– В конце концов, я согласна показать, где живет сестра! – вдруг с отчаяньем сказала она. – Только честно предупреждаю – наверное, там ее уже нет.
– Почему нет? – спросил Гуров, настораживаясь.
Смелова подняла на него глаза, в которых стояли слезы.
– Потому что я ее предупредила, – виновато сказала она. – Я понимаю, что она – дрянь. Но ведь сестра все-таки. Я сказала ей, что вы ее ищете. Велела убираться отсюда и больше не втягивать меня ни в какие делишки.
– Значит, вы с самого начала знали ее адрес? – заметил Крячко.
– Нет, адреса ее я не знаю! – жалобно воскликнула Смелова. – До сих пор, между прочим, не знаю. Но у меня есть ее телефон. Я ничего про него не сказала, потому что хотела сама поговорить с сестрой.
– Вы разговаривали о таких вещах по телефону? – удивился Гуров.
– Нет, мы условились встретиться утром на Пушкинской, – ответила Ирина Александровна. – Там и разговаривали. В скверике.
– Замечательно! – сердито пробурчал Гуров. – Немедленно дайте мне номер этого телефона, слышите!
Смелова молча кивнула и, как накануне, сбегала в комнату за листком бумаги. Получив номер телефона, Гуров вручил его Крячко, сказав:
– Действуй!
Крячко мгновенно вскочил на ноги и скрылся в прихожей, где у Смеловой стоял телефонный аппарат. Было слышно, как он крутит диск, а потом скороговоркой просит кого-то срочно разыскать адрес, по которому установлен телефон, номер которого был записан на бумажке.
Пока он договаривался, Гуров продолжил беседу:
– Так что же вы еще от нас скрыли, Ирина Александровна? – поинтересовался он.
– Больше ничего, правда! – тихо сказала она, глядя на Гурова грустными глазами. – Ну, пожалуй, еще про фамилию сестры… Никакая она не Смит. Смелова она, как и я. После развода со своим американцем она предпочла вернуть свою фамилию, а может, никогда ее и не меняла – я точно не знаю.
– Ну, а последнее увлечение вашей сестры, – напомнил Гуров. – Кажется, вы говорили, что он журналист? Может быть, вы вспомните и его фамилию?
– Его я правда не знаю. Женька рассказывала о нем в общих чертах. Иногда мне казалось, что она просто мечтает подобным образом.
– Значит, в Москве вы ее не встречали в компании с кем-нибудь?
– Ни разу! Мы всегда встречались с ней тет-а-тет. Она даже к себе домой не приглашала. Ну, в смысле, где она остановилась. Может быть, этот любовник жил вместе с ней? А она, предположим, меня стеснялась?
– Это вы потом разберетесь, – перебил ее Гуров. – А вот этот бородатый угонщик машин – вам не показалось, что он похож именно на того человека, о котором рассказывала ваша сестра?
– На журналиста? – изумленно проговорила Смелова. – Да что вы! Ничего похожего. Угрюмый, нечистоплотный тип. Стоптанные башмаки, поношенный свитер на два размера больше. Настоящий бандит!
– Как же вы в одну машину с бандитом-то сели? – насмешливо спросил Гуров.
– Я же не знала! И потом, он ко мне не приставал. Молчал и крутил баранку.
– А вам не приходило в голову, откуда ваша сестра может быть знакома с местным бандитом, если она долгое время жила за границей и только недавно приехала?
– Откуда я знаю? Может, они за границей и познакомились? Сейчас все шастают туда-сюда. Вот я в газете читала – в Чехии вообще одна наша мафия…
– Ваша сестра не только любила американских бейсболистов, но и испытывала симпатию к русским мафиози? – удивился Гуров. – Для вас это не новость?
– Я очень немного знаю о ее жизни, – призналась Смелова. – Если хотите знать, женщины никогда не бывают полностью откровенны, даже между собой. Даже родные сестры, особенно когда у них такая разная судьба.
– Допустим, – сказал Гуров. – Но из того, что вы мне рассказывали о своей сестре, у меня не сложилось впечатления, будто Евгения Александровна имеет связи в криминальных кругах. Если, конечно, вы опять мне не наврали.
– Вы уж совсем меня вруньей представили! – по-детски обиделась Ирина Александровна. – Я же все объяснила. Вам мало, что я выдала вам сестру?
– Это еще неизвестно, – упрямо заметил Гуров. – Может, вы опять пудрите нам мозги?
На пороге появился возбужденный деловитый Стас. Его простоватое лицо сияло.
– Адресок в кармане, шеф! – объявил он, для убедительности похлопывая себя по карману пиджака. – Можем ехать. Это частный телефон. Зарегистрирован на некоего Бузникина Алексея Игоревича. Он проживает на проспекте Вернадского. Так что нам еще через всю Москву, считай, пилить. Хорошо еще, если не зря съездим.
Гуров удовлетворенно кивнул, поднялся. Строго посмотрел на хозяйку и сказал тоном, не терпящим возражений:
– Поедете с нами, Ирина Александровна! Может быть, по дороге еще что-то вспомните.
Смелова и не думала спорить. Она покорно пошла вслед за Гуровым. Трудно сказать, что в этот момент ее волновало больше – возможная встреча с сестрой или новые неприятности, которые грозили ей в недалеком будущем.
Против ожиданий Гурова, по дороге Ирина Александровна ничего вспоминать не стала – возможно, на этот раз она действительно выложила всю правду и ей больше нечего было сказать. Оперативники тоже молчали. Обсуждать свои планы в присутствии посторонней было неразумно.
Нужный дом на проспекте Вернадского нашли быстро – это была стандартная девятиэтажка с цветником напротив подъезда и автомобильной стоянкой неподалеку. Квартира гражданина Бузникина находилась на восьмом этаже. Втроем поднялись на лифте, осмотрелись. Гуров даже попытался расслышать, что делается в квартире, приникнув ухом к самой двери. В квартире было тихо.
Ничего не изменилось и после того, как оперативники несколько раз позвонили. Гуров с досады закусил губу и мрачно посмотрел на напарника. Стас почесал в затылке.
– Похоже, опоздали, – сказал он сожалеющим тоном.
– Звони к соседям! – решительно сказал Гуров.
Пока они обзванивали соседей, Ирина Александровна с несчастным потерянным видом стояла на лестничной площадке, никак не реагируя на окружающее. Наконец в одной из квартир обнаружились люди. Впрочем, распахивать двери перед оперативниками они не торопились, подозрительно осведомившись сначала, кто звонит, зачем и кого надо.
Правда, узрев в глазок удостоверение работника милиции, бдительные граждане немного смягчились и вышли на лестничную площадку. Это были супруги – худая черноволосая женщина в домашнем халате и щуплый мужчина в трико, с большими роговыми очками на мясистом носу. На Гурова они смотрели с заметной подозрительностью – видимо, давно потеряли веру в милицию.
– Вы не удивляйтесь, что мы так осторожничаем, – объяснила женщина. – У нас тут что ни месяц, так обязательно одну квартиру да обворуют. И куда только милиция смотрит? Неужели нельзя ничего с ворами сделать?
– Стараемся, – хмуро ответил Гуров, которому было сейчас не до дискуссий. – Но не всегда получается. Граждане плохо помогают. Вот, кстати, сейчас требуется ваша помощь – не откажете, надеюсь?
– А что такое? – спросила женщина, моментально настораживаясь.
– Да вот хотим кое-что разузнать о ваших соседях, – объяснил Гуров. – Здесь у вас гражданин Бузникин проживает. Где он сейчас, не знаете?
Супруги переглянулись, а потом мужчина, сообразив что-то, обрадованно сказал:
– Ах, этот, из шестьдесят четвертой? Так он здесь не живет. Раньше жил, правда, но как женился, так и переехал. Сюда редко наведывается. А вот где он – сказать не можем. Мы с ним практически не общались, знаете ли. Так только, раскланивались иногда, когда в лифте встречались или на площадке.
– Понятно, – сказал Гуров. – Выходит, квартира пустует, что ли?
– Почему пустует? – возразила женщина. – Квартирантов он пускает. Не знаю уж – законно или нет, я не налоговый инспектор. Сначала пара одна жила. Только они полгода как съехали. После них, правда, долго никого не было, а вот с месяц как женщина молодая поселилась.
Гуров молча полез в карман и достал фотографию Евгении Смеловой.
– Случайно не эта женщина? – спросил он.
Супруги жадно впились взглядами в снимок и почти хором сказали:
– Вроде она… Она точно! Только здесь она вроде молодая, а так очень похожа.
– Можете что-нибудь про нее сказать? – поинтересовался Гуров.
– Да что сказать? – протянула женщина. – Я и видела-то ее два раза – не больше. Симпатичная. Одета всегда как на картинке. Шума никакого в квартире не устраивала, не скажу, живет тихо… А что с ней такое? Неужели воровка? – тревожно закончила она.
– Достали, чувствую, вас эти воры! – улыбнулся Гуров. – Неужели вашу квартиру грабили?
– Типун вам на язык! – гневно сказала женщина. – Нас, слава богу, не грабили, а вот по району уже много случаев…
– Нет, эта женщина не имеет к этим кражам никакого отношения, – успокоил ее Гуров. – А вы не заметили, никто к ней в гости не приходил? Мужчины, например?
– Врать не буду. Не замечали такого, – с явным сожалением сказала женщина.
– Врать не буду. Не замечали такого, – с явным сожалением сказала женщина.
– А сегодня? – вдруг встрепенулся муж. – Я за почтой выходил. Только в лифт сел, и мне показалось, что из бузникинской квартиры вышел кто-то. Лифтом не пользовался. Я думал, сама квартирантка пешком отправилась. Но потом внизу видел – мужик спустился.
– Как он выглядел? – быстро спросил Гуров. – Не запомнили?
– Да как выглядел? – замялся хозяин. – Обыкновенно, в пиджаке… Да, борода у него вроде была! Борода – точно!
– Значит, сегодня вы вашей соседки не видали? – уточнил Гуров. – И ничего такого не слышали – допустим, что переезжает она, – нет?
Супруги озадаченно покрутили головами. Гуров обернулся к Стасу и сказал:
– Не нравится мне это. Что делать будем? Ждать или замок вскрывать? Без ведома руководства, рискуя лампасами?
Крячко пожал плечами.
– Ответственность беру на себя! – жестко заявил Гуров.
Соседи, раскрыв рты, с трепетом следили за действиями оперативников, и бог знает, что за мысли роились при этом в их головах. Гуров понимал, что сейчас он поступает некорректно и подобные действия могут иметь самые неприятные последствия. Если в квартире не обнаружится ничего подозрительного, спрос с него будет, пожалуй, даже строже, чем с какого-нибудь мальчишки-участкового. Но интуиция подсказывала Гурову, что в этой квартире просто не может не быть чего-то подозрительного. Он чувствовал это подозрительное всеми своими нервными клетками.
Крячко довольно быстро и ловко справился с несложным дверным замком и распахнул дверь в квартиру.
– Побудьте с Ириной Александровной пока здесь, – распорядился Гуров и шагнул через порог.
Глава 14
В чужой квартире было тихо и едва уловимо пахло духами. Запах был незнаком Гурову – Мария никогда таких духов не употребляла. Его немного насторожило, что в прихожей он не увидел никакой обуви, даже тапочек, – получалось, что квартиру действительно покинули и, похоже, надолго.
Квартира была однокомнатной и выглядела довольно пустоватой – кроме односпальной кровати и пары кресел, здесь ничего не было.
Впрочем, имелось кое-что и еще. Это был большой модный чемодан из светлого пластика с металлическими вставками. Такие чемоданы не таскают, сгибаясь в три погибели, а возят за собой на колесиках – замечательно удобные чемоданы.
Чемодан был закрыт и задвинут под кровать – не слишком аккуратно, так что один угол торчал наружу. И еще Гуров обратил внимание, что из-под крышки чемодана выглядывает уголок чего-то шелкового, ажурного. Ему показалось странным, что женщина может столь бесцеремонно обращаться со своими нарядами и прихлопывать их чемоданной крышкой.
Зато наличие в квартире этого предмета воодушевило Гурова – по крайней мере, можно было рассчитывать, что обитательница еще не сбежала отсюда окончательно. Впрочем, здесь тоже могли быть варианты. Она могла бежать сломя голову и бросив все свое барахло – именно этим могло объясняться небрежное отношение к одежде.
Все это мигом промелькнуло в голове Гурова, но торопиться он не стал и еще раз внимательно осмотрел комнату. На одном из кресел валялась дамская сумочка. Поколебавшись, Гуров достал из кармана носовой платок и с его помощью взял сумочку – не стоило оставлять своих отпечатков на чужих вещах: еще неизвестно, как могло в дальнейшем все обернуться.
Содержимое сумочки вселило в него надежду – кроме небольшой суммы денег, косметики и прочей обязательной дамской чепухи, Гуров обнаружил документы. Они были оформлены на Евгению Александровну Смелову, и это означало, что наконец-то Гуров нашел то, что искал. И еще это означало, что бывшая актриса никуда еще не успела сбежать. Она могла сделать это без своего гардероба, даже без косметики, – но куда она могла деться без документов? Евгения Смелова должна была находиться где-то рядом.
Оставив сумочку в покое, Гуров заглянул под кровать и занялся чемоданом. С прежними предосторожностями он извлек его и откинул крышку. Беспорядок внутри чемодана сильно озадачил его. Красивая и явно дорогая одежда была даже не уложена, а попросту впихнута в чемодан как попало. Это было уже не просто странно, а совершенно невозможно – так варварски уложить вещи не решилась бы ни одна женщина. Что-то тут было не так.
И еще Гурова настораживало отсутствие среди вещей Смеловой денег. Их было очень немного в сумочке, а в чемодане не было вообще. В боковом кармане Гуров обнаружил лишь парочку иллюстрированных глянцевых журналов – из тех, что при всей своей банальности и поверхностности пытаются претендовать на некий интеллектуальный уровень, разбавляя гороскопы и фотографии голых красоток статьями на актуальные темы и опусами модных писателей.
Журналы Гурова не интересовали – он лишь пролистал их, надеясь обнаружить что-нибудь между страниц. Но имя автора одной статьи привлекло его. Совпадение было слишком характерным, чтобы оставить Гурова равнодушным. Автором статьи был не кто иной, как Геннадий Канунников. Журнал был двухмесячной давности, и то, что красивая женщина до сих пор хранила его в своем чемодане, казалось необычным.
Гуров отложил журналы в сторону и поднялся. Все это ему совершенно не нравилось. Одежда, побросанная в чемодан как попало, документы в сумочке, застеленная, но как-то подозрительно смятая постель – что все это могло означать?
Гуров прошел на кухню: здесь все блистало чистотой и казалось совершенно безликим – похоже, сегодня никто еще и не заходил сюда. В холодильнике, кроме двух бутылочек сока и куска сыра, ничего не было. Оставалось проверить туалет и ванную комнату.
Как раз там, в ванной комнате, она и была. Свет горел, и увиденная картина запечатлелась в мозгу Гурова как фотография, сделанная с ослепительной вспышкой, – белые кафельные стены, наполненная ванна и обнаженное женское тело, неподвижно распластанное под водой. Безо всякого сомнения, та, которую он искал, была мертва.
Настроение у него мгновенно испортилось. Все-таки он никак не ожидал, что дело примет такой оборот. Но, видимо, когда речь идет о больших деньгах, ждать можно чего угодно. Еще не зная, какие выводы сделает экспертиза, Гуров ни минуты не сомневался, что Евгения Смелова убита.
Все произошло очень просто. Сначала Ирина Смелова встретилась с сестрой и предупредила, что ту разыскивает милиция. Потом уже Евгения встретилась со своим сообщником и сообщила ему эту новость. Наверное, она собиралась навострить лыжи, но сообщник рассудил, что отправить ее на тот свет будет надежнее.
По-своему он был, наверное, прав. О нем не было ничего известно – кроме того, пожалуй, что у него имеется подозрительная борода, – и он надеялся, что и дальше сумеет сохранить свое инкогнито. С этой целью и убийство обставил так, будто квартирантка утонула во время купания.
Однако преступником он был слишком неопытным, да вдобавок действовал впопыхах, поэтому наделал массу ошибок. Судя по тому, что в ванной комнате было сухо и отсутствовали следы борьбы, убийство, скорее всего, было совершено в комнате, а в ванную положили уже мертвое тело. Одежда убитой лежала тут же в ванной – в том же отнюдь не живописном беспорядке, что и в чемодане.
А вот одежда, брошенная в угол ванной комнаты, явно была предназначена на выход. Смелова собиралась уходить, а вовсе не принимать ванну. К тому же Гуров обратил внимание, что некоторые вещи – дорогие и элегантные – были порваны. Так могло произойти, если их второпях срывали с трупа. Окончательную картину происшедшего могла дать только экспертиза, а Гуров уже давно понял, что без следственной группы, а следовательно, без огласки уже не обойтись.
Но сначала он решил посовещаться с Крячко. Захватив с собой глянцевые журналы, найденные в чемодане Смеловой, он вышел на лестничную площадку.
Соседей уже не было. Сестра погибшей с прежним безучастным видом стояла на том же самом месте, где Гуров оставил ее несколько минут назад. «Интересно, – подумал он, – какова будет ее реакция, когда она узнает? Нам только истерики тут еще не хватает». Он решил, что нужно сплавить ее отсюда под любым предлогом до приезда милиции.
– В квартире никого нет, – объявил он спокойным тоном. – Вообще ничего интересного для нас. Боюсь, теперь нам здорово нагорит за самоуправство. Но что делать, – притворно вздохнул он. – Давай, Стас, забирай Ирину Александровну и поезжай в главк. По пути завези ее домой.
Крячко подозрительно посмотрел на Гурова.
– А ты? – спросил он.
– Останусь здесь, – ответил Гуров. – Надо же вызвать милицию. Дверь-то вскрыта. Составим акт, ну и все такое… – Он незаметно подмигнул Стасу и по огоньку, который мелькнул в глазах напарника, понял, что Стас все смекнул.
– Ага, тогда я поехал! – преувеличенно бодрым голосом отозвался Крячко и, обернувшись к Смеловой, ласково предложил: – Ирина Александровна, спускайтесь вниз, садитесь в машину, я сейчас вас догоню!