Сара Дессен
«Луна в кармане» / «Последний шанс»
Переводчик: Катерина Чернецова
Редактор Катерина Чернецова
Переведено специально для группы •WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•
При копировании перевода, пожалуйста,
указывайте переводчиков, редакторов и ссылку
на группу!
Имейте совесть!
Уважайте чужой труд!
Аннотация:
«Коли ожидает только худшее, когда ее отправляют на все лето к ее эксцентричной тете
Мире, в то время как её мама – королева телевизионных шоу, посвященных тому, как лучше
похудеть – отправляется в турне по Европе с ее новой программой. Будучи всегда изгоем –
сначала как вечно новенькая толстушка, позже как похудевшая девочка с известной мамой - у
Коли никогда не было друзей, и она не особо надеялась найти их в Колби, Северной Коралине. Но
затем Коли получает работу в кафе под названием «Последний Шанс» и знакомится с Морган
и Изабеллой. Девушки помогают Коли взглянуть на себя по-новому и реализовать потенциал,
который скрывался в ней все это время».
Дружба
Морган обернулась, широко распахнув глаза.
- Джефф? Тот парень, которого мы встретили в супермаркете?
- Да, - отозвалась Изабель с улыбкой. – Он звонил. Ты можешь в это поверить?
- О господи! – воскликнула Морган, хватая подругу за руку. – И что ты сделала? Что-нибудь
странное?
- Я, вроде как, вообще забыла, кто он такой, - хихикнула Изабель. Я так привыкла к тому, что она
вечно была сердитой, что ее смешок несказанно удивил меня. С улыбкой на лице Изабель
выглядела совершенно иначе! – Ему даже пришлось напомнить мне, ты представляешь? Но он
такой милый, Морган, и мы провели вместе потрясающий день…
- Так, притормози, притормози, - Морган села на стул и приготовилась внимательно слушать. –
Давай-ка с того места, где он позвонил.
- Ладно, - Изабель налила себе еще кофе. – Так вот. Звонит телефон. А я такая, знаешь, в халате,
мыло ищу…
Я стояла рядом и слушала, как Изабель рассказывает Морган историю, начавшуюся с телефонного
звонка и закончившуюся поцелуем. Они забыли, что я вообще нахожусь рядом, и Изабель в лицах
изображала свое свидание, а Морган хохотала. Я улыбалась, притворяясь, что я – тоже часть этой
смеющейся компании, что девушки разговаривают и со мной, и что мы с ними – подруги.
Глава 1
Меня зовут Николь Спаркс. Добро пожаловать в первый день худшего лета в моей жизни.
- Коли, - со вздохом сказала мама, подходя ко мне. На ней был один из спортивных костюмов ее
собственной марки «FlyKiki», на этот раз розовый, и она была похожа на сияющую гроздь
винограда. Ее ассистентка маячила за спиной и то и дело поглядывала на часы. – Не могла бы ты
постараться не выглядеть такой измученной?
Я растянула губы в улыбке, сильнее прижав скрещенные руки к груди.
- Так еще хуже, - резюмировала она с очередным вздохом. – С таким цветом волос и этой твоей
штукой в губе ты выглядишь ужасно, даже когда улыбаешься, - она подошла ко мне, невесомо
ступая по полу в тренировочных кроссовках. Как и все остальное, они были новенькими. – Милая,
ты же знаешь, что так будет лучше. Нельзя же на целое лето оставаться дома, тебе будет одиноко!
- У меня есть друзья, мам.
Она склонила голову на бок, словно сомневаясь в этом.
- Ох, дорогая. Я ведь хочу, как лучше.
Как лучше для тебя, подумала я. У моей мамы всегда на все находились объяснения, которым она
сама же и верила.
- Кики, - окликнула ее ассистентка, чье имя я не потрудилась запомнить. Зачем, если она все равно
уйдет с этой работы к тому времени, как я вернусь. Вероятно, она сбежит отсюда еще по дороге на
станцию. – Если мы хотим успеть на этот рейс, нас надо поторопиться.
- Хорошо, хорошо, - мама положила руки на бедра (классическая поза Кики Спаркс) и оглядела
меня с ног до головы. – Ты ведь продолжишь тренировки, правильно? Было бы просто позорно
набрать весь сброшенный вес снова.
- Да.
- И ты будешь питаться правильно – я ведь говорила, что положила тебе полную линию «Кики» с
собой, так? У тебя под рукой всегда будет здоровая пища.
- Ты говорила.
Мама опустила руки, и на какой-то невероятно короткий миг я снова увидела ее. Ее настоящую –
не Кики Спаркс, не гуру фитнеса, не Кики из собственного ток-шоу и не женщину, улыбающуюся с
миллионов плакатов и DVD-дисков, а свою маму. Но поезд уже подходил к станции.
- Ох, Коли, - снова произнесла она и обняла меня. Мое лицо уткнулось в ее плечо, обтянутое
тканью спортивного топа, и, вдохнув запах ее волос, я чуть не сорвалась на плач снова. –
Пожалуйста, не злись на меня, хорошо?
Я обняла ее в ответ, хотя сначала не собиралась этого делать. Мне просто стоило представить, как
я стою, словно каменное изваяние, такая неподвижная и холодная, а она обнимает меня перед
долгим расставанием – я уезжаю на лето в Колби, а она отправляется в свой европейский фитнес-
тур «Fly Kiki». Я неловко потрепала ее по спине.
- Люблю тебя, - прошептала она. Поезд остановился прямо перед нами.
«Тогда возьми меня с собой» - вот, что мне хотелось закричать, но я понимала, что эти слова
принесут больше проблем, чем пользы, так что в ответ я сказала лишь:
- Я тоже тебя люблю, - и зашла в вагон. Сев у окна, я помахала ей рукой в ответ, с трудом
проглотив вставший в горле комок. Затем воткнула в уши наушники, включила музыку так громко,
как только было возможно, и закрыла глаза. Поезд тихонько отъехал от станции, оставляя маму
позади.
Моя жизнь не всегда была такой.
Первое мое настоящее воспоминание – мне пять лет и я в белых кроссовках «Мэри Джейн» сижу
на переднем сиденье нашего с мамой пикапа, припаркованного перед универсамом «Seven-
Eleven». На улице очень жарко, и мама зашла в магазин за газировкой. О, а вот и она идет – в
руках две большие бутылки «Big Gulps», упаковка чипсов «Fritos» и коробка печенья «Twinkies».
На ней красные ковбойские ботинки и короткая юбка, хотя тогда это были еще наши «толстые
года». Тогда мы обе были толстыми, очень и очень толстыми (худший мамин вес – 325 фунтов
(*примерно 147 кг)), но это не останавливало нас от того, чтобы носить яркую одежду.
Мама открывает дверь со стороны водителя.
- Подвинься-ка, - она с трудом усаживается на свое место возле меня и кладет покупки, куда
попало – чипсы оказываются у меня на коленях, а газировка где-то под сиденьями. – Ну вот.
Теперь мы протянем до Техаса, - улыбается она.
Большая часть моих детский воспоминаний именно такая: пустыни, дороги, мелькающие за окном
машины деревья, чипсы и печенье. Названия фаст-фуда и пейзаж за окном менялись, но кое-что
оставалось неизменным – мы с мамой толстые. До следующей остановки недалеко. И мы всегда
вместе – одни против целого мира.
Последняя наша остановка – Шарлотт, Северная Каролина, три года назад. Это место было
единственным, где я прожила дольше всего, никуда не собираясь и не переезжая, именно здесь я
ходила в одну и ту же школу самое продолжительное время. А еще здесь моя мама стала Кики
Спаркс.
До этого она была просто Катариной – девушкой, которая бросила колледж и пыталась
заработать, берясь то за одно, то за другое: работала на автозаправке, была оператором в call-
центре, продавала косметику и даже занималась оформлением заявок в каком-то эскорт-
агентстве. В Шарлотте она поехала устраиваться на работу в химчистку, но случайно «зацепила»
на парковке чью-то машину. В качестве «отработки» стоимости хозяйка автомобиля предложила
маме место в своем фитнес-центре: в мамины обязанности входила уборка зала и ответы на
телефонные звонки. За хорошую работу хозяйка фитнес-центра предложила маме бесплатный
абонемент на занятия. Вот так вот все налаживалось во время наших «толстых лет» - в последнюю
минуту, но непременно к лучшему.
Мама пыталась похудеть всю свою жизнь, но только в «Леди-Фитнес» ей стало это удаваться. Она
всегда любила танцы и преуспела в аэробике, а на занятия ходила всегда, как только выдавалась
свободная минутка. Через неделю или две мама стала таскать на занятия и меня. Это было
несколько неловко – наблюдать за тем, как мама с энтузиазмом прыгает по степ-платформе,
размахивает руками, хлопает в ладоши и подпевает музыке.
Как бы то ни было, тренеры обожали ее. Через несколько месяцев мама стала помощницей на
занятиях, а чуть позже прошла специальные курсы и получила сертификат, так что теперь могла
вести свои собственные занятия. В то время она была самым полным из инструкторов в «Леди-
Фитнес», но ее занятия любили все. У нее была отличная музыка, она знала по имени всех, кто
занимался у нее, и вдохновляла каждого собственным примером, показывая, что все мы
способны на многое, нужно лишь поставить себе цель.
В Шарлотте мы прожили два года – и мама похудела на сто шестьдесят фунтов (*72 килограмма),
а я на сорок пять (*20 килограммов), и Катарина исчезла вместе с завтраком из пончиков и
литрами шоколадного молока. Вместо нее появилась блистательная Кики Спаркс.
Мама обожала свое новое сильное тело, но для меня справиться с переменами было сложнее.
Несмотря на то, что из-за лишнего веса надо мной издевались всю жизнь, факт того, что теперь я
могу обхватить свое запястье, почему-то пугал. Не поймите неправильно, но посреди меняющихся
пейзажей за окном машины и разнообразных маминых работ еда была единственным, что
успокаивало меня и давало хоть какое-то чувство защищенности, а в своем теле я могла
спрятаться. Теперь, став почти на пятьдесят фунтов легче, мне негде было скрываться. Иногда,
лежа вечером в кровати, я смотрела на свои похудевшие руки и думала о том, что теперь они
совершенно беззащитны. Так же, как и я.
Мое тело изменилось, у меня появились скулы, мышцы, подтянутый живот, чистая кожа – все, как
у мамы, но вместе с этим что-то, казалось, ушло от нас навсегда. Можно натренировать мышцы,
но с уверенностью этот номер не пройдет. Для того, чтобы стать смелее, упражнений еще не
придумали. Однако я не бросала тренировок – занималась аэробикой, бегала, выполняла
силовые упражнения. Меня подстегивали к этому слова, что я слышала от окружающих.
«Толстозадая!» - и я делаю десять дополнительных приседаний, чувствуя, как горят мышцы в
ногах.
«Сало-о!» - и я выполняю еще несколько подходов, беру в руки гантели тяжелее, пусть даже мне
настолько тяжело, что я вот-вот упаду замертво.
«Титановые ляхи!» - и я бегу еще одну милю, оставляя эти мерзкие голоса позади.
Мы с мамой стали другими людьми, а старые фотографии в альбомах выглядели так, словно на
них запечатлены незнакомцы, но никак не мы. Иногда мне даже казалось, что толстые Катарина и
Коли все еще колесят по стране на стареньком пикапе, останавливаясь в придорожных
магазинчиках за очередной пачкой печенья. Так странно.
Тем временем мамины классы в «Леди-Фитнес» набирали все большую популярность, женщины
записывались на них с огромным удовольствием и, казалось, не хотели даже слышать о других
курсах. Местный телевизионный канал не раз приглашал маму на свое утреннее шоу, выделив ей
специальную рубрику «Просыпайся и занимайся!». Я смотрела программу утром, собираясь в
школу или сидя на кухне и поедая обезжиренный йогурт и энергетический батончик без сахара на
завтрак.
- Меня зовут Кики Спаркс, - говорила мама в начале своей тренировки, а музыка становилась
громче. – Мы готовы заниматься?
Вслед за этим можно было услышать, как, по меньшей мере, половина жительниц города кричала
в ответ: «ДА!» - и тренировка начиналась. Когда мама станет национальной суперзвездой фитнеса
– лишь вопрос времени. Женщина, которая три года назад наняла маму на работу в свой фитнес
центр, предложила маме записать новый курс под названием «Fly Kiki», который разошелся
миллионом копий, после чего она стала по-настоящему знаменита. Такая вот история стройности.
Теперь у нас был дом с бассейном, к нам приходил повар, который готовил только полезную
пищу, а у меня была собственная ванная и телевизор в спальне. Единственный минус – мама
постоянно была занята, а «Кики-мания» распространилась повсюду, так что я уже не знала, где
Кики Спаркс, а где моя настоящая мама. Найти ее среди улыбающихся фотографий, которые,
казалось, заполонили собой весь город, было сложно. Время от времени я вспоминала, как мы
ехали в нашем стареньком пикапе, куда глаза глядят, как я спала, откинувшись на спинку сиденья,
или как мы подпевали песням на радио, и… И понимала, что скучаю по тем временам, когда мы
не знали, что произойдет дальше, и перед нами были миллионы возможностей – новые города,
новые школы и новые старты.
Пять часов спустя поезд остановился на станции Колби, а единственным человеком, стоящим на
платформе, оказался парень с темно-русыми волосами до плеч, в футболке с нарисованным
галстуком и обрезанных армейский шортах. На нем были так же солнцезащитные очки в синей
оправе.
В Колби выходила только я. На улице было жарко, несмотря на то, что океан должен был быть
где-то неподалеку.
- Николь? – парень сделал несколько шагов в мою сторону. Его шорты были покрыты каким-то
белым орнаментом, а вокруг него самого витал запах то ли пачулей, то ли, если принюхаться,
какой-то травки. Принюхиваться я не стала.
- Коли.
- Точно, - он улыбнулся. – Мира послала меня встречать тебя. Я Норман.
Мира – это моя тетушка. Она застряла со мной здесь на все лето. Или я с ней. Как посмотреть.
- Это твое? – Норман указал на сумки, которые грузчик спустил со своей тележки. Я кивнула, и
Норман направился к ним медленной ленивой походкой. Внутри у меня все перевернулось,
стоило мне вспомнить, что вместе с моими вещами приехала еще и «линия от Кики»: степ-
платформа, коробка с не требующей приготовления едой и несколько дисков с тренировками.
Плюс пара упаковок с витаминами и минералами. И на всем этом – улыбающиеся мамины лица.
- Ого! – Норман как раз увидел степ-платформу от Кики. – А это что?
- Я возьму сама, - я поспешно выхватила у него тренажер. Всю дорогу в Колби я представляла, как
буду здесь этакой таинственной незнакомкой – ни с кем не разговаривающей и не отвечающей ни
на чьи вопросы, но этот парень разрушил всю придуманную мной картинку уже хотя бы потому,
что не обозвал меня шлюхой, едва увидев продукцию от Кики.
- Машина там, - пожал он плечами, и мы направились к старому форду, стоящему на пустой
парковке. Норман помог убрать сумки в багажник, а я села в машину, бросив степ-платформу себе
под ноги. Итак, второе путешествие со всей этой Кики-ерундой.
- Как доехала? – поинтересовался он. Салон автомобиля пах старой листвой и был буквально
забит мусором, не считая двух передних сидений, которые, очевидно, были освобождены от него
несколько минут назад. На задних же сиденьях в окружении банок из-под газировки сидели
четыре манекена, все четверо – без голов. У одного не было руки, у другого – кистей рук, но все
они сидели ровно, точно пассажиры в такси, ждущие, когда их отвезут к месту назначения.
- Нормально, - ответила я, гадая, что за чудака послала за мной тетушка. В зеркале заднего вида
мелькнуло мое отражение, и я с удивлением поняла, что практически забыла, как теперь выглядят
мои волосы. Они такие… черные. На мгновение я даже не узнала себя. Норман завел мотор, и мы
выехали на пустую широкую улицу.
- Так, - протянул он, - это больно?
- Больно – что?
Норман взглянул на меня и коснулся пальцем своего правого уголка рта.
- Вот эта штука. Больно с ней?
Я провела языком по внутренней стороне проколотой верхней губы, коснувшись тонкого
металлического колечка. Пирсинг был сделан примерно месяц назад, но мне уже казалось, что он
был у меня целую вечность.
- Нет.
- Ого, - снова сказал он. – А выглядит совсем не так.
- Не больно, - твердо повторила я. Больше Норман не спрашивал.
Остальную часть дороги мы не разговаривали. Я разглядывала салон машины – помимо
обезглавленных манекенов здесь было как минимум двадцать пластмассовых зверушек,
заботливо выстроенных в ряд на приборной панели, и пара огромных красных игральных кубиков,
свисающих с зеркала заднего вида.
- Милая машина, - пробормотала я себе под нос. Должно быть, Норман был любителем всего…
хм, необычного.
- Спасибо, - весело откликнулся он, дотронувшись до маленького красного жирафа, стоящего на
приборной панели. Он, что, решил, что я это серьезно сказала? – Работа, знаешь, еще в процессе.
Мы свернули на грязную дорогу и миновали несколько домов, проехали до конца улицы и,
наконец, остановились перед большим белым домом. Чуть дальше начинался пляж – золотистый