ЕДИНСТВЕННЫЙ МЕТОД
… Его вызвали по тревоге — ранним утром, еще совсем в сумерках.
Барахтаясь в вязком болоте сна, Крис едва различил назойливый писк коммуникатора и с трудом разомкнул тяжелые веки… Темнота за окном. Ровный шум кондиционера. Ярко-зеленые буквы на дисплее часов: 4.18.
КАКОГО ЧЕРТА?
Отяжелевшие мускулы напрочь отказывались работать… Крис дотянулся до аппарата. Опять кто-то из дежурного взвода напился и влетел под ясны очи Директора?
(Нет, какой Директор посреди ночи…)
А может, не дай Господи! не только напился? Еще и повздорил с надменными яйцеголовыми — да влепил кому нибудь в глаз? Как два года назад.
Крис тогда едва-едва не вылетел с базы — к черту на кулички, на самые дальние острова, на фронтир. Капитанский значок, впрочем, сохранить не удалось — но по сути, какая разница? Начальник охраны есть начальник охраны, будь он хоть прапорщик… Второй раз вряд ли будет таким удачным.
На экране светилась красным лишь одна короткая надпись: ТРЕВОГА "ЧЕТЫРЕ".
Сознание прояснилось мгновенно. Тревога «ноль» — учения. Тревога «один» — мелкое происшествие, незначительное нарушение режима. Тревога «два» — что-то более серьезное… когда этот торчок поганый, рядовой Стасик Гроф, взломал-таки замок и добрался до психоделиков, объявляли как раз четвертый номер. И лейтенант Кравчински битый час бегал по техническим коридорам, преследуя ополоумевшего подчиненного. Архетипы ему, поганцу, мерещились…
Тревога «четыре» — это не учеба. Это всерьез. И даже страшно подумать, что должно было случиться, чтобы…
Путь до станции монорельса занял совсем немного. Мотор автомобиля мощно гудел, машина ровно шла по бетонному покрытию — спасибо Компании, дороги в этом Богом забытом углу просто прекрасные. Подъезжая, Крис увидел длинную вереницу авто, медленно ползущую в черную пасть ворот — и подумал, что дело и вправду плохо. Въезжающие машины, против обыкновения, совершенно не проверяли: огромные, сверкающие лаком джипы (спецназ обожает дорогие и мощные машины — а что такого, если доходы позволяют?) ныряли под арку, ни на секунду не задерживаясь.
Уровень «четыре» — это серьезно…
Припарковаться. Проверить исправность электронного сторожа. Какая разница, что на стоянке не бывает чужих; так надежнее… Теперь — к «вокзалу», и поскорей.
На платформе уже собралась толпа. Рослые мужчины в форме громко переговаривались, кое-кто шутил, слышались короткие, нервные смешки. Лейтенанта увидели еще издали — солдаты привычно подтянулись, переступили с ноги на ногу в ожидании команды…
— Группа-а… смирно! — это сержант Рэтник, двухметровый громила в оранжево-красном камуфляже. Неуставном, естественно, в память о лихом десантом прошлом — завидуйте, салаги! Крис махнул рукой: вольно, расслабьтесь. Вечная армейская игра — «хороший» командир, безусловно, остановит уставные выражения преданности, но не раньше, чем подчиненные их продемонстрируют.
— Как дела, Стив? Что-нибудь знаешь?
Рэтник ухмыльнулся, показав желтые заостренные зубы. Что, без сомнения, означало: дела хреновые, командир, сам понимаешь — но мы с тобой и не такое видели…
— Ничего. Ну, кроме того, что сегодня к нам впускают всех желающих — и никого не выпускают. Вон, погляди!
Крис повернулся. Действительно, «выездные» ворота наглухо заблокированы стальной плитой затвора. И возле нее — неподвижные фигуры в бронежилетах и глухих черных шлемах.
— Лощеный поднял спецвзвод. Сам поднял, лично. Заблокировал выход — а охрану внешнего кольца заменил "церберами".
— А внутри?
— Хрен ему, людей не хватит… Внутрь, похоже, пойдем мы. Когда поймем, наконец, чего от нас хотят.
К «синим» — гражданской службе безопасности базы — спецназ относился дружески-покровительственно. Нормальные ребята, не задирают носа, в отличие от «яйцеголовых» в белых халатах, к тому же многие из них отслужили положенный срок на действительной. Другое дело — специальный взвод, подчиняющийся лично Директору.
Надо отдать должное, «спецы» никогда не давали поводов для ссоры — по крайней мере, явных, но…
Вдали послышался гул и лязг: из-за поворота показался вагончик. Среди солдат послышались удивленные возгласы — их обычное, неуклюжее и медлительное "средство передвижения" неслось со скоростью, как минимум удвоенной. Крис покачал головой. В отличие от рядовых, он знал, что скорость монорельсовой дороги может быть увеличена — лишь в крайних случаях, понятное дело, слишком велика нагрузка на конструкцию…
Сегодня риск считается допустимым?
Тонкая прозрачная дверь с шипением отошла в сторону — и гомонящая толпа без всякой команды перестроилась в колонну. Солдаты дисциплинированно заходили в вагон и рассаживались по узким скамьям — впрочем, не прекращая оживленной болтовни. Стоящая на платформе группа оказалась слишком велика для того, чтобы уместиться в вагоне за раз; и когда сидячие места оказались заняты, кое-кто попытался найти простое решение…
— Эй, парень, а ну-ка сдай назад! Рядовой, я к тебе обращаюсь!
Крис досадливо вздохнул. Деревня… сколько ни прослужит — не меняется.
— Ребята, это вам не автобус в Литтл-Йорке! Эта штуковина, если вы заметили, несется как сайгак. Так что все, кто не нашел себе места на скамейке — на выход… Солдат, я к тебе обращаюсь! Разговорчики отставить, и тащи свою задницу на платформу, пока не нашел на нее неприятностей. Поживее!
Убедившись, что приказ выполняется, Крис немного сбавил тон: — Не беспокойтесь, внутрь попадут все. Только — следующим рейсом. Сержант!
— Слушаю, командир.
— Ты отправляешься с первой группой. А я пока попытаюсь добиться хоть какой-то ясности… ладно, пока. Встретимся внутри.
Стив шутливо отдал честь.
Дверь закрылась.
Натужно взвыл электродвигатель — и вагон, набирая скорость, исчез за поворотом тоннеля.
Оставшийся на платформе Кравчински прислушался: вдалеке раздавалось едва слышное скрипение. Удивительно, механизмы затвора впервые работают с шумом… Слышно, как движется через шлюз поезд, как закрывается стальные лепестки огромной диафрагмы.
Что происходит?
Прошло около минуты, когда с той стороны, где скрылся вагон, донесся глухой удар. Звук шел откуда-то снизу, и стоящие на перроне ощутили, как вздрогнула под ногами земля. И сразу же зазвучали изумленные ругательства солдат.
Сигналы!
Ярко-оранжевые сигналы — те, что горели по краям пути, предупреждая о высоком напряжении — мигнули и погасли.
— Сэр, что это? — солдаты напряженно глядели в сторону базы; но кроме погасших предохранительных огней, ничего необычного рассмотреть не удавалось. Разве что… показалось, или вправду воздух над крышами словно бы исказился, поплыл, как плывет над пламенем костра?
— Командир, что это было?
— Авария?
Лейтенант молчал.
"Там Рэтник. И половина солдат."
Крис беспомощно глядел на погасшие сигналы. Если это не просто неполадка в сети — дело плохо.
Словно подтверждая эти опасения, откуда-то из глубины тоннеля доносится сильно искаженный, тянущий звуки, вибрирующий механический голос: "Внимание, напряже-е … сняяя… внимааа…". Снова грохот. Лейтенант оглянулся: «церберы» по-прежнему стояли ровной шеренгой, словно увешанные оружием манекены.
"Твари… придется все же заговорить с ними."
Он подошел к неподвижным фигурам, ища взглядом командира. Оп-па! Заметив его приближение, один из охранников демонстративно положил руку на рукоять автомата.
Ну, это уж слишком…
— Я лейтенант Крис Кравчински. Кто старший? — в голосе звучал арктический холод. И неприкрытая угроза. Этого хама он свалит одним ударом… а за спиной спецназовцы, на дух не переносящие холуев Лощеного.
— Сержант Козлауска-а-с. Что ва-а-м нужно? — акцент лучше всякой фамилии выдавал уроженца Малого Таллинна. Лицо говорившего скрывал шлем, и на Криса глядело собственное отражение в зеркальном забрале.
— Что произошло? У вас есть связь с начальством?
Охранник некоторое время молчал, и Крис уже собрался ускорить его мыслительный процесс хорошей зуботычиной, и будь что будет… но тот, наконец, открыл рот:
— Связи нет. У меня прика-а-з — не выпускать с территории базы никого. Даже вас. Ничем не могу помочь.
"Врет? Наверняка врет, подонок. Но сейчас правды не добиться… да и некогда."
Лейтенант подошел к перрону, на ходу доставая коммуникатор. Бесполезно… Устройство попросту ослепло; на дисплее мигала надпись: "Сеть не найдена".
Ну что же, пора действовать.
— Рота-а… стройся!
Он помолчал, всматриваясь в лица подчиненных.
— Так, ребята, слушай приказ. Мы, похоже, угодили в плохую игру — но делать нечего, придется выкарабкиваться самим. Обстановка такая…
Первый шаг на рельсы — осторожный, словно…"
Телефонный звонок раздался чуть слышно, где-то сбоку. Щелчок клавиши, лейтенант тянется за внезапно ожившим мобильным… но настырный звук и не думал утихать.
Виктор Киндинов — рядовой, охранная рота, четвертый экспедиционный батальон — с сожалением коснулся клавиши "Escape".
Помехи из реала возникают в самый волнующий момент — это знает каждый геймер. Виктор еще не успел решить, кем он будет в игре: сержантом Стивеном Рэтником (бывший космодесантник, огромный рост, вспыльчив, неотесан и демонстративно груб, хитер) — или его начальником Крисом Кравчински (умен, образован, силен физически, пользуется авторитетом у нижних чинов). Звонок прозвенел именно тогда, когда сюжет подошел к первой развилке…
В конце концов, сейчас половина девятого. Вечера, между прочим. Время, когда служебные обязанности отставлены и прочно забыты — до утра. А утро наступит ой как нескоро…
Среди населения Поселка не было людей, способных позвонить Виктору среди ночи, чтобы "поговорить за жизнь". Человек пристрастный мог бы сказать и так: среди его сослуживцев вообще не было друзей… конечно, это было бы преувеличением.
— Рядовой Киндинов? — произнес женский голос, очень вежливый и правильный. Даже слишком правильный для человека.
— У телефона.
Положено отвечать "Я!!!"… но обойдетесь. Не служебное время.
Глупо…
— Господин рядовой, команда «Сбор». В данный момент вы находитесь у себя дома?
— Так точно.
Идиотский вопрос. Где еще он может находиться — может быть, в джунглях? Киндинова так и подмывало спросить что-нибудь вроде "А куда вы, по-вашему, звоните, девушка?" — но он знал, что любое произнесенное слово записывается. Не стоит наглеть чрезмерно.
Еще это означало, что с этого момента невидимые часы начали отсчет времени, за которое рядовой Киндинов (охранная рота, третий взвод, вес, рост, номер военного билета, и т. д.) прибудет в расположение части.
На экране лейтенант Кравчински застыл в странной позе, готовясь спрыгнуть на обесточенные рельсы. Графика была изумительна; на лице лейтенанта отражались соответствующие ситуации решимость и некоторый страх. Как-никак, обычно там тысяча с лишним вольт… не дай Бог система включит напряжение…
— Тебе бы мои проблемы, — бросил Виктор, ударив клавишу указательным пальцем. Картинка исчезла, сменившись ярко-красной надписью: "Выйти из игры?"
Будь его воля, он ответил бы не раздумывая. Нет страшнее поступка, чем оторвать геймера от только что загруженной «стрелялки» — ну разве что отобрать флягу у помирающего от жажды. Эх, остаться бы, и — Крис Кравчинский отправится в недра загадочной Базы, выручать друга-сержанта… разве случается, чтобы лейтенанты ходили в друзьях у сержантов? В играх — случается… Сесть за клавиатуру…
И по возвращении в часть — казарма срочников. На недельку, с целью прочищения мозгов. Где с соседней койки наверняка раздается заливистый храп, где сотня с лишним портянок сохнут, намотанные на голенища сапог… Боже, какой при этом запах… Где обитатели, язык не поворачивается назвать их солдатами, вяло копошатся в густых облаках ненормативной лексики.
Палец Виктора ткнул в клавишу, и монитор погас.
Понятно, что в рабочий сектор его доставил не роскошный джип.
Виктор давно предполагал, что игры, подобные той, от которой его оторвал тревожный вызов, писались с вполне определенной целью: помочь допризывнику принять верное решение. Внушение — страшная вещь: как ни доказывай самому себе, что в реальности все, возможно, будет совсем не так романтично, как на экране, подсознанию этого все равно не объяснишь…
Впрочем, все правильно.
Армия обеспечивала подписавшего контракт достаточными удобствами: обязательная отдельная комната, бытовой уровень — не ниже среднего в данном населенном пункте. Если гражданский работник, придя с работы, может принять душ — на это имеет право и рядовой солдат. Если у гражданского есть дома персональный комп с выходом в Сеть — подай то же самое солдату. Обычный, нормальный член общества имеет право на отдых после рабочего дня, на свободное время, никому кроме него не принадлежащее. Почему военный должен быть лишен этого? Плюс — возможность получения образования за государственный счет, избирательное право, возможность в дальнейшем работы на государственной службе…
Достаточная плата за маленький пункт контракта: ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ФЕДЕРАЦИИ НЕ НЕСУТ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ГИБЕЛЬ ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО, ПОСЛЕДОВАВШУЮ ВО ВРЕМЯ (И В РЕЗУЛЬТАТЕ) ВЫПОЛНЕНИЯ ПРИКАЗА КОМАНДОВАНИЯ.
Если перевести с канцелярско-юридического языка — можешь не вернуться. Более того, если это понадобится, тебя отправят на смерть сознательно…
Впрочем — для тех, кто собирается жить вечно, существовал выход.
Срочная служба в подразделении обслуживания. Грязная и нудная работа, неудобная униформа старого образца, жизнь в казарме, строго регламентированная и лишенная обычных радостей.
А так же некоторые неистребимые казарменные традиции, вроде пресловутой «дедовщины»… Иначе говоря, то организованное унижение, что когда-то плодилось в армии само по себе, а теперь — умело применялось государственной машиной для отделения овец от козлищ.
И, естественно, полная невозможность по возвращении участвовать в мало-мальски важной деятельности.
Как ни странно, желающие все же находились…
Если говорить честно, то машина Виктору и не требовалась. Пару сотен шагов вполне можно пройти и на своих двоих… да и не водилось пока в Поселке машин. За исключением бронетранспортера "Болотная мышь", двух ее гражданских братьев-вездеходов и вертолета. Каковой в данный момент пребывал прочно прикованным к земле — в результате экспериментов штатного пилота.
Куполообразный ангар Рабочего сектора — на языке работников просто "Большой купол" — возвышался в центре лагеря. Это было понятно — при высадке на новом месте его ставили в первую очередь. Рядом с куполом стоял ангар поменьше, автопарк и мастерская одновременно, в некотором отдалении — домики научного персонала и охраны… И ограда, конечно — отделяющая человеческое поселение от сплошной стены джунглей. Ограду иногда устанавливали после «купола»… а иногда одновременно с ним. Решетчатый стальной забор высотой в два человеческих роста, перевитый старой доброй «спиралью». Преграда могла показаться ненадежной — если бы не электрические искры, временами игравшие на зазубренной ленте.
"Словно сигналы над монорельсом", — подумал Виктор.
В малом ангаре, обеспечивая уют и безопасность, трудился электрогенератор. Понятно, что имелся и другой, резервный — а как же иначе? Большинству сотрудников экспедиции приходилось время от времени работать за периметром, и почти каждому было знакомо это чувство — словно бы вдруг остался голым, босым и безоружным, словно птенец, выпавший из гнезда.
Впрочем, гражданским было легче. За периметром рядом с ними всегда виднелись пятнистые комбинезоны охранников.
Приятно, когда можешь положиться на чужую выучку и умение — как полагаешься на знания и рефлексы пилота, поднимаясь к небу в чреве хрупкой стрекозы-вертолета… Виктор бросил взгляд в сторону искалеченной машины и усмехнулся.
Кто, интересно, защитит защитников?
Впрочем, если быть честным — вокруг всего лишь лес. Экзотический, режущий глаз непривычной желто-красной расцветкой… любопытный, как говорили члены экспедиции. Если войти в чащу без особого отпугивающего прибора, каждое растение будет тянуться к чужаку, словно дружелюбная собака. Впрочем, это вовсе не было опасно… Земные джунгли где-нибудь в районе Амазонского заповедника куда менее дружелюбны. Хищники — как на подбор мелкие, ядовитых змей нет, аборигены… да. Гуманоиды-аборигены, головная боль ученых.
Тоже, между прочим, до сих пор не доставлявшие мало-мальски серьезных неприятностей…
Если бы страх можно побеждался подобными логическими рассуждениями, работники были бы счастливы. А рядовой Киндинов — до сих пор сидел бы за монитором, наслаждаясь свежей баймой.
Зеркальная панель двери с шипением ушла в сторону…
Нет нужды козырять часовому при входе — этот ритуал исчез постепенно, с изменением… скажем так… самой сущности охраны. Виктор прошел мимо рамки сканера, чуть светящейся безопасным зеленым светом: система работает, режим прохода лояльный — вот и слава Богу. Это означает, что при обнаружении чужака электронный мозг-процессор всего лишь подаст сигнал оператору. А не зальет, к примеру, коридор неощутимым облаком газа. Или не активирует спрятанную за потолочными панелями турель-вертушку — что было бы совсем уж неприятно.
Да. «Сбор» — это вам не "тревога четыре"… Виктор представил себя в роли могучего сержанта Рэтника и мимолетно пожалел об этом.