– Забирай. – Дэя готова была отдать что угодно, только бы отделаться от железных объятий Грабовского. – Постарайся правильно формулировать команды.
Правильней некуда! Лейтенант активировал канал связи:
– Остановить робота «РН»! Срочно!
Приказ не повлек за собой абсолютно никаких действий. Секретарь так и остался стоять на месте, спокойно наблюдая, как мимо него ползет гусеничный истукан.
– Выполнять! – Марк с Дэей пятились по роскошному вестибюлю.
– Ошибка, – проскрипела машина на интерлеви. – Обслуживание других механизмов не входит в обязанности робота-секретаря.
– Не входит, говоришь? Ну ладно! – В голове разведчика родился новый план. – Тогда ко мне, на максимальной скорости!
Грабовский рванулся навстречу роботу. Он слышал крики Дэи, видел, как полыхнул лазерный резак в руке угрюмой ремонтной машины, но останавливаться даже не подумал. Марк знал лишь одно: он, робот-секретарь и «РН» должны сойтись в одной точке одновременно. Все, что произойдет потом, зависит от скорости его реакции и силы мышц. Расчет оказался ювелирным. В момент, когда Грабовский налетел на секретаря, за спиной того как раз вырос ремонтный робот. Марк вложил всю инерцию своего тела в высокий прыжок. Ноги лейтенанта ударили в грудь золоченой машины. Как и предполагал разведчик, протонный помощник Дэи оказался абсолютно не готов к подобным испытаниям. Долговязая машина зашаталась и рухнула прямо в объятия тяжелого ремонтника «РН». Лазерный резак пропорол брюхо секретаря и плотно засел в его деликатных потрохах.
Дело сделано! Марк слышал, как за спиной трещат электрические разряды и лопаются сверхпроводящие кабели, но даже не обернулся. Маловероятно, что столкновение выведет из строя их стального противника. Как только «РН» протестирует свои цепи, он попробует избавиться от повисшего на нем секретаря. Да, на это уйдет несколько минут. Однако затем робот кинется исполнять кровавую волю своих хозяев. Грабовский на бегу схватил руку лурийки:
– Дэя, скорей к лифту. Это наш единственный шанс.
Подъемник скользил вниз быстро и бесшумно. Грабовскому казалось, что его ступни вот-вот оторвутся от пола и он начнет свободное парение в метре над решетчатой платформой. Пытаясь отделаться от этого неприятного ощущения, лейтенант схватился за ручку холодильного контейнера. Белый параллелепипед составлял часть груза, транспортирующегося с уровня ресторанов, куда-то в зону нижних пакгаузов.
– Тебе тоже не по себе? – услышал он голос Дэи.
Обернувшись, Марк увидел подругу, обеими руками намертво вцепившуюся в другую, точно такую же рукоять.
– Зато мы теперь знаем, что надпись «Перевозка живых организмов запрещена!» не лишена оснований. – Свободной рукой лейтенант обхватил Дэю за талию, стараясь заглушить ее страх.
Как будто услышав Грабовского, лифт преподнес своим незадачливым пассажирам очередной сюрприз. Падение более чем с километровой высоты закончилось резким торможением. Такого аттракциона они, естественно, не ожидали. Волна перегрузки сокрушающим ударом швырнула беглецов на пол, заставляя вспомнить те доисторические времена, когда передвижение на четвереньках было более популярно, чем сейчас. Нарушители оказались наказанными! Словно удовлетворившись содеянным, подъемник замер на месте.
– Приехали! – Марк не позволил женщине подняться на ноги. – Сиди за контейнером и не высовывайся! – Он надеялся, что засады не будет, но лифт могли встречать.
Землянин оказался прав. Как только стальная дверь распахнулась, в кабину лифта просунулось пятнистое серо-черное существо, сжимающее в руках увесистый обрезок стальной хромированной трубы.
– Микульский, ты? – Грабовский с радостью узнал широкие, затянутые камуфляжем плечи своего разведчика.
– Так точно, я! – Рядовой поправил боевой шлем и сделал знак «о’кей» кому-то незримому, находившемуся за пределами видимости Марка.
– Какого черта ты тут делаешь? – Лейтенант толчком отпихнул бесполезный теперь холодильник.
– То же самое, что и вы. Пытаемся смыться из этого золоченого гадюшника.
– Угу.
Чтобы ненароком не выдать обиду, Грабовский старался не смотреть в глаза Микульскому. Он не вправе обвинять своих ребят в предательстве. Они не знали, где их командир, а поэтому не могли прийти ему на помощь. Все правильно и естественно. Мозгами Марк понимал это, но в глубину души все-таки закралась некая горечь.
– За мной! – Лейтенант поднял Дэю и выдернул микрослит из панели управления лифтом. – Ян Микульский, доложить об обстановке.
Прежде чем разведчик открыл рот, лейтенант сам получил возможность оценить ситуацию. Палуба грузовых флаеров оказалась почти пустой. Три тяжелых пузатых грузовика, один контейнеровоз и кимбийская мобильная ремонтная мастерская составляли ту немногочисленную стайку стальных птиц, которым сегодня без всякой толчеи удалось спокойно занять желтые квадраты стояночных площадок. Мизерное количество транспортников не означало отсутствия персонала. Примерно полтора десятка рогатых и лохматых инопланетян с удивлением пялились на двоих землян, которые при помощи самодельного лома пытались вскрыть люк кимбийской мастерской. Во взмыленных взломщиках Марк узнал капрала Пери и рядового Нангисена. Корсиканцев ничуть не смущали ошарашенные взгляды обслуги. Словно не замечая их, десантники с остервенением долбили твердый металл.
– Для эвакуации подходит только этот ремонтник. – Шагая рядом, Микульский пояснял суть происходящего. – Все остальные флаеры негерметичны. Кабины на двух-трех пилотов и здоровенный пустой трюм. Это не годится. У нас ведь почти полсотни беженцев.
– Полсотни? – Марк видел только двух кузнецов и двух десантников, которые контролировали оставшиеся лифты.
– Рутов и Лекомп собирают всех уцелевших членов нашей команды на уровнях второго класса. Ваш номер и номер доктора Дэи оказались пустыми, поэтому мы, естественно, больше не совались на палубу люкс.
Слова Яна сжали сердце Грабовского. Боль была сладкая и одновременно горькая. Боевые товарищи помнили о нем и, несмотря на грозящую им опасность, продолжали искать своего командира. Но была и другая, страшная новость. Микульский употребил слово «уцелевших». Значит, снова пролилась кровь. Сумрачный призрак Агавы не хочет отпустить беглецов. Он достал их и здесь!
– Кто погиб? – Марк с Дэей одновременно остановились.
– Половина харририан.
Тонированное бронестекло боевого шлема было поднято. Марк увидел, как по лицу Микульского пробежала гримаса боли. Ужасы Агавы сроднили землян и жителей темной планеты-звезды. Потери харририан корсиканцы ощущали как свои собственные.
– Роботы? – Грабовский замедлил шаг, ощутив, как к горлу подкатывает комок.
– Роботы, – кивнул Микульский. – Весь механический персонал нашего уровня словно взбесился. Хорошо, что Рутов собрал нас до того, как началась атака. Все-таки мы здоровые мужики, плюс боевые костюмы, плюс шлемы. В дело пошло кое-что из мебели, кое-что из оборудования. Короче, отбились. А вот харририане… – Ян горестно вздохнул. – Когда мы ворвались в их зону, там было настоящее месиво.
– Ясно. – Марк хорошо понимал, что обезумевшие машины не встретили никакого отпора со стороны мирных аборигенов Агавы. – Вы собрали раненых?
– Раненых почти не было. Роботы изрезали всех в капусту.
– Инженер Нагира жив? – Лейтенант вдруг вспомнил о сгорбленном четырехруком мутанте.
– Трудно убить того, кто лазит по стенам, как муха. – Рядовой впервые улыбнулся. – Кстати, уцелевшие обязаны Нагире жизнью. Это он почувствовал приближение убийц и приказал баррикадировать двери. Завалы замедлили атаку и позволили части харририан продержаться до нашего прихода.
– Им, как и вам, повезло, что атаковали только легкие обслуживающие машины. – Грабовский, холодея, вспомнил недавнюю встречу с угрюмым роботом «РН». – Появись кто-нибудь помощней…
– Кто-нибудь помощнее и впрямь появился. – Рядовой опасливо покосился в сторону лифтов. – Сейчас там, наверху, бог знает что творится! Наши крушат лифты и эскалаторы. Рутов надеется, что это задержит поток той механической нечисти, которая вдруг хлынула изо всех дыр. Нас же он отправил вперед. Захват транспорта сейчас важнее всего.
– Что с флаером? – Вопрос Марка адресовался уже не разведчику, а капралу Пери. Растолкав инопланетных зевак, офицер в сопровождении Дэи и Микульского подошел к треугольному летательному аппарату.
– Проклятый люк! – Жорж спрыгнул на палубу и одним быстрым резким движением отдал честь. – Машина не принадлежит отелю, поэтому местным дармоедам код доступа неизвестен. А хозяев флаера, как говорится, днем с огнем… Ремонтируют что-то на палубе люкс.
«Видел там я одного ремонтника!» Грабовский с подозрением покосился на флаер. Ему почему-то сразу расхотелось лететь, а громада орбитального челнока показалась пугающей и зловещей. Может, пока не поздно, стоит одуматься и рвануть в пассажирский порт? Нет! Уже поздно! Марк понял это, когда один из подъемников выплеснул из своего чрева насмерть перепуганную, перемазанную кровью гурьбу харририан. К первой группе добавилась вторая. Третьими и последними на грузовую палубу прибыли корсиканцы. Ну что ж, как говаривал его друг Николай Строгов, семь бед – один ответ! Грабовский одним прыжком взлетел по трапу флаера. Будь что будет. Послушный приказу, микрослит Дэи тут же приступил к поиску кода.
Глава 2
Огонь за бортом стремительно угасал. Из ослепительного блондина он перекрасился в желто-рыжего жиголо. Затем, словно застеснявшись, пошел пунцовыми пятнами. И под конец угас, дав волю бескрайней неприкрытой голубизне.
Марк от души поприветствовал такую смену сексуальной ориентации. С некоторых пор Грабовский ненавидел падение в плотных слоях атмосферы. Память еще бередил ужас от той, последней посадки на Агаве. Они выпутались, а вот Жерес погиб! Марк вспомнил лицо ротного командира: открытое, улыбающееся, с легкой хитринкой в уголках глаз. Его уже нет. Был человек, а теперь пыль… бездушная серая пыль, которую горячие ветры Агавы будут вечно перекатывать по растрескавшимся черным камням. Марк горько вздохнул. Ему вдруг показалось, что их борьба – это бесполезная пустая игра, в которой участникам уготована смерть. И неважно, выиграл ты или проиграл, – конец будет один и тот же. С Земли их ушло более двух сотен. Элитное подразделение. Гордость Второго Корсиканского парашютно-десантного полка. Все были молоды, полны сил, безудержно влюблены в жизнь. Благородные порывы, высокие слова! Спасители мира хреновы! Сначала Такер, потом Жерес, Манзони, Фельтон, все остальные, а под конец Николай – его лучший друг… Все погибли!
У Грабовского вдруг закружилась голова. Что-то коснулось его мозга. Легкий, едва ощутимый контакт, в котором послышалась неожиданно жесткая команда: «Марк, тревога!» Что это? Приходя в себя, лейтенант помотал головой. Мозги прояснились, но чувство опасности осталось. Марк осмотрелся. Вроде бы все в порядке. Чистое безоблачное небо, ровный гул двигателей, спокойные уверенные лица пилотов. Так в чем же загвоздка?
– Жорж, как дела у нас? – Грабовский решил сравнить свои ощущения с ощущениями пилотов.
– Все путем. – Чувствовалось, что Пери наслаждается своей стихией. Рука нежно поглаживает биоконтактор, взгляд блуждает среди облаков, на физиономии – мина блаженства.
– Все путем – этого мало! – Лейтенанту не понравилась расслабленность капрала. – Курс? Энергия? Двигатели?
– Да успокойтесь вы, господин лейтенант, – вступился за партнера второй пилот капрал Рутов. – Энергетика в порядке, тяговый импульс стабильный. Так что максимум через час сядем в столичном космопорту.
– А приборы? – Марк удивился этому вопросу. Он не думал о приборах. Язык вышел из-под контроля и самостоятельно проявил любопытство.
– Приборы? – Алексей с удивлением посмотрел сначала на Пери, затем на командира. – Какие же у нас приборы? По вашему приказу мы отключили всю автоматику. Летим, как на доисторическом кукурузнике.
Грабовский не знал, что такое кукурузник. Наверное, что-то очень нехорошее, поскольку флаер обиделся: сотни шкал и индикаторов взбешенно зыркнули на людей. Затем машина встала на дыбы и, едва не совершив мертвую петлю, принялась круто менять курс.
Дьявольщина! Марк въехал лицом в панель контроля да так и остался торчать в ней, придавленный силой перегрузки. Искры из глаз разлетелись по всей кабине. Лейтенант с трудом навел резкость. Что такое? Перед глазами ошарашенного Грабовского сияло полностью активированное рабочее место бортинженера. Мгновение назад безмолвное, словно ночное кладбище, сейчас оно переливалось ярче, чем огни дискотеки.
– Что происходит? – Марк с трудом оторвал физиономию от мерно гудящей панели.
– Мы потеряли контроль! – Пери что есть силы вжимал руку в разъем биоконтактора, но его усилия абсолютно не отражались на пилотировании. Флаер больше не реагировал на мысленные приказы. Предав свой экипаж, он перешел в режим скоростного спуска.
– Мы падаем? – Марк почувствовал, как машину начало трясти.
– В том-то и весь фокус, что нет. – Смирившись с потерей управления, Рутов склонился над навигационной системой. – Автоматика включилась самопроизвольно. Автопилот взял курс на сто двадцать градусов. Идем на аварийное снижение.
– Можно что-нибудь сделать? – Грабовский судорожно шарил глазами по пилотской кабине.
– Ручное управление полностью блокировано. Власть над флаером в руках центрального слита.
Положеньице хуже некуда. Марк, так же как пилоты, прекрасно понимал: морунги уже здесь! Они пришли на Тогор в погоне за «головорезами». Все механизмы, до которых только дотянулись их хищные невидимые щупальца, теперь инфицированы. Они жаждут немедленной гибели живых существ ничуть не меньше, чем их бесноватые хозяева. Все повторяется… все, как на Агаве. Остается непонятным лишь одно: почему они еще живы? Это совсем не в духе морунгов! Игра по старым правилам весьма скоротечна. Взрыв двигателей или вертикальное падение более чем с тридцатикилометровой высоты должны были навечно вычеркнуть «головорезов» из списка живых. Но вместо этого они продолжают лететь…
– А куда это мы летим?
Слова, произнесенные на скрипучем интерлеви, могли принадлежать только одному существу. Инженер первой лиги Нагира просунулся внутрь пилотской кабины. Используя свои покрытые липкой слизью пальцы, он крепко приклеился к стене за спиной у Марка.
– Скоро узнаем. Хотя, по мне, лучше бы не знать, – скривился Марк.
Флаер трепыхался, словно белье на ветру. Зоны турбулентности, как и встречный тропический пассат, полностью игнорировались протонным мозгом. Зачем? Забота о живых? Глупости! Важным являлось лишь выполнение полученного приказа.
– Нас ждут джунгли, – перекрикивая дребезжание конструкции и истошный вой забортного воздуха, сообщил Алексей Рутов. – Прямо по курсу сплошной лес. На сотни километров ни одной посадочной площадки.
Взгляда в окно хватило, чтобы понять – так и есть. Океан заканчивался, впереди сплошной стеной вздымалась непроходимая сельва. Флаер словно потерял что-то внизу. Он, как сыскная собака, опустил свой широкий тупой нос, превратив спуск в крутое пике. Спустя мгновение зеленые акры заполнили собой все поле видимости. Гигантские деревья с бешеной скоростью замелькали перед глазами.
– Мы погибнем, если останемся здесь. – Используя свои телепатические способности, Нагира обратился к сознанию землян: – Я пришел, чтобы помочь вам перебраться в задний отсек.
Харририанин прав! Окровавленные тела Хука и Митича мигом всплыли в памяти лейтенанта. Пилоты его боевого транспортника погибли при посадке на Агаву. Они пилотировали подбитую машину и, естественно, не могли бросить штурвал, но сейчас все по-другому. От людей уже ничего не зависит.
– Покинуть кабину! Все назад! – Марк кинулся помогать пилотам избавиться от страховочных дуг. – Пошевеливайтесь! Никто не знает, когда этой жестянке заблагорассудится плюхнуться.
На жестянку флаер обиделся еще больше, чем на кукурузник. Крен на нос стал столь велик, что Грабовскому показалось: вот-вот машина покатится кубарем. Причем протонный маньяк значительно увеличил скорость. И это все при явном приближении к земле!
Они едва успели добраться до ремонтного отсека. Пятисоттонная посудина встала на дыбы. Взревели тормозные двигатели, а вслед за ними корпус затрясся от скрежета и шквала ударов.
Перепуганные вопли наполнили битком набитое брюхо флаера. На всех частотах и языках они без устали сотрясали воздух, пока громада орбитального челнока пробивала себе путь в лесной чаще. Тела беглецов так плотно нафаршировали ремонтный отсек, что яблоку негде было упасть. Как ни странно, именно это помогло избежать жертв. Харририане и земляне, судорожно ухватившись друг за друга, образовали единый многорукий клубок, который цепко закрепился за все мыслимое и немыслимое оборудование кимбийской мастерской. Не повезло только Грабовскому, Пери и Рутову. После первого же удара трех корсиканцев забросило в дальний угол, где они, матерясь на чем свет стоит, тут же стекли на пол. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не Нагира. Четырехрукий инженер зацепил их своими длинными паучьими конечностями и накрепко приклеил к стенам.
Когда все стихло, Грабовский не поверил своим глазам. Флаер выдержал удар о землю и поединок с толстенными батиловыми деревьями. Шпангоут уцелел. Лишь несколько рваных дырок в обшивке свидетельствовали о катастрофе. Следующей заботой лейтенанта стал поиск возлюбленной. Где Дэя? Он нашел ее недалеко от люка энергостанции. Лурийка сидела на полу. Одной рукой она вцепилась в Шредера, а другой сжимала станину какого-то металлообрабатывающего станка. Встретившись с ней глазами, Марк словно спросил: «Ты как, нормально?» Дэя кивнула: мол, все в порядке.
А вот у меня вроде не все! Грабовский нутром почуял приближение беды. Что-то ужасное, но вместе с тем хорошо знакомое рванулось к распластавшейся среди поваленных деревьев машине. Охотник! Конечно, это охотник! Биомеханический убийца не заставил себя ждать. Истекающая ядовитой слюной пасть замаячила в одном из проломов. Стальные когти впились в обшивку корабля и начали вскрывать ее, словно консервным ножом.