Пролог. Осень 2-го года по меганезийскому исчислению
20 октября прошлого года на атолле Тинтунг (Север островов Кука), некий «Конвент Меганезии» захватил власть и заявил претензии на большую часть Океании. Никто не воспринял это, как реальную угрозу. Некоторые коммерческие структуры в развитых странах даже использовали «фактор Конвента» в биржевой игре наряду с «фактором сомалийских пиратов» и «фактором афганских талибов». Они смеялись над теми, кто поднимал тревогу из-за того, что «акватория Конвента» стремительно расширяется…
…
Великая Хартия (принята Кооперационной Ассамблеей, по предложению Конвента).
*
Преамбула. Меганезия — это конфедерация, построенная на принципах кооперативной анархии. Государство, как власть клана или социального класса над гражданами и природными ресурсами, запрещено. Любая попытка создать государство пресекается ВМГС. Великая Хартия не подлежит отмене или изменению никем и никогда. Любая попытка отменить или изменить ее, либо игнорировать ее, пресекается ВМГС.
*
Артикул 1. Единственная политическая власть в Меганезии — власть Верховного суда, избираемого каждый год, в количестве шести граждан, из них три по жребию, и три по рейтингу популярности их политэкономических высказываний среди граждан. Власть Верховного суда ограничена только Великой Хартией.
*
Артикул 2. Каждый гражданин Меганезии — под безусловной защитой правительства. Эта защита не зависит ни от какой политики, ни от какой дипломатии, и осуществляется любыми средствами без всякого исключения. Поскольку нарушение любого базисного права одного гражданина есть тотальное нарушение всех базисных прав всех граждан, полиция и армия применяют против нарушителя прямую вооруженную силу.
*
Артикул 3. Правительство нанимается гражданами Меганезии на открытом конкурсе, и исполняет 3-летний усредненный заказ граждан по обеспечению свободы, безопасности и инфраструктуры, по твердой контрактной цене, уплачиваемой, как социальные взносы.
*
Артикул 4. Война ведется в двух случаях: при угрозе безопасности граждан, либо при возможности получить прямую экономическая выгоду для граждан. Во втором случае война ведется по бизнес-плану, утвержденному Верховным судом.
…
*1. Чехарда в австронезийском небе
23 октября 2 года Хартии. Ночь. Меганезия. Вануату. Остров Вемерана (около 1800 км к востоку от Австралии). Авиабаза Луганвиль. Штабная башня. Центр управления.
25-летняя каролинская креолка Джой Прест Норна, координатор технического развития Меганезии, ударила кулаком по столу, и процедила сквозь зубы.
- Уроды! Они думают, что мы теперь пацифисты? Ну, они за это кровью умоются!
- Что там? — нетерпеливо спросила 23-летняя этническая вьетнамка Тху Феи-Феи, одна из шести судей меганезийского верховного суда.
- Вот, смотри! — координатор ТР повернула к ней экран монитора, — Асси пихнули нашу Читти Ллап в аэробус и отправили в Таиланд. Типа, по заявке тамошней прокуратуры.
- И те и другие должны подвергнуться санкциям, — спокойно произнесла Тху Феи-Феи.
- Прежде всего, Феи-Феи, — проговорил другой судья, 40-летний этнический австралиец Ахоро О'Хара, — должен быть спасен наш человек. Ее обвиняют в кокаиновом трафике, следовательно, в Таиланде ей грозит смерть.
Вьетнамка согласно кивнула, признавая правоту О'Хара, и не потому, что он получил годичные судейские функции по рейтингу среди граждан, а она — по жребию. Хартия не различает судей по методу назначения. Но, круг знаний О'Хара был безусловно шире, а жизненный опыт разнообразнее, чем у нее, и Феи-Феи это понимала.
- Да, — сказала она, — Прежде всего Читти Ллап надо освободить. Когда оффи увидят, как сгорают их товары в океане, тогда они станут сговорчивыми. Надо вызвать Гремлина и Кресса, чтоб готовились сжигать корабли австралийских и таиландских оффи.
- Меня и вызывать не надо, я здесь, — сообщил густой хрипловатый баритон.
…Все взгляды повернулись к крупному рыжеволосому этническому ирландцу. Он был несколько старше 40 лет, и одет в униформу коммандос Народного флота, украшенную пиктограммами — значками участия в боевых операциях и еще — шестью серебристыми нашивками коммодора (шефа штаба фронта). Его звали Арчи Дагд, или Гремлин.
- Тихо заходишь, — с уважением отметила Тху Феи-Феи.
- Работа такая, сента судья, — ответил он, — и, разрешите высказать мое мнение.
- Конечно, коммодор. Мы слушаем.
- Йети сказал, что успеет перехватить аэробус, вот тут, — сказал Гремлин, сделал шаг вперед и положил на стол свой палмтоп, на маленьком экране которого была открыта карта австрало-азиатского сектора со схемой из одной синей линии и одной красной.
- Хэх… — выдохнул Ахоро, — …Ну, что, Феи-Феи, отдаем приказ?
- Да, — сказала вьетнамка, — и будет правильно, если Гремлин проконтролирует все на месте… Если ты успеваешь по времени, коммодор.
- Я успею, — лаконично ответил рыжий ирландец.
…
«Airbus» A-380 компании QAN рейс 818 летел над пустынями Центральной Австралии курсом норд-вест со скоростью 900 км в час, и уже оставил за хвостом 1600 км из 7600, разделяющих Сидней и Бангкок. В это время звено меганезийских истребителей класса «Крабоид» стартовало с Палау курсом зюйд-вест, со скоростью 950 км в час. Обычная геометрия для младшей школы позволяла предсказать, что через полтора часа аэробус и истребители окажутся примерно в одной точке между Новой Гвинеей и Сулавеси, над акваторией Южных Молуккских островов, именуемой: «море Банда». Уже интуитивно возникает предчувствие, что рандеву над морем с таким названием, ничем хорошим для авиалайнера не пахнет. Особенно если это произойдет в предрассветных сумерках.
Экипаж A-380 ничего такого не подозревал (ведь ему не сообщали об истребителях), и внезапное появление штуковины, похожей на гигантского бирюзового летучего краба привело австралийских пилотов в недоумение. Тем временем краб (точнее «Крабоид») деловито пристроился прямо перед фронтальным остеклением кабины A-380.
- Вот дерьмо! — отреагировал первый пилот, перекладывая штурвал (очень не хочется влететь не слишком прочным остеклением в металл кормы другого самолета).
- Надо радировать… — начал второй пилот, и тут в наушниках раздалось:
- Рейс 818, когда надо будет радировать, я скажу, а пока никому не говорите. Не надо.
- Я 818-й, — отреагировал первый пилот, — кто со мной разговаривает?
- 818-й, — произнес голос в наушниках, — ложитесь на курс норд-ост, это приказ.
- Какой еще приказ? Вы кто?
- Жить хотите — выполняйте, — равнодушно отозвался неизвестный собеседник.
И пилоты, переглянувшись, перевели A-380 на курс, ведущий к Палау.
В кабину заглянула стюардесса, и увидела впереди силуэт бирюзового краба.
- О, черт, парни, что это?
- Только спокойно, Луиза, — ответил второй пилот, — просто, мы по уши в дерьме. Я как чувствовал, что из-за этих мудаков-копов с арестанткой мы хлебнем горя.
- Наверняка, нас перехватили из-за этого, — пояснил первый пилот.
- А… — протянула стюардесса, — …Что мне сказать пассажирам?
- Ничего не говори. Чем позже они узнают, тем лучше.
- Но… Через час по графику я должна разносить напитки.
- Когда будешь разносить, держи улыбку, — распорядился второй пилот.
…
Через час улыбающаяся, но подозрительно-бледная стюардесса двигалась по проходу салона, катила перед собой тележку с бутылками колы, фанты и минералки, и каким-то механическим голосом спрашивала у пассажиров, не желают ли они чего-нибудь.
- Мисс, мы что, изменили курс? — внезапно осведомилась очень худощавая австралийка лет 35. Ее телосложение вызывало устойчивую ассоциацию со знаменитой деревянной куклой Пиноккио (только в женском варианте). Одета она была в пеструю оранжево-желтую рубашку и салатные шорты. Будь на ней еще и шапка-колпак, она бы вообще выглядела моделью для иллюстрации к первому изданию книги «Приключения Пиноккио», только колпака на голове не было, а была довольно растрепанная стрижка.
- Э… — стюардесса растерялась, — Э… Мэм… Вы что-то спросили?
- А вы что, не слышали? Я спросила, истинно ли высказывание: «мы изменили курс»?
- Истинно ли… Э…
- Девушка, сосредоточьтесь. Это очень простой вопрос. Мы изменили курс, или нет?
- Э… Простите, мэм, а… А почему вы так подумали?
- А вы посмотрите сами. Сейчас раннее утро, и мы в экваториальном поясе. Солнце, по законам астрономии, точно на востоке от нас. Если бы мы летели на северо-запад, оно светило бы справа — сзади. Но оно справа — спереди, значит, мы летим на северо-восток.
- Э… Я не знаю, мэм.
- Ах, вы не знаете. Ну-ну, — «женщина — Пиноккио» громко хмыкнула.
Окончательно растерявшаяся и испуганная стюардесса постаралась уйти от темы.
- Простите, мэм, может быть вам налить колы, или…
- Нет, не надо. Лучше спросите у пилота, не задержится ли прибытие в Бангкок. Если задержится, то я должна сообщить людям, с которыми у меня встреча.
- Да, мэм, конечно, я спрошу… — пообещала стюардесса, и обратилась к следующему пассажиру, — …Сэр, что из напитков вы желаете?
- Мне минералку, и сыну тоже. А что, у нас, правда, какие-то проблемы с курсом?
- Нет, сэр. Просто, спрямление маршрута.
- Папа, — встрял мальчишка лет 10, - если мы летим на северо-восток, то попадем не в Таиланд, а в Северную Америку. Может, позвонить маме, она-то ждет в Таиланде?
- Нет, Эбби, я думаю, в Америку мы в этот раз не полетим, но если прибытие сильно задержится, то мы, конечно, позвоним маме.
Как обычно в таких случаях, вокруг нашлось достаточное число пассажиров, которым нечего было делать. Кто-то прислушался к разговору, включил ноутбук, стал шарить в Интернете (благо, бортовая конфигурация поддержки связи с публичными серверами исправно функционировала), и… Через несколько минут раздался вопль ужаса.
- Li-Re убьют нас! Они всех убьют!
- Где?
- Как?
- Что? — послышались недоуменные вопросы.
- Li-Re! — повторил вопивший (породистый седой мужчина лет 50), — они фанатики! В нашем самолете везут арестованную Читти Ллап. От нас это скрывали! Я ни за что не полетел бы! Пресса пишет, что трибунал Меганезии натравил на нас главаря Li-Re!
В салоне усиливался гвалт. В пугающей ситуации одного паникера достаточно, чтобы обрушить лавину коллективной истерики… Молли Калиборо (так звали «женщину — Пиноккио») тихо вздохнула, и подумала: «О времена, о нравы! Где Сократ, Платон и Ксенофонт? Где, хотя бы, Аристотель? Ладно, где хотя бы, триста спартанцев? Да, все триста были тупыми, как пробки. Но они не визжали от ужаса из-за какой-то ерунды в прессе. Они и читать-то не умели, кстати…».
Тем временем, паника дошла до критической черты, и экипаж не выдержал нервного напряжения. Из динамиков на стене салона послышалось:
«Леди и джентльмены! Говорит первый пилот. У нас на борту непростая ситуация. Наш авиалайнер перехвачен меганезийским истребителем, и ведется на Палау. Пока это вся информация, которую я могу сообщить. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие».
Под еще более усилившийся гвалт, «женщина — Пиноккио» порылась в своей сумочке, напоминающей уменьшенный школьный портфель образца середины прошлого века, извлекла оттуда сотовый телефон и набрала номер.
- Алло! Это Технологический университет индустрии и инжиниринга?
… - Так. Меня зовут Молли Калиборо. А вас…?
… - И я рада познакомиться с вами, мистер Пхомсават. Я из Сиднея, меня пригласил ректорат университета для интервью о возможной работе на физическом факультете.
… - Да, я помню: сегодня в час дня. Но, есть проблема: самолет, на котором я летела в Бангкок, перехвачен меганезийскими военными.
… - Вы правы, мистер Пхомсават. Существуют и другие рейсы в Бангкок из Сиднея, но проблема в том, что я нахожусь на борту именно этого самолета…
… - Это рейс 818 QAN. В Интернет о нем уже есть, и по TV, наверное, скоро будет.
… - Ах, по TV уже сообщили? Тогда подскажите, пожалуйста, с кем мне поговорить в ректорате о переносе моего интервью на другую дату и время в ближайшие дни?
… - Я знаю, мистер Пхомсават, что университет совместный, японско-таиландский, со строгим графиком. Но перехват самолета, это, все же, особое обстоятельство.
… - А вы не могли бы сформулировать этот тезис прямо, без иносказаний?
… - Ах, вот как. Значит, если я не появлюсь сегодня в час дня, то ректорат пригласит на собеседование другого претендента, независимо от моих обстоятельств?
… - Ах, это принципы, на которых построена работа университета? Ну-ну.
… - Мне тоже жаль, мистер Пхомсават, я понимаю, что тут ничего личного.
… - Вы мне сочувствуете? Как мило с вашей стороны. Я вам тоже сочувствую, что вы работаете в университете с такими правилами. Всего доброго, мистер Пхомсават…
Молли Калиборо открыла сумочку, убрала телефон, вынула малоформатный ноутбук, и начала спокойно шлепать пальцами по клавишам, будто находилась у себя дома, а не в самолете, перехваченном в воздухе. Короткого серфинга в Интернет ей хватило, чтобы разобраться в происходящем (в общих чертах, но детали были ей не очень интересны). Любопытство вызвала только фигура «главаря Li-Re», и Молли нашла данные о нем.
*** New Zealand Digest — Kiwi-Bright: Кто есть кто в Меганезии? ***
Персонаж: Арчи Дагд (прозвище Гремлин), коммодор Народного флота.
Возраст и происхождение: 43 (?), Свазиленд (?).
Вероисповедание: псевдо-христианская секта Li-Re (Liberty-Religion).
Физический адрес: Центральная Океания, Острова Кука, атолл Сувароу (?).
Статус: разыскивается Гаагским Трибуналом ООН за военные преступления.
*
Основные проведенные военные кампании:
Вооруженный мятеж (Алюминиевая революция) на Тинтунге.
Штурм и захват Таити (против Французского Иностранного легиона).
Боевые действия на Соломоновых островах (против индонезийских партизан).
Штурм и захват Новой Каледонии (против французского гарнизона).
Аннексия островов в Соломоновом и Коралловом море (против армии Папуа).
«Танкерная война» в австронезийской зоне (против флотов Австралии и США).
Карательная акция на Островах Кука (против иммигрантских сил самообороны).
*
Социально-значимые увлечения и хобби:
Экономика материального самообеспечения малых островных общин.
Морская агротехническая экология (включая планктонные фермы — «плаферы»).
Технология частично-дистанционного школьного образования.
*
Семья, дети, и иные родственники:
Отсутствуют. По неподтвержденным данным, семья погибла в военно-гражданском конфликте в Атлантическом секторе Южно-Центральной Америки.
*
Пять самых известных высказываний персонажа:
«Народный флот не клуб гурманов, а фастфуд. Мы делаем дело быстро и дешево».
«Смысл шоковых терактов в том, чтобы страх врага сражался на нашей стороне».
«Армия Запада теряет волю по мере того, как война сжигает богатства ее хозяина».
«Мы освобождаем людей от долгового рабства и иных форм западной культуры».
«Хартия — это безжалостно реализуемый запрет делать бизнес на запретах».
***
Молли Калиборо дочитала эту короткую справку и проворчала себе под нос
«Вот как? Запрет делать бизнес на запретах. И здесь же философия Li-Re. Ну-ну…».
Высказывание напоминало паралогические ребусы античных софистов. Молли просто обожала такие логические игры, и нередко предлагала и своим студентам в порядке «разминки мозговых извилин». А больше всего ей нравился изящный парадокс об исключениях: «Если у каждого правила есть исключения, то каждое правило должно иметь хотя бы одно исключение. Однако, правило о том, что у каждого правила есть исключения само является исключением к правилу, утверждающему, что у каждого правила есть исключения». Мысль ускользнула куда-то в античность, в золотой век научной демократии, когда философы умели придумывать интересные истории…
Потом Молли посмотрела фото-галерею персонажа. У Арчи Дагда Гремлина оказалась
типичная ирландская физиономия, несколько угловатая, с зелеными глазами и носом-картошкой, по краям декорированная рыжеватой щетиной. А вообще — основательный дядька, опять же, в ирландском стиле «может, не ладно скроен, зато крепко сшит».
…
Тем временем, на угловой группе сидений в той же секции салона, силой обстоятельств разыгрывалась драма в жанре «внезапная смена ролей». Всего несколько минут назад Читти Ллап, 25-летняя этническая таиландка, инженер мини-верфи катеров-субмарин «Hummer-shark», думала о том, что на родине ее ждет грязная тюремная камера, потом бессмысленное общение с дегенератами-судьями, и на финише ритуал привязывания к деревянному каркасу с последующей смертельной инъекцией героина. Особая гримаса таиландской юстиции: государство убивает именно героином, который запрещен для граждан, за исключением тех, кто приговорен. А привязывают к каркасу, чтобы казнь выглядела позорнее, чтобы осужденный ощутил себя еще и оплеванным…
Субъекты, с которыми Ллап летела на родину, в основном, вызывали у нее омерзение.
Два таиландских офицера: один, типа, прокурорский, второй из какой-то спецслужбы. Толстые, самодовольные, в дорогих костюмах. Они родились богатыми, они выросли, получая все лучшее, им не пришлось вертеться, чтобы вылезти из бесконечной череды нищих поколений крестьян. Видя в Читти Ллап простолюдинку, они смотрели на нее с усмешкой: «ты хотела нарушить вековую пирамиду рангов — вот, получай теперь».
Два австралийских коммандос из антитеррористического подразделения — тупые быки. Просто, мясо, натренированное стрелять, бить, хватать. На них даже зла не было.