В двадцатых числах мая у знакомого адвоката намечалась стажировка за границей, и он пытался некоторые дела распределить между коллегами. Позвонил он и мне и попросил взять одно дело.
Его клиент, Леня С., находился в Лефортове и проходил по делу о контрабанде наркотиков вместе с вором в законе Марком Мильготиным - одно это, помимо всего прочего, свидетельствовало о том, что Леня С. был видной фигурой и пользовался серьезным авторитетом в криминальных кругах.
Лене С. было лет тридцать пять, он отличался интеллигентной внешностью и разносторонним умом. Вскоре после нашего знакомства Леня С. стал просить перевести его из Лефортова в "Матросскую тишину". Меня всегда поражало желание моих узников из следственного изолятора Лефортово перейти в "Матросскую тишину" или в Бутырку.
Лефортовский изолятор в недалеком прошлом, как и тюрьма КГБ, был намного выше по качеству содержания подследственных, чем другие московские изоляторы, находящиеся на балансе МВД. Питание было гораздо качественнее, камеры рассчитаны на два - четыре человека. Тем не менее Леня С. не первый и не последний, кто стремился покинуть Лефортово. Скорее всего, это можно было объяснить жестким режимом, не дающим возможности общаться между камерами, а может, были и другие причины.
Следствие в отношении Лени С. закончилось, и в ожидании суда следственные органы, а вел дело Следственный комитет МВД России, не возражали против перевода Лени С. из Лефортова в "Матросскую тишину". Процедура оформления длилась около двух недель, и, по заверениям следственных органов, перевод должен был состояться в начале июня.
Я решил позволить себе небольшой отпуск и вместе с семьей выехал на неделю за границу. Время пролетело очень быстро, через неделю я вернулся в Москву. Было очень трудно входить в колею насыщенных суетливых рабочих будней.
5 июня 1995 года, как обычно, я подъехал к "Матросской тишине". Поставив машину недалеко от следственного изолятора, я вышел и стал искать среди собравшихся людей Ирину, жену Лени С. Наконец мы заметили друг друга.
Отчасти я был рад переводу Лени С. в "Матросскую тишину", потому что таким образом основные мои клиенты оказались в двух тюрьмах - "Матросская тишина" и Бутырка и не надо было ехать в Лефортово.
Я внимательно слушал Ирину и запоминал, что мне нужно передать ее мужу, потом взял несколько пачек сигарет, зажигалку - традиционный подарок своим клиентам. Предъявив удостоверение, я вошел в здание, где меня тоже ждал "подарок" - сенсация, подготовленная Солоником.
На втором этаже я неторопливо заполнил два листка вызова. Первый - на Солоника, подчеркнув слова "9-й корпус, камера 938", а второй - на Леню С. Дежурная по картотеке удивленно взглянула на меня и на листки вызова, и тут же ко мне подошли двое, назвали по имени-отчеству и попросили пройти с ними - надо побеседовать.
Мы остановились у двери кабинета, на табличке которого значилась фамилия его хозяина - заместителя начальника следственного изолятора по режиму. Я сразу понял: что-то случилось.
В кабинете сидело четыре человека. Я поздоровался. Вид у заместителя начальника, майора, был очень невеселый. Рядом с ним сидел какой-то капитан, а чуть подальше - еще двое в штатском.
Молчание нарушили те двое, что доставили меня:
- Вот его адвокат, - и назвали меня по фамилии.
Мне предложили сесть за стол.
- Когда в последний раз вы видели Солоника?
С этого вопроса они начали беседу. Вопрос показался мне очень странным и неуместным: зачем меня об этом спрашивать, если все визиты любого адвоката записываются в журнал; если у них установлены видеокамеры, прослушивающие приборы...
- В последний раз я видел его, по-моему, в пятницу, - ответил я, - а потом не был у него неделю, потому что уезжал отдыхать.
- А вы не заметили ничего подозрительного? Например, странное поведение Солоника или чтото, скажем, не характерное для него в последнее время?
- А что значит в последнее время?
- Ну, что он говорил вам накануне?
- Накануне чего?
Мои собеседники молчали. Первое, что пришло мне в голову: Солоника убили. Значит, письмо воров в законе возымело действие. А может быть, он сам кого-то убил в разборке? А что, если самоубийство...
- А что случилось? - повторил я еще раз с нескрываемым волнением.
Вероятно, собеседники проверяли мою реакцию, чтобы понять, насколько я посвящен в то, что произошло. Майор молча посмотрел на людей в штатском, те кивнули ему, и он ответил:
- Ваш клиент вчера ночью, вернее, сегодня утром бежал... ".
- Как бежал?! - вырвалось у меня. - Не может быть! Разве отсюда можно убежать?
Майор неохотно ответил, пожав плечами:
- Выходит, возможно.
В разговор вступил человек, сидевший в стороне от стола:
- А что бы вы могли все-таки сказать о поведении вашего клиента накануне побега? О чем он говорил, что его интересовало? Что вы можете вспомнить?
Но я ведь адвокат и не имею права свидетельствовать против своего подзащитного.
- Понимаете, - медленно сказал я, - во-первых, это все же адвокатская тайна...
- Мы понимаем. Но ведь произошло ЧП - сбежал человек. Все спецслужбы Москвы работают сейчас в усиленном режиме. Его ищут, и я думаю, что мы его рано или поздно найдем. И в ваших же интересах нам помочь. Мы будем выяснять, кто причастен к побегу, поэтому от вас мы хотим услышать только искренние ответы. Кстати, мы не спрашиваем о сути вашего дела. Нас интересует только факт его побега, и поэтому мы хотим знать о его поведении.
- Я ничего не могу сказать. Поведение всегда было ровным. Вы ведь обладаете нужной информацией. - Я намекал на аудио - и видеозаписи наших бесед.
- Информацию мы изучаем, - сказал второй человек в штатском, - но нам необходимо услышать ваше мнение.
- Но он со мной этим не делился, да и какой смысл было ему говорить со мной об этом?
Были еще какие-то вопросы. В конце концов меня прекратили расспрашивать и выпустили. Настроение упало, идти работать с Леней С. совершенно не хотелось. Я направился к выходу, но не успел дойти до последней двери по коридору, как меня окликнули. Обернувшись, я увидел одного из моих собеседников в штатском.
- Нам необходимо с вами еще раз побеседовать, но не здесь.
"Понятно, - подумал я. - Наверняка еще и задержат, хотя бы для выяснения личности".
- Я должен с вами куда-то проехать?
- Да, вы правильно поняли, - спокойно сказал собеседник. - Там мы поговорим в спокойной обстановке.
Мы сели в черную "Волгу" с тонированными стеклами. Мой собеседник устроился на переднем сиденье, а рядом со мной оказался незнакомый оперативник.
Я СТАНОВЛЮСЬ ГЕРОЕМ ДНЯ
Всю дорогу до центра я думал об одном: могут ли они вообще меня задержать? Пожалуй, могли бы. Я лихорадочно соображал, нет ли у меня какого-либо компромата в портфеле, в карманах... Но кроме записки, которую передала мне Ирина для Лени С., дескать, жива, здорова, люблю, надеюсь, - у меня ничего больше не было. Пачки сигарет и зажигалки никто не мог у меня изъять.
Машина подъехала к Большому Кисельному переулку, где располагалось Управление ФСБ по Москве и Московской области. Мы вышли из машины. Сопровождающий меня сотрудник в штатском предъявил свою красную книжечку прапорщику, осуществляющему контрольно-пропускной режим, и сказал:
- Он со мной.
Мы поднялись на третий этаж и очутились в приемной какого-то большого начальника. Мой сопровождающий предложил мне сесть и подождать.
Просидел я в приемной минут двадцать, и мне ничего не оставалось, как внимательно разглядывать "предбанник". Это была просторная комната с большими окнами, примерно в два с половиной метра высотой. У одного из них сидел помощник, или секретарь-референт, в военной форме с погонами капитана с синими околышками. На столе стояло несколько телефонов, на одном выделялся герб страны. Стало быть, хозяин кабинета занимает высокий пост в иерархии ФСБ.
Наконец раздался телефонный звонок, помощник взял трубку и сказал:
- Проходите, вас ждут.
Кабинет оказался еще просторнее, чем приемная... Казалось, обстановка кабинета сохранилась еще с тридцатых - сороковых годов, со времен Берии, Абакумова; те же длинные ковровые дорожки, столы с зеленым сукном. Хозяин кабинета был в штатском, а с фотографии, висевшей рядом, смотрел он же, только в генеральской форме.
Мой сопровождающий и собеседник из СИЗО уже сидел перед генералом с какими-то бумагами. Несколько листков лежали перед ним на столе.
- Садитесь. - И он показал мне рукой на стул, даже не представив нас друг другу.
- С вами уже говорили в следственном изоляторе. У нас с вами будет немного другой разговор.
- Пожалуйста, слушаю вас.
- Вы понимаете, куда вы попали?
- Конечно.
- Вы понимаете, насколько серьезна наша организация и какие серьезные вопросы мы решаем?
- Без сомнения.
- Нам необходимо поговорить с вами по поводу побега вашего клиента.
- Но чем я могу вам помочь? Я же все сказал в следственном изоляторе. Ничего больше я не знаю.
- Ну, положим, мы верим вам, - сказал генерал. - Но нас интересует другое. Какие у вас были контакты с работниками следственного изолятора "Матросская тишина" и знали ли вы кого-нибудь из них близко?
Я спросил:
- Что вы понимаете под словом "контакты"? Если называть контактами короткие встречи с конвоиром, который приводил мне клиента, то да, такие контакты у меня были. Никакого другого общения у меня ни с кем не было.
- А вы знали вот этого человека?
Генерал протянул мне фотографию молодого парня в военной форме, с открытым лицом.
- Нет, этого человека я никогда не видел.
- А знаете ли вы человека по фамилии Меньшиков?
Я помолчал, перебирая в памяти своих знакомых.
- Нет, такой фамилии я никогда не слышал.
- А ваш клиент никогда не говорил вам, что у него появились какие-то связи с работниками следственного изолятора?
- Нет, таких разговоров не было.
- А он не говорил, от кого получал питание из ресторанов?
- Нет, этого я не знаю.
- Что же все-таки вы можете сказать нам по поводу его подозрительного поведения?
- Никакого подозрительного поведения я не заметил. Да и в чем оно должно было выражаться? Если он готовил какую-то акцию и не счел нужным посвятить меня в это, то с какой стати держаться со мной подозрительно? Не могу понять.
- А какие планы он строил?
- Очень простые. Мы готовились к суду, изучали судебную практику по похожим делам, он даже просил журналы мод принести.
- Журналы мод? - удивился генерал.
- Да, он подбирал себе костюм, от Версаче.
- А почему именно от Версаче?
- Хотел импозантно выглядеть на суде. Подбирал галстуки, оправу для очков.
- Насколько нам известно, - вступил в разговор человек в штатском, у него было абсолютное зрение.
- Я не знаю, может быть, он хотел выглядеть на суде посолиднее. Он просил заказать ему золотую оправу с простыми стеклами. Он считал, что его внешний вид может оказать существенное влияние на расположение судей.
- Хорошо. Скажите, пожалуйста, для чего вы принесли ему учебник английского языка?
Вопрос генерала, признаться, удивил меня.
- Но ведь в тюрьмах существует неписаная традиция среди заключенных: изучать иностранные языки. Многие мои клиенты заказывают учебники различных языков и начинают их изучать. Думаю, они просто хотят убить время и обратить его в свою пользу. Это во-первых. Во-вторых, все, что заказывал Солоник, в том числе и учебники, я передавал через администрацию следственного изолятора. Можете проверить.
- Мы это знаем, - сказал генерал.
Я отвечал еще на какие-то вопросы. Иногда раздавались телефонные звонки. Из разговоров я понял, что уже задержаны несколько работников следственного изолятора и доставлены в Большой Кисельный переулок для допросов. Когда генералу сообщали об их прибытии, он устанавливал очередь:
- Этого мне сейчас, этого потом, - и так далее.
После допроса генерал протянул мне листок бумаги с номером телефона и сказал:
- Вы можете быть свободны, но я надеюсь, вы понимаете, что случилось чрезвычайное происшествие в масштабе страны. Мы этого дела так не оставим, мы найдем беглеца. Поэтому очень прошу вас, если будут какие-либо звонки от него, срочно сообщите.
Я нехотя взял листок бумаги и сказал:
- По-моему, таких звонков не будет.
- Почему вы так думаете?
- Для чего я буду ему нужен? Чтобы бронировать ему камеру? Думаю, что такой необходимости для него нет.
- Все, вы свободны. Если что, мы вас вызовем. Как вас найти?
- Через консультацию. Да и адрес вы знаете.
- Конечно, - сказал генерал.
В приемной я увидел двух посетителей в форме внутренних войск. Следом за мной должны были допросить сотрудников "Матросской тишины". Их растерянно-встревоженный вид можно было понять: беседа предстояла нелегкая и могла закончиться арестом.
Я поймал такси и вернулся к зданию тюрьмы за своей машиной. По дороге домой я включил радио: через каждые пятнадцать минут все московские радиостанции передавали сенсационное сообщение о побеге из "Матросской тишины".
Солоник не давал мне покоя: почему он убежал? А что, если его убили и пытаются инсценировать побег? Нет, все же, наверное, убежал. А что же будет со мной? Какие будут предприниматься действия? Само собой разумеется, что за мной будут следить. А могут ли провести обыск в доме? Но, собственно, чего я волнуюсь? Ничего такого у меня нет... Так-то оно так, но ведь подбросить могут... Им же стрелочник нужен.
Я резко развернул машину, не поеду домой, лучше на дачу.
Родные встретили меня с расстроенными и обеспокоенными лицами. Они обо всем уже знали.
- Тебя уже допрашивали? - спросила жена.
Известие о побеге Солоника они услышали где-то около полудня по радио, а потом включили телевизор. На экране постоянно показывали фотографию Солоника и Сергея Меньшикова, прапорщика следственного изолятора.
Целый день на даче я перебирал в уме варианты, как работать дальше. В отпуск идти не имело смысла: меня бы достали и из отпуска, если б захотели. И я решил продолжить работу.
В юридической консультации все мои коллеги сочувственно и с пониманием отнеслись к проблеме побега моего клиента, давали советы. Многие говорили, что надо исчезнуть, уехать куда-нибудь, другие - наоборот, советовали продолжать работу как ни в чем не бывало. Я последовал советам последних.
Интерес к моей персоне появился, естественно, и у журналистов. Они меня разыскивали, хотели взять интервью. Но никаких заявлений, комментариев и интервью я не собирался давать и стал всех их избегать.
Надежным убежищем для отдохновения я выбрал дачу. Но через три дня беспокойных и тщетных раздумий и мучительной неопределенности я прервал такой "отдых" и снова вышел на работу.
В Москве меня ожидало очередное громкое дело. Взяли известного авторитета, и необходимо было с ним заниматься. Но, приступив к работе с новым клиентом, я почувствовал, что силы мои исчерпаны, - усталость одолевала.
Появились еще и новые неприятности. Мне надо было увидеться с клиентом, которого я консультировал по вопросам бизнеса. Встреча была назначена в Партии экономической свободы, недалеко от метро "Новослободская". Возглавлял эту партию в тот период известный предприниматель, в будущем депутат Государственной Думы Константин Боровой: Мы с ним лично были знакомы. Я приехал к офису точно в назначенное время.
Когда я выходил из машины, то почувствовал спиной и затылком, что за мной следят. Я обернулся, но ничего подозрительного не заметил: выстроившиеся в ряд машины, рядом с некоторыми из них стоят владельцы, пешеходы на тротуаре. Но мои подозрения оправдались.
После недолгой беседы с одним из руководителей партии в кабинет вошел высокий мужчина. Он наклонился и что-то прошептал ему. Тот вопросительно посмотрел на меня и кивнул.
- Вы знаете, что вас "ведут"? - спросил лидер партии.
- Откуда у вас такая информация? - удивился я.
- Наши сотрудники службы безопасности в прошлом работали в седьмом управлении КГБ.
Седьмое управление КГБ-это бывшая "наружка". Охрана офиса заметила машину со знакомыми номерами своих бывших коллег, нынешних фээсбэшников. Естественно, охранники сразу заинтересовались, позвонили на Лубянку и спросили, в чем проблема. Оттуда ответили, что они "ведут" адвоката.
- Так что имейте это в виду, - повторил лидер на прощанье. - Бежевая "шестерка".
Незаметно выйдя из офиса, я обнаружил недалеко от подъезда припаркованную бежевую "шестерку" с двумя мужчинами в салоне.
Я отъехал, и вскоре "шестерка" пристроилась мне на "хвост". Слежка за мной должна была быть установлена на все сто процентов, и я в какой-то мере был к этому готов. Но я растерялся и недоумевал, потому что не совсем представлял себе, как это за мной постоянно и неотступно будет ездить машина с наружным наблюдением.
БРЕМЯ ПОПУЛЯРНОСТИ НЕ БЕЗОПАСНО
На следующий день я обнаружил нелады с моей машиной: что-то такое стало нагреваться на нейтральных оборотах. В небольшом автосервисе работал один мой хороший знакомый, и я заехал к нему попросить осмотреть машину.
Прогулявшись с полчасика по парку, я вернулся в гараж. Мой знакомый подвел меня к машине и сказал:
- Смотри!
Почти под капотом я увидел странную маленькую металлическую фишку.
- Знаешь, что это такое? - спросил знакомый.
- Нет.
- Это радиомаячок.
- Как это?
- Специальный маячок, я еще в армии слышал, что ставится он для того, чтобы можно было определять, по какому маршруту движется объект. Ты как бы запеленгован, кто-то поставил тебе маяк. Может быть, клиенты?
- Наверно, - ответил я.
- Но это еще не все. Мы смотрели салон и нашли вот это. - И он показал маленький предмет, напоминающий небольшой патрон.
- А это что такое?
- Это радиомикрофон. Кто-то за тобой активно наблюдает.