Особо важное дело - Алексей Макеев 20 стр.


Действительно, Гуров сегодня выглядел необычно торжественно – лучший костюм, ослепительная рубашка, новый галстук и сверкающие штиблеты. На фоне Стаса, который всегда одевался принципиально небрежно, выглядеть торжественно было не так уж и сложно, но на этот раз в наряде Гурова явно подразумевался какой-то особый смысл.

– Звонила из Парижа Мария, – немного смущенно признался Гуров. – Под утро. Она возвращается сегодня – чартерным рейсом, – он посмотрел на наручные часы. – Через три часа я должен быть на аэродроме как штык. Мне помнится, руководство обещало коллективную встречу с оркестром и морем цветов. Но Петр только что умчался в министерство, нам с тобой нужно присутствовать на допросе, да еще купить эти чертовы розы…

– Значит, все нужно делать в темпе, – заявил Крячко. – Без коллективной встречи твоя Мария, я думаю, обойдется – достаточно будет только роз. И даю тебе совет – когда Мария сойдет с трапа, не рассказывай ей первым делом про то, как пытается увильнуть от правосудия Полосатов. Скажи просто, что любишь и очень соскучился…

– Ну, спасибо! – иронически произнес Гуров. – Утешил. Что бы я без тебя делал, учитель?.. Кстати, о Полосатове – по последним сведениям, он до сих пор в столице, ищет управу на Гурова. Ночует в гостиницах и каждый день их меняет. Начисто забыл, что у него здесь есть резиденция.

– Она же, как нам известно, не на него оформлена, – усмехнулся Крячко. – Я не я, и лошадь не моя. И уж, разумеется, ему ничего не ведомо о женщинах, которых приковывают в гараже к трубам.

– Ладно, поехали! – сказал Гуров. – Посмотрим, что стало ведомо нашему Бенедиктову после напряженной работы… Наверное, он уже вывел всех на чистую воду.

– Да, Бенедиктов на себя не похож, – серьезно сказал Крячко. – Просто роет землю! Хочет уйти на пенсию с шиком. Кстати, он до сих пор, кажется, надеется на специальную президентскую прибавку… Я все время с ужасом жду, когда он мне о ней напомнит…

– Не волнуйся, – успокоил его Гуров. – Бенедиктов не такой простак, как ты думаешь. За это дело он вполне может быть отмечен в приказе по министерству, а это тоже не гусь чихнул! Тебе-то этого не дождаться до самой смерти!

– Интриги! – жалобно сказал Крячко. – Подозреваю, Лева, что причиной тому интриги, и ничего более!

Так, перебрасываясь шуточками, они добрались до кабинета Бенедиктова, где должен был состояться допрос того импозантного мужчины, который пятнадцатого июля напугал Немову.

Немова тоже была здесь. Она уже оправилась после потрясения, приоделась и выглядела почти так же чарующе, как на старой фотографии. Некоторая бледность лица даже придавала ей дополнительный шарм. Впрочем, в глубине ее зрачков горел далеко не безобидный огонек, и Гуров подумал, что людям Полосатова не стоит рассчитывать на ее снисхождение.

Бенедиктов уже приступил к допросу. Гуров и Крячко успели как раз вовремя. Надо сказать, если Бенедиктов и испытывал некий душевный подъем, то ему удавалось это очень хорошо скрывать. За столом сидел немолодой, лысоватый, уставший от всего человек. Вопросы он задавал ровным, почти равнодушным тоном, словно ему было решительно все равно, какие ответы он на них получит.

Подследственный, сидевший напротив него, даже сейчас выглядел гораздо внушительнее и элегантнее своего следователя. Правда, на нем не было галстука, и на щеках пробивалась синеватая щетина, но осанку он продолжал сохранять гордую и держался с достоинством.

– Итак, ваше имя? – строго спросил Бенедиктов, заглядывая в бумаги, лежавшие перед ним на столе. – Советую сразу говорить правду, потому что ваши отпечатки пальцев проверены в банке данных, и у нас имеется соответствующая информация.

Подследственный пожал плечами и снисходительно заметил:

– Собственно говоря, я и не собирался отрицать очевидного. Я – Голтеев Иван Никифорович. Это совпадает с вашей информацией?

Пропуская этот выпад мимо ушей, Бенедиктов скучным голосом спросил:

– До 1992 года вы служили в частях специального назначения и уволились в звании майора?

– Можно сформулировать и так, – кивнул Голтеев. – Были некоторое личные нюансы, но, я думаю, они вам не интересны.

– Чем занимались после увольнения?

– Всяко бывало. Подрабатывал в разных местах. Всего не упомнишь.

– Последнее время работали на мэра города Воеводска Полосатова? – Бенедиктов поднял глаза и просверлил подследственного суровым взглядом.

– Боюсь, не знаю такого человека, – вежливо сказал Голтеев, не отводя глаз.

Гуров подумал, что выдержка у этого человека завидная, и он невольно вызывает уважение, несмотря на род своих занятий. К сожалению, слишком многие уважаемые люди, оступившись, так и не смогли найти своего пути в это сумасшедшее время.

– А вот Портнов Валентин Сергеевич, занимающий должность помощника Полосатова по общим вопросам, а также Коровин Борис Игнатьевич, работающий в охране мэра, утверждают, что это именно так и было, Иван Никифорович! – с нажимом сказал Бенедиктов. – Они утверждают, что вы и двое ваших товарищей, тоже бывших военных, были наняты Полосатовым для выполнения неких специфических функций… Более того, на вас Полосатов вышел как раз через Портнова, с которым вы являетесь давними знакомыми. Этот факт подтверждается многими людьми, так что отпираться бессмысленно.

– С Портновым я знаком, – хмуро ответил Голтеев. – Но ни в какие отношения с Полосатовым не вступал, это фантазии.

– С какой же целью вы проникли в квартиру гражданина Гольдина?

Голтеев невесело улыбнулся.

– Это была ошибка, – сказал он. – Я перепутал адрес. Искал квартиру одного старого знакомого…

– Охранник из дома, где проживает Гольдин, утверждает, что видел вас там несколько раз. О какой же путанице идет речь, Иван Никифорович?.. И еще один свидетель… Минуточку! – Бенедиктов на удивление проворно вылез из-за стола и быстро выглянул в коридор. – Зайдите, пожалуйста!

Вошла Немова. Ни на кого не глядя, она чеканной поступью, точно на подиуме, прошла к свободному стулу и села, закинув ногу на ногу. Гуров, невольно засмотревшись на ее ноги, мысленно признал, что таких гладких и круглых коленок ему давно не приходилось видеть.

Между тем Бенедиктов поинтересовался, знает ли Немова Голтеева или видела ли когда-нибудь.

– Конечно, я его видела! – заявила Немова, меряя подследственного уничтожающим взглядом. – Это тот самый человек, который вместе со мной проник в дом на Расплетина и следил там за мной. А позже он вместе с дружками вытащил меня из машины, когда я собиралась идти домой, и увез в какой-то загородный дом. Там меня приковали наручниками и несколько дней пытали. Этот тип тоже присутствовал!

Голтеев сдержанно улыбнулся, но ничего не сказал.

– Чего хотели от вас эти люди, Анна Викторовна? – значительно произнес Бенедиктов.

– Выспрашивали, куда мой любовник Журавлев дел дискету с информацией, – твердо сказала Немова. – Или компакт-диск – я в этом не разбираюсь. В частности, именно этот урод требовал, чтобы я сказала, кого искала в доме на Расплетина. Он думал, что я все-таки успела избавиться там от диска. Форменный идиот! Я вообще в глаза не видела никаких дисков. Если бы у этого придурка была бы хоть капелька мозга…

Бенедиктов поморщился и сказал:

– Анна Викторовна, я все-таки попросил бы вас соблюдать правила вежливости! Мы же не на базаре все-таки… Я понимаю, вам слишком многое пришлось пережить, но…

– Вот именно! – сверкая глазами, воскликнула Немова. – Слишком многое! И если вы не накажете этих подонков как полагается…

– Анна Викторовна, наказывать будет суд, – назидательно произнес Бенедиктов. – А нам важно сейчас установить истину.

– Чего ее устанавливать? Он это! И других всех я тоже запомнила.

– Эта женщина находится в состоянии аффекта, – спокойно заявил Голтеев. – Она вам тут наговорит чего угодно.

Гуров украдкой посмотрел на часы. Время летело стрелой. Если он не встретит Марию, великую артистку, с триумфом вернувшуюся из Парижа, непосредственно в аэропорту и непременно с корзиной роз, на его счастливой семейной жизни можно будет смело поставить крест. А кроме того, в коридоре уже томился с чрезвычайно раздраженным видом журналист Бурдашов, которого Гуров лично пригласил сюда, обещая тому продемонстрировать преступную группу, чьей невольной жертвой стал журналист.

– Позволь, Вадим Кириллович, я кое-что этому непонятливому объясню! – наконец, не выдержав, обратился Гуров к Бенедиктову. – Я знаю, чего он тут виляет. У него надежда, что за взлом без кражи ему дадут по минимуму, факт похищения будут доказывать долго и нудно и, может быть, еще и не сумеют доказать, а когда он, мужественный наш, выйдет на свободу, мэр Полосатов оценит его подвиг и отвалит полную корзину баксов… Признайся, угадал я, Голтеев?

Голтеев не повернул в сторону Гурова головы, но тот понял, что подследственный его слушает – и очень внимательно.

Голтеев не повернул в сторону Гурова головы, но тот понял, что подследственный его слушает – и очень внимательно.

– Так вот, Голтеев, считай, эти твои мечты развеялись как дым. И тебе остается только один путь – добровольное и чистосердечное признание. Иначе я все сделаю, чтобы упечь тебя и твоих дружков на максимальный срок. Факт похищения уже подтвержден письменными показаниями, и твоя фамилия тоже названа. Потерпевшая также показывает на тебя. Твоя надежда Полосатов мечется сейчас по высокопоставленным друзьям в Москве, пытаясь найти на меня управу, и везде получает вежливый отказ. Никто не хочет связываться с Гуровым почему-то! А я хочу тебе напомнить еще одну вещь – компакт-диск с информацией ты ведь так и не нашел! И ничего платить тебе Полосатов не будет. Во-первых, не за что, а во-вторых, скоро он сам будет баланду хлебать. Ведь неспроста Полосатов этот пластмассовый кружок искал! Он искал, а я нашел. Может, и случайно – но у хороших людей и случайности хорошие. А вот такие, как ты, случайно только в дерьмо наступают. И сейчас ты в таком же дерьме. Портнов-то умнее тебя оказался – сразу понял, что шеф покрывать его не станет. А ты можешь погеройствовать, разумеется. За похищение в составе банды получишь лет десять и выйдешь – пустой, но с чувством исполненного долга. Может, Полосатов тебе спасибо скажет. Открыточку черкнет к дню ангела.

Голтеев выслушал эту уничтожающую тираду хладнокровно, но потом вдруг сказал, обращаясь к Бенедиктову:

– Я могу попросить у вас сигарету?

Гуров понял, что попал в цель. Просьба о сигарете была сигналом о сдаче. До сих пор Голтеев об этом не заикался, не желая, видимо, расслабляться даже в мелочах.

Бенедиктов открыл ящик письменного стола и медленно достал оттуда пачку дешевых сигарет «Прима». Сам он не курил, но сигареты в столе держал – в качестве поощрения. Голтеев закурил, глубоко затягиваясь и мрачно глядя в одну точку. Прошла томительная долгая минута, пока наконец Голтеев не сказал:

– Ладно, черт с вами! Плакали, видно, наши денежки! Верно ты, мент, говоришь – Полосатов из тюрьмы меня ждать не станет. Опять, выходит, я не на ту лошадь поставил!

– На бегах играешь, что ли, майор? – спросил Гуров, невольно вспоминая, что его первое самостоятельное дело было связано именно с бегами.

– У меня свои бега, – усмехнулся Голтеев. – Крысиные. Ладно, спрашивайте, чего хотите узнать. Только уж поспособствуйте, чтобы на суде мне поменьше впаяли – как офицер офицеру, а?

– Ты свое офицерство, майор, на отмычку променял! – сурово заметил Гуров и нехотя добавил: – Но слово есть слово. Мы с Вадимом Кириллычем от слова не отказываемся. Отметим добровольную активную помощь следствию, верно?

Бенедиктов пожал плечами, что можно было расценить по-разному. Но Голтеева это, кажется, удовлетворило, и он заговорил:

– Ваша правда, нанялись мы к Полосатову месяца полтора назад – я, Щипко Николай и Прохоров Серега. Сначала просто следили за его бывшим дружком Журавлевым. Ничего такого… Ходили в Воеводске слухи, что кто-то семью Журавлева грохнул, но это не мы, господин следователь, голову даю на отсечение! Я женщину и пальцем не трону. Хоть эта крокодилица, – кивнул он в сторону Немовой, – и говорит, что ее пытали, но это ерунда. На цепи держали, это было. Но пытать ее никто не собирался, тем более что она мигом начала всех подряд закладывать – кого надо и кого не надо. Мы уж не знали, как ей рот закрыть. Полосатов ведь требовал, чтобы всех проверяли, кого она называет. Мы с ним постоянную связь по телефону держали. Ну, всех знакомых ее проверять, конечно, не стали, но кое-кого навестили. Я вообще-то специалист по всем видам замков и охранных сигнализаций, так что особых проблем не было. Некоторые даже не замечали, что у них в квартире побывали. Мы ведь и у ее мужа были, но он даже не дернулся. Тут, конечно, суть еще в том, что мы только диск искали, имущество не трогали…

– Вы расскажите по порядку, что произошло пятнадцатого июля, – попросил Бенедиктов.

Голтеев на секунду задумался, а потом сказал:

– Пятнадцатого? Это когда ливень был? В ту ночь Журавлев из Воеводска рванул. Мы хоть за ним следили, но едва не упустили. Хитрый был бес! Нагнали уже в Москве, и то он у нас из-под носа ушел. Но мы знали, где у него любовница живет. Вот она самая… Когда мы к ее дому подъехали, она как раз оттуда выскочила как угорелая, прыгнула в машину и куда-то помчалась. Мы за ней.

– А вы откуда знали гражданку Немову? – спросил Гуров. – Чтобы вот так сразу угадать, что это именно она?

– Мы не знали, а вот четвертый, который с нами был, знал. Тот самый Борька Коровин из охраны Полосатова. Он эту Немову до этого несколько раз видел. Я же говорю, Полосатову все было про Журавлева известно. Одно время они друг от друга ничего и не скрывали, как я понял. Это уж когда черная кошка между них пробежала… Ну так вот, короче, поехали мы за ней и оказались на улице Расплетина. Дом там солидный был, с охраной, но я не стал манежиться – сразу к этой мадам пристроился, будто я свой. Охранник лох попался, пропустил без слова. И мадам ни хрена не догадалась. Я ее на четвертом выпустил, сам на пятом сошел и наблюдать стал, куда она пойдет. Было у нас подозрение, что информация уже при ней и она постарается ее куда-то скинуть. И вот она зашла в квартиру к одному мужику…

– Подождите, – попросил Гуров. – Я хочу показать вам одного человека.

Он ввел в кабинет Бурдашова, который оглядывался по сторонам с большим любопытством, но каких-то особенно сильных чувств не проявлял. С Немовой он даже не поздоровался, видимо, они уже разговаривали, встретившись в коридоре.

Зато Голтеев, едва увидев журналиста, уверенно показал на него.

– Вот! Как раз к этому мужику она и зашла, – сказал он. – И вместе с ним вышла. Я с лестницы наблюдал. Едва они в лифт подались, я своим ребятам по мобильнику дал сигнал. Короче, двое – Борька Коровин и Щипко – поехали за этим человеком, а Прохоров двинул за мадам. До этого-то они маленько ее авто обшмонали, но ничего там, естественно, не нашли. А я… А я остался. Занялся квартирой вот этого товарища.

– Это вы рылись в моих вещах? – зловеще осведомился Бурдашов. – Интересно, что вы ожидали там найти?

Голтеев посмотрел на него невозмутимым взглядом.

– Честно говоря, ничего, – сказал он. – Я не допускал, что вы вот так просто бросите компакт с такой информацией и разбежитесь. Просто проверил квартиру – для проформы. Клянусь, ничего из вещей я не трогал!

– И что же было дальше? – спросил Бенедиктов.

– Ну что дальше? – задумчиво сказал Голтеев. – Я закончил и поскорее ушел с места преступления. Ведь в любую минуту мог вернуться или просто забить тревогу хозяин. У нас не было намерения лишать его жизни. Но Коровин и Щипко основательно обыскали его самого и его машину. Надеюсь, вы не сильно пострадали?

– Достаточно, – буркнул журналист. – Так что такое вы искали, любезный? Компромат на мэра Воеводска?

Голтеев посмотрел на него печальным взглядом.

– Теперь-то я понимаю, что искали мы вчерашний день, – сказал он. – Кто не успел, тот опоздал, как говорится. Но, если хотите, именно компромат. Именно на мэра. Но, похоже, он оказался мифом. Когда мадам вывела нашего Прохорова на Журавлева, он был уже мертв и кругом суетилась милиция. Мы его не убивали, матерью клянусь! Мы сами все головы изломали, что произошло. А тут Полосатов рвет и мечет – подавай ему диск! У кого хочешь крыша поедет. Вот мы и наделали глупостей. Во-первых, Немову сначала упустили, во-вторых, при похищении маленько засветились, в-третьих, к этому Гольдину как дураки сунулись. А все Полосатов – давай-давай! Привык работать на авралах. Он же, я слышал, раньше главным инженером на каком-то заводишке работал… Вот и мы – вместо того, чтобы план операции разработать, как положено, компакт искали. А искать надо было того, кто Журавлева грохнул. Ну а Полосатову бесполезно было советовать. Он ведь четко знал – если Журавлев умер, значит, компромат в ход пойдет. Так ему покойный дружок пообещал. Вот он и задергался, а мы вместе с ним…

– Одно слово – паны дерутся, у холопов чубы трещат, – подытожил Гуров. – Ну что ж, пожалуй, мы со Стасом пойдем, Вадим Кириллович? А то дела… Генерал ищет. Полагаю, Иван Никифорович сделал свой выбор и не затеет отказываться от показаний…

– Не вижу, зачем бы ему отказываться от показаний, – сухо заметил Бенедиктов и добавил: – Если мне понадобится ваша помощь, Лев Иванович, я знаю, где вас найти…

Уже закрывая дверь кабинета с другой стороны, Крячко с дурашливой почтительностью заметил:

– Строг! Ох, как строг! Пожалуй, наш Кириллыч и на пенсию теперь передумает выходить. Понравилось ему опасных преступников ловить. И в самом деле, вести дело о краже ящика масла из подсобки – это одно, а похищение женщин на политической, можно сказать, почве – совсем другое. Кто хочешь возгордится.

Назад Дальше