Я понимаю, работа у вас закончена, все уже разъехались, но раз уж ты остался, помоги, увековечь себя в нашем поселке. А вдруг выиграешь? Это же представляешь – чемпион из Сыростана! Да мы тебя в мраморе вылепим! На весь Сыростан выставим героем! Мы тебе дадим машину, пользуйся на все время соревнований. Там всем приезжающим дают гостиницу. Лыжи у нас есть, инвентарь хороший, лыжи крепкие и палки бамбуковые, выступишь – с водителем и вернешь, все же инвентарь, у кладовщика на учете. Премию тебе выпишем, все пригодится в дороге, ну а если выиграешь, ну ладно, если попадешь хотя бы в «десятку», выплатим твой месячный оклад! Хочешь, письменный договор составим?
– Иван Васильевич, да вы хоть представляете, что предлагаете мне? Это же Миасс, там ребята из Сборной Союза бегают, а вы предлагаете выступить мне, два года не стоящему на лыжах ни разу! Что я там, с горок кататься буду?
– Да не будет там городских! Из районов ребята приедут, из деревень, из колхозов. Из таких же, как наш, поселков – какие там лыжники, да ты у них на одной технике выиграешь! Ты же мастер, считай – профессионал! Голова забыла, а руки-ноги все за тебя сделают!
– Ладно, можно попробовать, чего не сделаешь ради родного поселка. Домой все равно надо ехать, а Миасс, с вашими торжествами, он мне как раз на пути. Покажите хоть инвентарь-то ваш.
Принесли лыжи, палки. Лыжи – деревяшки, чуть не охотничьи, широкие, тяжелые. Палки – толстый бамбук – Это лыжи? Да вы что, мужики, на таких лыжах только за зайцами по снежной целине гонятся. А с палками впору на медведя ходить. На «шатуна».
«Впрочем, какая разница, не выигрывать же, прокачусь, пусть им зачет этот будет. А в Миассе к ребятам наведаюсь, к Сашке Фадееву, кто там у нас еще, а, ладно, у Сашки все и узнаю».
– Вы вот что, Иван Васильевич, пошлите кого-нибудь со мной, пробегусь, чтобы зачли вам спортивную работу, а лыжи ему сдам, сопровождающему, сюда больше не вернусь, домой, в Уфалей поеду, к родителям.
– Так все водителю и сдашь, он все и привезет. А может, вернешься еще, интерес, слышал я, есть у тебя в нашем поселке.
Приезжай, спортом заведовать будешь!
– Нет, сразу домой. В Челябинске у сестры старшей остановлюсь, отдохну немного и домой, к родителям. В Уфалей.
– Так ты, говоришь, в Уфалее будешь?
– Да, а вам-то зачем?
– Ну, а вдруг выиграешь, мы тебе премию пришлем. А на следующий год приедешь, мы тебе и грамоту вручим, на каком-нибудь торжестве.
– Да, Иван Васильевич, с таким инвентарем что-нибудь, вроде «дырки от бублика», и выиграешь…
До Миасса доехали быстро и без приключений, если не считать, что поднялась пурга и по степи, по занесенной снегом дороге проехали при помощи попутного вездехода. Но это в южно-уральских степях приключением не считается, это для тех мест рядовой случай.
В гостиницу Георгий заезжать не стал, поехал прямо к Саше Фадееву, чем того не столько обрадовал, как очень удивил. Даже испугал.
– Старик, сказали, что ты погиб, тебя вроде зарезали где-то на шахте. Ты извини, но мы ведь за упокой пили, всей командой, и тренера были, и девки все твои здесь вот, за этим столом рыдали. Ты откуда, старик? Почему молчал? Мог бы хоть намекнуть как-то, ну мне-то мог же сообщить, хоть что-нибудь?! Да ты раздевайся, старик, ты дома же здесь, раздевайся. Ну, мог же мне-то хоть знак подать какой-то. Где ты был все это время? Мы часто вспоминаем тебя с Нэлькой, она сейчас на работе, ой, позвоню-ка я ей, какая там теперь работа. Ну, мог же ты хоть сообщить как-то, ну что живой что ли, ну хоть что-то! – Саша все это выпалил буквально скороговоркой.
– Не суетись, Саша, я ведь сюда по делу приехал. У тебя, я думаю, остались старенькие тренировочные лыжи? У нас с тобой, помнится, размер ноги одинаковый, дай мне на завтра, выступить мне тут надо на каком-то межрайонном сельхозпразднике.
– Остались, конечно, только зачем тренировочные? Возьмешь мои, беговые. И мази дам. Ты что, действительно, вернулся в лыжи?
– Да какое там… Попросил хороший мужик порадеть за поселок, я пообещал. И откуда они узнали все, про лыжи эти? Никому никогда ни слова, а вот ведь, «слава-то впереди тебя бежит».
Хоть и незаслуженная. Вот я и пообещал выступить за поселок, утвердить их успешную работу в спорте.
Нэля ворвалась в дом как всегда стремительно, нагруженная сумками, сетками. С порога в крик – «что, не можешь встретить?» – и осела. На табурет, что постоянно стоит в прихожей, где надевают-снимают обувь, осела и аж побелела вся. «Георгий»…
– Воды, Саша, воды …
– Георгий… Ты как, ты откуда, ты же …
– Да жив я, жив. Нэля, успокойся, не «привидение» я, жив …
– Жив… Какого же черта до сих пор прикидывался, что, сообщить не мог? Жив… Собаки паршивые, вечно из-за вас страдать приходится. Ладно, отошла, через десять минут за стол сядем.
Извини, Сашенька, не готова я к таким потрясениям, не каждый день встречаешь пришельцев из «того мира».
И за столом все то же, охи да ахи.
– Ну, рассказывай, рассказывай, ты ведь тогда исчез, никому ни слова, ни полслова. Тебя же на «сборы» вызывали – и ни ответа, ни привета. Исчез и все! А потом эта страшная весть из Коркино. Ты нас тоже пойми – все же поверили! А как было не поверить? Вся эта рассказанная нам история – она же именно твоя! Только ты все это и мог сотворить! Только такие дураки, как ты, только такие и могли устроить все эти события в твоем Коркино! Ну, а сейчас-то что? Как ты, где, откуда?
Проговорили заполночь.
А на соревнованиях Георгий удивил всех и прежде всего самого себя – он действительно выиграл «десятку», получил от спорткомитета грамоту, а от водителя тысячу рублей, которые тому выдали в поссовете под расписку, на случай победы – «вручи, если победит, в благодарность от нас».
– А если бы не победил?
– А, – водитель небрежно махнул рукой, – все равно бы отдал. Мне ведь главное, что бы ты расписался, что получил, что не растратил я их. Все равно бы отдал. Там, в поссовете, их, эти деньги, уже и «списали» наверняка…
На второй день Георгий уехал домой. Саша Фадеев, вместе с Нэлей, проводили его до вокзала, посадили на поезд. «Не пропадай…».
Весна на Урале всегда затяжная – вроде уже и растаяло все, почки на деревьях набухли и готовы распуститься, но вдруг завьюжит, заметет, снегу навалит, что и зимой не бывало, на улицу выйти без валенок невозможно, бурчит, не сдается зима.
Вот в такой поздний вечер и заявился домой Георгий, еле пересилив встречный ветер и пургу снежную. Отец был на работе, зато как мать обрадовалась. Они только переехали в новую квартиру на станции, отцу, наконец, эту квартиру выделили – да с ванной, горячим душем. Там и отогревался Георгий почти до самого прихода отца.
Отец ворвался прямо в ванную, еще и раздеться как следует не успел, схватил, вытащил из ванны.
– Ну-ка покажись, покажи швы свои поганые. Что, красные?
Да это же как раз и хорошо, заживают значит! – отец аж прослезился от радости.
А утром на дворе уже снова весна, снежной ночной пурги как будто и не было. Текут ручьи-потоки по горным крутым уфалейским улочкам и переулкам, все быстро зеленеет, просыпается, отряхивается от снежной зимы, в который уже раз хорошеет – скоротечна весна Уральская.
Георгий окреп на шурфах да маршрутах геологических, дома отдохнул, швы не тревожили, затянулись швы, только рубцы красные остались на теле.
Мать с отцом довольны – ожил сын. И дома, с ними – чего еще надо стареющим родителям…
2
Велика все же Россия. Третью неделю в пути бригада, а до Тахтамыгды еще ехать и ехать. В вагоне все как-то прижились, привыкли к бесконечному движению, к перестуку колес вагонных, к «ничегонеделанию». В вагоне то полно людей, то полупустой вагон – на разных перегонах разное количество пассажиров. За Уралом стало свободнее, а после Красноярска и вообще полупустые вагоны – выбирай любое купе, любые полки.
Первую неделю в бригаде «вербованных» в основном знакомились между собой, узнавали друг дружку поближе, пили водку, пели песни, рассказывали анекдоты – отдыхали. Потом спокойнее стало, подустали, да и деньги приберечь надо – далеко еще до места назначения, до морозной Якутии. А что там ждет бригаду – поди догадайся. Нет, деньгами в дороге разбрасываться грешно и опасно. Да и велики ли те деньги…
Георгий первые дни читал – старые газеты, журналы, у кого-то взятую книжку, читал при дневном свете, вечером в вагоне не почитаешь – темно. И уснуть трудно – лезут в голову неспокойные мысли, воспоминания, перебираются недавние события…
…Победа в Миассе, на районной гонке, вдохновила Георгия – есть, значит, еще кое-что, оказывается можно и нужно еще на лыжах-то покататься. После небольших раздумий, колебаний и некоторого сомнения, Георгий пришел в городской спорткомитет и предложил свои услуги в качестве тренера по лыжным гонкам. А что, методику тренировок он знал, технику имел, значит, мог и план составить, и рассказать, как надо катиться, и технику показать. Бывая на стадионе и на лыжной базе, наблюдал он за некоторыми тренировками лыжников и пришел в уныние от местных тренеров. Никаких лыжников не воспитает та система, что увидел он в Уфалее. Так прямо и сказал в спорткомитете – вся ваша метода заключена в «побегайте», да в «покатайтесь».
Разве это тренировки!
– У вас что, есть опыт тренерской работы?
– Нет, опыта нет, но я действующий лыжник, попал вот в аварию, восстанавливаюсь. Я знаю методику тренировок, думаю, что смогу подготовить приличную команду. Даже, думаю, на здешней местности подготовлю хорошую команду. Я видел, есть ребята с определенными задатками, думаю и девчонок найдем, на областных соревнованиях можно выступить достойно.
– Значит, говоришь, сможешь подготовить хорошую команду? А «хорошая» это как, какого уровня?
– Призером области на первых порах стать хотите?
– Ничего себе заявочка! – в углу кабинета за журнальным столиком сидел пожилой мужчина, казалось, не слушал, читал там что-то в журнале, а вот ведь, все, оказывается, слышит. – С детьми поработать не хотите, в детской спортивной школе?
– Так я про детей и говорю, со взрослыми разве уже что-то сделаешь? Конечно, с детьми, и еще лучше в спортивной школе.
– А какую бы вы хотели иметь зарплату?
– Да сколько дадите, столько и буду зарабатывать. Не это главное.
– Ну, это не разговор. Это вначале не главное, а потом претензии, обиды. Давайте знакомится. Я директор спортшколы.
Если мы с вами сговоримся, мне же надо точно знать, на какие деньги вы претендуете, может, в спортшколе таких денег и нет вовсе.
– Давайте так – вы не знаете меня, я не знаю вас. В институте я получал стипендию четыреста рублей. Но здесь же, все-таки, работа. Дайте для начала пятьсот, на два месяца, посмотрите на мои тренировки, на мои занятия, если я подойду вам, понравятся вам мои тренировки, убедитесь вы, что от ребят будет толк, и не в бесконечном «далеко», а уже этой зимой – установите мне оклад в полторы тысячи.
Директор задумался, что-то подсчитал на бумажке.
– Ну, тысяча пятьсот – это ты перегнул, но я согласен, давай два месяца по пятьсот, и если ты нам подойдешь – установим тебе оклад в 1200 рублей. Согласен?
– Согласен.
– Тогда приходи завтра с утра в школу, оформим тебя по уставу. Для начала возьмешь группу парней, девочек оставим у старых тренеров – это школьные учителя, они у меня подрабатывают, пусть продолжают вести девчат, на пятьсот тебе и одной группы хватит. Объединим ребят со всех школ, вот и поработай с ними, если получится – заберешь и девочек. А там, глядишь, и с зарплатой разберемся.
И Георгий стал тренером. В первый же объявленный для сбора день он разъяснил ребятам, чего он от них хотел бы добиться.
– Я не обязываю всех, кто хочет со мной заниматься, стать чемпионами. Чемпионом может стать один, а борются за это звание десятки, сотни, тысячи. Нет, мне от вас нужно только одно – старание. Не отбытия времени на тренировке, а старание выполнить все, что я буду требовать. Только это. И только это определит, кто из вас сможет стать чемпионом. Не только талант определяет путь к успеху, нет, главное в успехе – прилежание. Мы начнем с прикидки. Сегодня вы все, все возрасты и все таланты, новички и чемпионы, пробежите на этом стадионе по беговой дорожке ровно два с половиной круга – 1000 метров.
Не старайтесь бежать быстрее себя, не старайтесь прибежать быстрее других, ну, скажем, Коля Сидоров из шестого класса не должен стараться обогнать Колю Чепчугова из восьмого. Не надо. Мне нужно посмотреть на ваше старание, не на ваше мастерство. Его у вас пока нет, ну, так скажем, не должно быть. Мне нужно узнать степень вашей готовности на сегодня и не более того.
Не надо передо мной казаться лучше. Это простая прикидка, но не возможностей, а готовности. Каждого. Но на сегодня. В процессе тренировок всё, абсолютно всё, изменится. И кто сегодня вдруг окажется последним, усердно тренируясь, выполняя все задания тренера – завтра может стать чемпионом. Почему говорю так подробно – чтобы вы не придавали особого значения сегодняшней прикидке, это нужно мне, а не вам, мне нужно для распределения нагрузок, по принципу – каждому по готовности.
Это начало. Потом нагрузки придут по возможности, а еще дальше – и по необходимости. Все понятно? Вопросы есть?
– Есть. А что, знакомиться не будем? Перекличка там, фамилии…
– Это потом, когда сформируем группу. Запомните, у меня нет отбора – подающих там надежду или перспективных – неперспективных. У меня будут заниматься все желающие. Но нагрузки могут быть такими, что не всем понравится, не все смогут выдержать, не все захотят выдержать. Но – никого не неволю, только по желанию формироваться будем. Ясно? А теперь – на старт. Старт общий для всех, забег общий для всех, и всего один.
Результаты оказались, конечно, слабыми. Лучшим стал десятиклассник с результатом хуже трех минут, но понятно, что десятый класс для тренера был совершенно не интересен – что можно сделать за одну зиму с неподготовленным пареньком, или даже и с парнем средней готовности. С другой стороны, Георгий понимал, что во время летних каникул, когда и физкультуры то элементарной нет, трудно чего-то приличного ожидать от ребят. Но начинать-то с чего то надо было!
И Георгий начал. Поговорил с каждым, кто захотел тренироваться. Вопрос для всех один. «А что ты хочешь?».
Ему понравилось большинство ответов. «Хочу научиться настоящим лыжам». Ребята не рвались в мастера и в чемпионы, они хотели работать, тренироваться, чтобы «уметь»! Это уже было кое-что.
Георгий собрал в спортивном зале родителей ребят, тех, кто уже определился в списках занимающихся. Это были люди разного возраста, разных профессий, разного достатка. Георгий рассказал им, что он хочет попробовать создать в Уфалее команду областного уровня, это на самых первых порах, «а там посмотрим». Но это будет тяжело, ребятам придется изматываться на тренировках, особенно тем, кто попадет в сборную команду, родители должны им помочь. Нет, не надо каких-то особых условий, но если парень устал, если у него нет сил, он приходит домой и нет у него другого желания, как только лечь, уснуть, забыться, помогите ему, не ломайте его – «сделай, или я тебе покажу». Поймите, он потом и сам все сделает, что вы ему поручали по дому, но не сейчас, не в этот тяжелый для него час. Пусть отдохнет, а вы помогите ему отдохнуть, и через час-два он сам выполнит все ему порученное. Ну и еще уроки, домашние задания – постарайтесь в эти дни, месяцы быть особенно внимательными к его учебе. Нет, не надо ни крика, ни обвинений – участие и внимание. Как бы невзначай – а давай-ка посмотрим, что нам задано. Если спортсмен забросит учебу, это уже не спортсмен – заключил беседу с родителями Георгий.
«К сожалению, познал я последнее правило на собственном опыте» – с горечью думал он после ухода родителей.
Тренерской работой Георгий увлекся всерьез, на радость матери – очень уж ей хотелось, чтобы сын при деле оказался. Но отец встревожился: – «ты смотри, не увлекись надолго, не забудь, в институт надо вернуться!»
– Поработаю, там посмотрим. Тренер – это же творчество, может, еще и не получится.
Август на Урале, особенно в горах, месяц еще летний, но как бы уже и «закатный», завершающий – по утрам холодновато и вечерами прохладно, да и днем жары уже нет. Поэтому тренировки проводились днем, с трех часов. Собирались на городском стадионе, расположенном у самого леса. Здесь, на стадионе разминка и в лес, на горки – бег, имитация, специальные упражнения. Втягивались постепенно, но нагрузки росли и к сентябрю ребята спокойно пробегали контрольные пять километров, с имитацией лыжного хода на всех подъемах. Время не учитывалось, бежали все вместе. Георгий стоял на горках, строго следил за техникой бега и особенно за работой ног и рук при «имитации» лыжного хода. Останавливал, если у кого не получалось, тут же на горке объяснял и показывал, как надо работать правильно. В сентябре стали работать с палками и уже видно было, что ребята втянулись, начинают работать правильно. Дети «технику» схватывают быстро, иной увалень еще месяц назад и колено не мог поднять правильно, руки разбрасывал по сторонам, а вот, гляди-ка, уже и толчок правильный, и руки работают параллельно, и не пыхтит уже парень в конце подъема как паровоз, а дышит глубоко и ритмично. Дыханию Георгий придавал особое, главное внимание.
– Запомните, во время бега, на дистанции организму нужен кислород, именно кислород является главным питанием вашего организма при больших нагрузках. Поэтому, дышать научитесь правильно. Глубокий выдох, за два-три шага, а потом вдох. Если хорошо выдохните, если выдохните правильно, не волнуйтесь, вдохнете глубоко и по потребности. Главное – научитесь выдыхать!
Тренировки всегда заканчивались на стадионе – ребята делились на две команды, поперек футбольного поля ставились метровые ворота – и в ширину, и в высоту – играли в футбол, без вратарей, только полевые игроки, но как азартно, увлекательно!
Вскоре о тренировках узнали в городе, к Георгию потянулись пацаны со всех городских окраин, он не отказывал никому, приглядывался, отмечал для себя наиболее способных. Постоянно, непрерывно думал он о создании городской команды для зимних соревнований. «Конечно, снег покажет кто как схватывает и кто на что способен на лыжах, на снегу. Но нужно время, нужны тренировки. Не надо обижать слабых, нельзя избавляться от них, отсеять можно и способных, но пока слабых. Пусть пока тренируются все, команду создадим, конечно, создадим из лучших, но лучших определит снег, гонки, а пока пусть тренируются все – лес большой, места всем хватит».