть не лучше магии.
Кэллум ёрзал на жёстком стуле перед директорским кабинетом, задаваясь вопросом, вернётся ли он завтра в школу, а если нет, то заметит ли кто-то его отсутствие. Мальчик снова и снова прокручивал в голове разные способы завалить магическое испытание — в идеале, c максимальным позором. Отец раз за разом перечислял варианты: Полностью очисти разум. Или сосредоточься на полной противоположности того, что от тебя требуют эти чудовища. Или думай о чужом испытании вместо своего. Кэлл потёр ногу, которая затекла и болела на уроке. В этом не было ничего необычного. Чем выше он вырастал, тем сильнее становилась боль. По крайней мере, физическую часть испытания — что бы в неё ни входило — завалить будет просто.
Он слышал, как в спортзале дальше по коридору идёт урок физкультуры: по блестящим доскам пола скрипели кроссовки, ученики на повышенных тонах обменивались издёвками. Ему очень хотелось хоть раз к ним присоединиться. Возможно, он был медлительнее других и с трудом сохранял равновесие, но его переполняла энергия. Из-за ноги Кэлл был освобождён от физкультуры. Даже в начальной школе, когда на переменах он пытался бегать, прыгать или взбираться куда-то, к нему обязательно подходил один из дежурных и напоминал, что это опасно и ему нужно перестать. Если он упрямился, его уводили с улицы.
Как будто в мире не было ничего страшнее пары синяков. Как будто это еще больше его покалечит.
Кэлл вздохнул и уставился через стеклянные входные двери на то место, куда скоро подъедет его отец. Его машину невозможно было не заметить — отец Кэлла водил ярко-серебристый «Роллс-Ройс Фантом» 1937 года выпуска. Такой машины не было больше ни у кого в городе. Отец Кэлла владел магазином антиквариата под названием «То и дело» на Мейн-стрит. Он больше всего на свете любил брать старые сломанные вещи и делать так, чтобы они казались новёхонькими и блестящими. Чтобы машина была на ходу, ему приходилось носиться с ней каждые выходные. И он постоянно просил Кэлла помыть её или покрыть какой-то странной натиркой для старых машин, оберегающей их от ржавчины.
«Роллс-Ройс» был идеален... в отличие от Кэлла. Постукивая ногой по полу, он посмотрел на свои кроссовки. Когда на нём были джинсы, как сейчас, никто и не догадывался, что у него проблемы с ногой, но стоило ему подняться и пойти, как всё становилось понятно. Ему миллион раз делали операции и назначали физиопроцедуры, но ничего не помогало. Мальчик всё равно хромал, словно пытался устоять на лодке, которую раскачивает из стороны в сторону.
В детстве он иногда представлял себя пиратом или даже храбрым моряком с деревяшкой вместо ноги, который идёт ко дну вместе с кораблём, пострадавшим от пушечных залпов. Он играл в пиратов и ниндзя, ковбоев и пришельцев-исследователей.
Но ни одна игра не включала магию.
Никогда.
Он услышал рокот двигателя и начал вставать — только чтобы в раздражении сесть обратно. Это была обычная красная «Тойота», а не машина его отца. Секунду спустя мимо него вместе с учительницей торопливо прошла Кайли Майлз, его одноклассница.
— Удачи с балетным прослушиванием, — пожелала ей мисс Кемаль и направилась обратно в свой класс.
— Ага, спасибо, — ответила Кайли и странно посмотрела на Кэлла, словно оценивая его. Кайли никогда не смотрела на него. Это было одной из главных особенностей, характеризующих её, наравне с блестящими светлыми волосами и рюкзаком с единорогом. Когда они встречались в коридорах, её взгляд скользил мимо Кэлла, словно он был невидимкой.
Что ещё удивительнее, она помахала ему рукой и направилась к «Тойоте». Он заметил, что её родител выглядели обеспокоенными.
Она не могла ехать туда же, куда и он, верно? Она не могла ехать на Железное испытание. Но если всё-таки ехала...
Он рывком поднялся со стула. Если она направлялась на испытание, кто-то должен предупредить её.
— Многие дети считают, что это делает их особенными, — объяснял Кэллу отец, не скрывая отвращения в голосе. — Особенно в семьях, где магические способности существуют на протяжении многих поколений. А некоторые семьи, в которых магия практически вымерла, видят в ребёнке-маге надежду на возвращение к власти. Но наибольшей жалости заслуживают дети из немагических семей. Именно они считают, что всё будет как в кино.
Но так не бывает.
В этот момент к тротуару подъехал отец Кэлла, с визгом затормозив и загородив Кайли от Кэлла. Мальчик проковылял на улицу, но, когда он добрался до «Роллса», «Тойота» Майлзов уже скрылась за углом.
Вот тебе и предупредил.
— Кэлл. — Отец вышел из машины и прислонился к пассажирской двери. У него были черные волосы — такие же тёмные и спутанные, как у Кэлла, — но седеющие у висков, и, несмотря на жару, он был одет в твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях. Кэлл часто думал, что его отец похож на Шерлока Холмса из старого сериала, снятого каналом «Би-би-си»; иногда окружающие удивлялись отсутствию у него британского акцента. — Ты готов?
Кэлл пожал плечами. Как можно быть готовым к тому, что может сломать всю твою жизнь, если ты ошибёшься? Или — в данном случае — всё сделаешь правильно?
— Кажется, да.
Отец открыл пассажирскую дверь.
— Хорошо. Залезай.
Внутри «Роллс» был таким же безупречно чистым, как снаружи. Кэлл с удивлением заметил, что на заднем сидении лежат его старые костыли. Последний раз он пользовался ими много лет назад, когда упал с игрового городка и подвернул лодыжку — лодыжку здоровой ноги. Когда отец Кэлла сел в машину и завёл двигатель, мальчик указал на костыли и спросил:
— Зачем ты их взял?
— Чем более немощным ты выглядишь, тем вероятнее, что они откажут тебе, — сухо ответил его отец, оглядываясь, когда они выезжали с парковки.
— Это похоже на жульничество, — возразил Кэлл.
— Кэлл, жульничают ради победы. Нельзя жульничать ради проигрыша.
Кэлл закатил глаза, но переубеждать отца не стал. Однако мальчик был уверен, что ни за что не станет пользоваться костылями по доброй воле. Он не хотел спорить об этом, особенно, сегодня. За завтраком отец Кэлла сжёг тост, чего за ним никогда не наблюдалось, а также отчитал мальчика, когда тот заявил, что нет никакого смысла идти в школу, если его всё равно заберут до конца уроков.
Теперь его отец сгорбился за рулём, крепко сжав зубы, мёртвой хваткой вцепившись в рычаг переключения передач и дёргая его с неоправданной жестокостью.
Кэлл попытался сосредоточиться на желтеющих деревьях за окном и вспомнить всё, что он знал о Магистериуме. Впервые отец рассказал ему о Мастерах и о том, как они выбирают подмастерий, усадив в большое кожаное кресло в своём кабинете. Из-за драки в школе локоть Кэлла был перевязан, а губа разбита, так что он не был настроен выслушивать лекции. К тому же, у отца был такой серьёзный вид, что мальчик испугался. Отец и говорил соответствующим тоном, словно собирался сообщить Кэллу о том, что смертельно болен. Болезнью оказались возможные магические способности.
Пока отец рассказывал, Кэлл съёжился в кресле. Он привык, что из-за больной ноги дети считали его лёгкой мишенью. Обычно Кэллу удавалось убедить их в обратном. Но в этот раз, когда он шёл из школы домой, кучка старших мальчиков окружила его возле сарая у игрового городка. Они толкали его из стороны в сторону и говорили ему привычные гадости. Кэллум усвоил, что большинство людей отступают, если дать им отпор, поэтому он попробовал ударить самого высокого мальчишку. Это было его первой ошибкой. Довольно скоро его повалили на землю, один из парней уселся ему на колени, а другой бил по лицу, пытаясь добиться от него извинений и признания в том, что он — убогий клоун.
— Простите, что я классный, неудачники, — сказал Кэлл как раз перед тем, как отключиться.
Наверное, он пробыл без сознания не больше минуты, потому что, открыв глаза, увидел, как спины забияк маячат вдали. Они убегали. Кэлл не мог поверить, что его сопротивление дало такой хороший результат.
— Вот именно, — сказал он, садясь. — Убегайте-убегайте!
Затем он огляделся и заметил, что бетонное покрытие игровой площадки треснуло. От качелей до самой стены сарая бежала длинная трещина, разделявшая здание напополам.