Впоследствии престол этот был взят, вместе с другой добычей, фараоном Нехо и отвезен в Египет. В ту минуту, когда фараон ступил на первую ступень, поднял лев лапу и так сильно ударил его в бедро, что он на всю жизнь остался хромоногим. Отсюда и название его Нехо[60]. Из Египта престол был увезен нечестивым Навуходоносором в Вавилон, и при первой попытке взойти на престол лев ударом лапы поверг Навуходоносора на землю. После разрушения Вавилона престол был взят Дарием и увезен в Мидию, но садиться на него Дарий и не пытался. В Египет престол был привезен Александром Македонским, взят оттуда Енифоном[61], причем, во время перевозки его на судне повреждена была одна из ножек, и ни одному мастеру в мире починить ее не удалось.
(Аба-Гур.; Пон. Ах.; Торг. Ш.)
XXIII. Царица Савская
Однажды, «когда развеселилось сердце Соломона от вина», созвал он царей ближайших стран, восточных и западных.
Звуками арф, кимвалов, бубнов и гуслей капеллы Давидовой оглашался чертог царский. Желая предстать перед теми царями во всем величии и могуществе своем, Соломон повелел и птицам небесным, и зверям полевым, и пресмыкающимся, и бесам, и оборотням, и дьяволицам явиться и хоровод устроить перед ним. Писцы Царские по именам и названиям вызывали их, и все, как земные существа, так и духи, тотчас же и без всякого принуждения появлялись перед Соломоном.
Среди пернатых не оказалось одной птицы – петуха Бар[62]. Разгневанный ее ослушанием, Соломон повелел разыскать эту птицу и подвергнуть ее строжайшему наказанию.
Приведенный к Соломону, петух Бар рассказал следующее:
– Государь, царь мира! Выслушай меня и соблаговоли вникнуть в то, что я поведаю тебе. Уже три месяца, как я задался одной мыслью, настолько овладевшей всем существом моим, что я ни до еды, ни до питья не дотрагивался во все это время: облечу, решил я, весь мир, погляжу, есть ли на свете страна или царство, непокорные власти твоей, государь.
После долгих наблюдений я нашел такое место; это «Град Китор» в земле Восточной. Прах этой земли ценнее золота; серебра же, что мусора, на улице валяется. Деревья, там растущие, посажены еще в первые дни творения и орошение получают от вод эдемских. Дружин множество имеется в той стране, и воины носят венцы на головах, но войну вести не обучены и даже стрелять из лука не умеют.
И еще я видел там: царствует в стране той женщина, а зовут ее «Царица Савская».
И вот, если царю угодно, опояшу я, как воин, чресла свои, пойду в Град Китор, в землю Савскую, властелинов их в кандалы закую, правителей – в оковы железные, и приведу их к властелину, царю моему.
Понравилось дело это Соломону. Написали писцы царские грамоту и к крыльям петуха Бара привязали ее.
Поднялся в высь небесную, полетел петух Бар, и полетели за ним птицы стаями к Граду Китору, в землю Савскую.
Вышла утром на поклонение солнцу царица Савская и видит – закрыли птицы солнце, затмили его. Разодрала она одежды свои, стоит изумленная, пораженная. Подлетел к ней петух Бар, и увидала она – письмо к крыльям его привязано. Сняла царица письмо и читать начала. А в письме вот что написано:
«От меня, царя Соломона. Мир тебе и мир вельможам твоим. Ведомо тебе, что Всесвятой-Благословенный царем-властелином поставил меня над зверями полевыми, над птицами небесными, над бесами, оборотнями, дьяволицами, и все цари Востока и Запада, Полудня и Полуночи приходят на поклон ко мне. Так вот, придете вы по доброй воле с приветом ко мне, я приму тебя, царица, с почетом превыше всех царей, пребывающих пред лицом моим; буде же не пожелаете, и не придете, и не поклонитесь мне – я пошлю на вас царей с легионами и колесницами. А спросите вы: что за цари, легионы и колесницы у Соломона? Было бы ведомо вам: цари эти – звери полевые, колесницы – птицы небесные; духи, бесы и дьяволицы – легионы те, что задушат вас на ложах в жилищах ваших, а звери полевые на полях растерзают вас и птицы небесные склюют мясо с костей ваших».
Прочитав написанное в послании, разодрала остатки одежд своих царица Савская, созвала старейшин и сановников своих и сказала:
– Знаете ли вы, с чем прислал царь Соломон ко мне?
– Не знаем мы царя Соломона и царской власти его не признаем! – заявили старейшины и вельможи.
Но царица не понадеялась на них и не послушалась слов их, а призвала всех кораблевожатых, повелела нагрузить корабли деревом кипарисовым, жемчугом и камнями самоцветными; и послала царю Соломону шесть тысяч отроков и девушек, родившихся в одном и том же году и месяце, в один и тот же день и час, все одинакового роста, одинакового телосложения и одинаково одетые в одежды пурпурные. И послала через них письмо к царю Соломону.
«От Града-Китора, – писала она, – до земли Израильской семь лет пути. И вот желание мое и просьба моя – позволь мне через три года прибыть к тебе».
По прошествии трех лет прибыла царица Савская к царю Соломону.
Узнав о прибытии ее, послал к ней Соломон Бенаю, сына Иегоиады. Человек этот был прекрасен как утренняя заря, как звезда в Плеяде среди сонмищ звездных, как лилия у потоков водных.
Увидя его, сошла с колесницы царица Савская.
– Царица! – сказал Беная. – Для чего ты с колесницы сошла?
– Не ты ли царь Соломон? – вопросила царица.
– Нет, – отвечал Беная, – не царь Соломон я, но один из слуг его.
Обратила лицо свое царица Савская к вельможам своим и такую притчу изрекла:
Повел Беная царицу Савскую к Соломону. Соломон же для встречи ее выбрал павильон, весь из стекла построенный. Показалось царице, что царь не стеклом, а водою окружен – и безотчетным движением подняла она края одежд, до колен своих обнажив ноги свои. Увидел Соломон, что ноги у нее волосами обросли, и сказал он:
– Красота твоя – красота женская, а волосы – волосы мужчины. У мужчины красиво оно, у женщины изъяном почитается.
А царица так Соломону сказала:
– Загадаю я тебе три загадки. Отгадаешь – я признаю мудрецом тебя, не отгадаешь – я буду знать, что человек ты самый обыкновенный: «Колодезь деревянный, ведро железное, черпает камни, поит водою». Что это?
– Сурьмило[63], – ответил Соломон.
– «Из земли исходит, землею питается, льется как вода, а разливает свет». Что это?
– Нефть.
– «Буря ходит по верхушкам его, и стонет, и вопит горестно, и как тростник сгибает их; почет для мертвых, позор для живых, радость для воробьев, горе для рыб». Что это?
– Лен.[64]
Предстали перед Соломоном отроки и девушки – все одинакового облика и роста и одетые одинаково.
– Отличи, – сказала царица, – кто отрок, кто девушка.
Велел Соломон принести орехи и поджаренные зерна и стал угощать их. И вот, отроки не стесняясь поднимали края одежд и всыпали в них предложенное угощение; девушки же застенчиво клали орешки в чадры свои.
– Вот, – сказал Соломон, – те – мужчины, а эти – женщины.
Тогда сказала царица Савская:
– Не доверяла я слухам, но теперь, когда сама вижу, убедилась я, что и наполовину не знала, сколь велика мудрость твоя. Блаженны подданные твои и блаженны рабы твои!
Привел Соломон царицу в покои чертога своего.
Подарила Соломону царица Савская дары из золота и лучшего серебра. А Соломон, в благодарность ей, дал царице Савской все, чего желала она.
(Тарг. Ш.; Мид. Миш.)
XXIV. Дочь фараона
Ночью того дня, когда окончено было построение храма, состоялась женитьба Соломона на дочери фараоновой, Бифии.[65]
Таким образом, совпали два празднества: торжество освящения храма и венчальный пир Соломона.
И венчальное пиршество дочери фараоновой превзошло по блеску и роскоши первое празднество храма Господнего. Возымел тогда же Господь намерение разрушить Иерусалим, как гласит Писание: «На гнев и на досаду Мне существует город этот с того дня, как построили его».
По преданию от раби Хонии – разных восемьдесят плясок проплясала Бифия в ту ночь перед Соломоном.
По другому преданию – тысячу инструментов музыкальных привезла она, и в то время, когда музыканты играли на них на пиршестве в ту ночь, она говорила, поясняя Соломону: «Вот этот гимн исполняется у нас в честь такого-то божества, а этот – в честь такого-то».
И что еще сделала она? Над ложем Соломона поставила балдахин, осыпанный с внутренней стороны драгоценными камнями, сверкавшими в ночной тени подобно звездам и планетам. Каждый раз, когда Соломон, проснувшись, собирался вставать, он принимал блеск каменьев за сияние звездное – и так проспал он до четвертого часа после восхода солнца.
По преданию от раби Леви – в тот день тамид[66] был совершен лишь через четыре часа после восхода солнечного, ключи же от Храма находились у Соломона и хранились под изголовьем у него. Глубоко огорчен был народ невозможностью приступить своевременно к торжеству освящения Храма, но будить царя никто не решался. Пошли к Вирсавии, матери Соломоновой, и рассказали ей. Пришла Вирсавия, разбудила Соломона и примерно наказала его: сняла сандалии с ноги своей и, сыпля удары, приговаривала: «А что, чадо мое? А каково, плод чрева моего?!»
По преданию от раби Леви – в тот день тамид[66] был совершен лишь через четыре часа после восхода солнечного, ключи же от Храма находились у Соломона и хранились под изголовьем у него. Глубоко огорчен был народ невозможностью приступить своевременно к торжеству освящения Храма, но будить царя никто не решался. Пошли к Вирсавии, матери Соломоновой, и рассказали ей. Пришла Вирсавия, разбудила Соломона и примерно наказала его: сняла сандалии с ноги своей и, сыпля удары, приговаривала: «А что, чадо мое? А каково, плод чрева моего?!»
(Мид. Миш.)
«Соломон породнился с фараоном, царем египетским, и взял за себя дочь фараона».
В тот час, когда Соломон взял за себя дочь фараона, сошел архангел Гавриил и опустил тростину в море; на том месте образовалась мель, на которой впоследствии основан был Рим.
(Шаб., 56)
XXV. Шамир
«И когда строился Дом, то строился из цельных, обтесанных камней; ни молота, ни топора, ни всякого другого железного орудия не было слышно при строении его».
Знал Соломон, что место нахождения червя «Шамир» известно одному только Асмодею, князю дьяволов. Обитал же Асмодей в пещере под горой, и был там колодезь, закрытый камнем с печатью Асмодея на нем.
Изо дня в день всходил Асмодей на небо, где изучал мудрость небесную, оттуда возвращался на землю для изучения земной мудрости, после чего приходил к своему колодцу и, убедившись предварительно, что печать цела, отодвигал камень, напивался воды и, снова закрыв и запечатав колодец, уходил.
Призвал Соломон Бенаю, сына Иегоиады, дал ему цепь и перстень, на которых Шем-Гамфораш начертан был, и дал ему руно овечье да мехи с вином, и послал его к Асмодею.
Пришел Беная к пещере Асмодеевой, и вот что сделал он: ниже того места, до которого доходил колодец, выкопал яму и, спустив туда всю воду, отверстие законопатил шерстью; проделав затем отверстие поверх колодца, вылил в устье вино из мехов. Покончив с этим, взобрался на дерево и стал ждать прихода Асмодея.
Асмодей явился, осмотрел печать, открыл колодец и видит: вместо воды – вино.
– Ну, нет, – сказал Асмодей: «Вино глумливо, сикера буйна, и неразумен тот, кто увлекается ими».[67]
Отошел и пить не стал. Но жажда стала невыносимо мучить его. Не выдержал Асмодей, выпил-таки все вино из колодца, захмелел и заснул крепким сном. Сошел Беная с дерева и связал его цепью.
Проснулся Асмодей и бушевать начал.
– Укротись! – сказал Беная. – Имя Владыки твоего над тобою! Имя Владыки над тобою!
Взял его и повел. Поравнялись с пальмой; почесался об нее Асмодей и повалил ее; проходили мимо одного дома, и его повалил Асмодей.
Встретился им заблудившийся слепой, Асмодей помог ему выбраться на дорогу. Попался им потом шатающийся без пути пьяный – и его Асмодей на дорогу вывел. При встрече со свадебным поездом, шумным и веселым, Асмодей заплакал.
Некий человек сандалии башмачнику заказывал, приговаривая: «Такие сшей мне сандалии, чтоб на семь лет хватало!» Расхохотался Асмодей. Проходили мимо колдуна в то время, когда тот колдования свои производил, – и тут расхохотался Асмодей.
Привели Асмодея к Соломону. Взял Асмодей тростину, отмерил четыре локтя и, бросив тростину перед Соломоном, сказал:
– Вот пространство, которое останется у тебя после смерти, а ныне ты мир весь покорил, и этим не довольствуешься, – еще меня поработить захотел!
– Я от тебя ничего не домогаюсь, – отвечал Соломон, – кроме одного. Я собираюсь построить храм Господень, и мне нужен для этого «Шамир».
– «Шамир», – отвечал Асмодей, – находится не у меня, но у духа морского, а дух морской доверяет его, под присягой, только петуху Бар.
– А что делает с «Шамиром» петух Бар?
– Придя в необитаемую скалистую местность, положит «Шамир» на утес, утес раскалывается; бросит Бар в расселину семена древесные, – на том месте и возникнет поселение.
Отыскали гнездо петуха Бар. Покрыли гнездо матовым стеклом. Явился петух Бар. Видя невозможность проникнуть в гнездо, взял он «Шамир» и положил его на стекло, дабы оно раскололось. Бросили в петуха Бар комом земли выронил он «Шамир»; подобрали червя и унесли.
Увидал петух Бар, что не сдержал клятвы своей, пошел и удавился.
Спрашивал Беная Асмодея:
– Почему, когда тебе встретился сбившийся с дороги слепой, ты помог ему выбраться на дорогу?
– Об этом слепом оповещено в небесах, что он праведник истый и что тот, кто доставит ему хотя краткое облегчение, стяжает душе своей жизнь вечную.
– А пьяного зачем ты на дорогу вывел?
– О нем оповещено было в небесах, что это нечестивец неисправимый, – и я доставил ему минутное удовольствие в земной жизни, дабы окончательно лишить его и малейшей доли в жизни вечной.
– Почему ты при встрече со свадебным поездом заплакал?
– Потому, что жениху тому предназначено умереть, не прожив и тридцати дней после свадьбы, а жене его – тринадцать лет ждать, доколе подрастет малолетний деверь ее.[68]
– Почему ты рассмеялся, слыша, как человек тот, заказывая себе сандалии, требовал, чтобы их хватило ему на семь лет?
– Самому ему семи лет не прожить, а он сандалиями на семь лет запасается!
– Почему над колдуном рассмеялся ты?
– На том месте, где колдун сидел тогда, клад богатейший зарыт. А он ворожит себе и о кладе, что под ним находится, и не подозревает!..
XXVI. Из царей в нищие
Соломон удержал при себе Асмодея до окончания всех работ по постройке Храма.
Однажды, когда они оставались одни, спросил Соломон Асмодея:
– Скажи, чем вы сильнее нас, людей?
На это Асмодей ответил:
– Освободи меня от цепей да передай мне перстень свой, и тогда я сумею показать тебе, чем мы сильнее людей.
Снял с него Соломон цепи и дал ему свой перстень. Наступил Асмодей на Соломона и поглотил его. Уперся потом одним крылом в землю, другим в небо и, извергнув Соломона, размахнулся и закинул его за четыреста парса. Вспоминая об этой минуте, Соломон сказал в «Екклезиасте»:
– Что пользы человеку при всех трудах его под солнцем? И это было моею долею от всех трудов моих! Ничего, кроме посоха, не осталось у меня. Я царем был над Израилем, а ныне – я царь только над посохом моим…
Пошел Соломон у чужих порогов подаяния просить.
– Я, – говорил он, – Проповедник, был царем над Израилем в Иерусалиме.
– Царь Соломон, – отвечали ему, – восседает на троне своем в Иерусалиме, а ты юродствуешь.
И били его тростинами, а поесть давали миску крупника. И Соломон говорил:
– Вот доля моя от всех трудов моих![69]
Когда Соломон предстал перед Синедрионом, мудрые старцы говорили в недоумении:
– Обыкновенным юродивым однопредметное помешательство не свойственно. Что же представляет собой этот человек?
Опросили Бенаю:
– Призывал ли тебя царь?
– Нет, – ответил Беная.
Посылали к женам Соломоновым:
– Что с царем? Приходил он к вам?
– Как же, приходил, – получили ответ.
Вторично послали туда же:
– Осмотрите-ка ноги у него.
– Он все время обуви не снимал[70], – ответили жены Соломоновы.
Тут все и обнаружилось…
Приняли тогда Соломона и возвратили ему перстень и цепь с начертанием Шем-Гамфораша. Асмодей, видя это, улетучился.
(Гит., 68; Танх. Гак.)
XXVII. Порция зелени
Во время странствий Соломона в облике нищенском, подошел к нему некий человек и почтительно просить его начал – зайти гостем в дом его:
– Государь мой, царь! Соблаговоли зайти и призреть на меня сегодня.
Привел тот человек Соломона в дом свой, пригласил в верхнюю горницу и велел подать на стол тельца жареного и множество других яств. За обедом хозяин стал напоминать Соломону о разных делах его как царя Израильского: «Помнишь, мол, то-то и то-то, совершенное тобою, когда ты еще царем был?»
Застонал Соломон, зарыдал горестно при воспоминаниях этих; плакал все время обеда и с плачем ушел из дома того.
Назавтра подошел к Соломону другой человек и также просить его стал:
– Государь мой, царь! Окажи мне честь – призри на меня сегодня.
– Не затем ли ты зовешь меня, – отвечал Соломон, – чтоб поступить со мною так, как поступил тот, приятель твой?
– Государь, – отвечал этот, – я человек бедный; если ты окажешь мне честь зайти ко мне, я могу предложить тебе лишь немного зелени – все, что имеется у меня. Если ты на это согласен, то зайди в жилище мое.
Когда они пришли, хозяин омыл у гостя лицо, руки и ноги и подал на стол свой обед, состоявший из небольшой порции зелени. Пока Соломон ел, хозяин говорил ему слова утешения.
– Государь! – говорил он. – Господь поклялся отцу твоему, что не прекратится царствование потомков его. И так обычно у Господа: наказует – и милует. И верю я, что Пресвятой Благословенный еще возвратит тебя в царство твое.