Разговор грозил закончиться истерикой, но Оливер этого не допустил. Махнул рукой перед лицом женщины, заставляя умолкнуть и перевести дух, утереть слезы и подумать о чем-нибудь хорошем. Мастеру темных материй нелегко разбудить в человеке светлые чувства, чаще приходится вызывать обратное — страх, злость, ненависть, но он искренне, всем сердцем пожелал Клариссе Бин добра, а такие пожелания в чем-то сродни проклятиям, привязываются к человеку накрепко и сопровождают его долгое время.
Через минуту она придет в себя. Через две уже не вспомнит, о чем они говорили. Через три, когда Эми спросит ее, что за господин к ней подходил и чего хотел, скажет, что просто давний знакомый. Через пять забудет о нем окончательно, и лишь его проклятие-пожелание останется с ней.
Вернуться в ложу так же незаметно, как выбрался оттуда, не получилось: у двери его караулил вице-канцлер собственной персоной.
— Лорд Арчибальд, — улыбнулся Оливер со всем дружелюбием, на которое был сейчас способен.
— Добрый вечер, Оливер. Вы неуловимы, даже в опере вас невозможно найти.
— Я…
— Не афишируете свое присутствие здесь, — серьезно кивнул лорд Аштон. — Я уже понял. Теперь неловко, что решился вас потревожить, прошу простить мою бесцеремонность.
— Вы…
— Боюсь, что испугал вашу спутницу, — признался вице-канцлер. — Передайте леди мои извинения.
— Да, конечно.
Оливеру потребовалась вся его выдержка, чтобы проводить вице-канцлера невозмутимым взглядом и только тогда, когда тот скроется за поворотом на лестницу, открыть дверь.
Наверняка лорд Аштон узнал Нелл, слишком примечательная у нее внешность. Узнал и милостиво отложил серьезный разговор.
Но Оливера сейчас волновала сама Нелл…
— Я оставила тебе клубнику, — сообщила она с виноватой улыбкой. — А мороженое съела, прости. И, кажется, тебя искал еще какой-то знакомый. Я думала, что принесли десерт, открыла и… закрыла. Так неудобно получилось. Надеюсь, я ему ничего не прищемила.
Оливер медленно выдохнул, сел в кресло и предложил:
— Давай все же возьмем вина?
ГЛАВА 16
Вино, игристое и искристое, шипело в бокале и приятно покалывало язык. Нелл пила его медленно, смакуя каждый глоток, рассматривала на просвет поднимающиеся со дна пузырьки и улыбалась. Тоска, сожаление о том, чего уже не вернуть, жалость к самой себе накатили волной и волною же схлынули, когда ей напомнили, что она не одна. По крайней мере, сегодня. Потом боль вернется, она всегда возвращается, но в этот вечер Нелл обещала себе не думать о плохом и радоваться.
Радоваться всему.
Завораживающей музыке и красоте вплетающихся в нее голосов, сверкающей золотом люстре над головами притихших в восхищении зрителей.
Роскошному платью, удобным туфлям и теплым каплям янтаря на запястье.
Полумраку закрытой ложи и мягкому креслу.
Летней сочности клубники, которую она и не чаяла попробовать в октябре.
Радоваться тому, что можно, спрятавшись под вуалью, смотреть через утонувший в чарующих звуках зал на родных своих людей. Тому, как мама ожила и посвежела, не сравнить с тем, какой больной и усталой она выглядела весной, когда Нелл, выкроив время и деньги, поехала за сотню миль, чтобы после двух дней тряски в вагоне увидеть ее на несколько минут. Тому, как повзрослела с прошлого лета Эми. Тогда Нелл смотрела через ограду на сестренку, гулявшую в саду с другими пансионерками, и думала, до чего же она маленькая и забавная в голубом платьице и накрахмаленном белом чепце, а сегодня в ложе напротив сидела юная красавица, и наверняка немало мужчин поглядывало на нее тайком.
Нелл рада была даже тому, что барон Лэйгин так же привычно всем недоволен, а тетушка Лиззи, мамина троюродная сестра, по-прежнему носится с ним как с капризным младенцем. Приятно, что в мире есть неизменные вещи.
И Оливер.
Хорошо, что он есть.
Если бы не он, не было бы этого вечера и нежданной радости. Некому было бы напомнить, что жизнь — это не только прошлое, ушедшее безвозвратно, не будущее, которое еще неизвестно как сложится, но и настоящее, в котором можно найти немало приятных моментов.
— Еще? — Он кивнул на ее опустевший бокал.
— Я опьянею, — предупредила Нелл.
Бокал тут же наполнили, демонстрируя, что ничего не имеют против такого развития событий. Но сложившееся в ее голове шутливое замечание на этот счет так и не сорвалось с губ: слишком задумчив был милорд Райхон для шуток.
— Что-то не так? — забеспокоилась Нелл. — Это из-за того человека? Не нужно было открывать? Прости, я не подумала, как это будет выглядеть. Я…
— Ты очаровательна. — Он улыбнулся, прогоняя не успевшую угнездиться в ее сердце тревогу. — Даже жаль, что лорд Аштон не из тех, кто разносит сплетни по салонам, и никто не узнает, что я в кои-то веки пришел в оперу в компании красивой женщины.
Еще не осознав всего смысла фразы, она благодарно опустила глаза, принимая комплимент, а в следующую секунду вздрогнула и чуть не расплескала вино.
— Кто? — переспросила, думая, что ослышалась.
— Арчибальд Аштон. Наш вице-канцлер. Ты его не узнала?
— Нет. — Она открыла всего на секунду, успела увидеть мужчину в смокинге, поняла, что это не лакей, и тут же захлопнула дверь. А он видел женщину в вечернем платье, с лицом, скрытым вуалью, к тому же в плохом освещении. Значит, тоже не узнал. — Нет конечно же. — Нелл расслабленно вздохнула, хоть дрожь не ушла еще из пальцев. — Как я могла его узнать, если раньше не видела? У меня нет таких высокопоставленных знакомых.
— Познакомить? — легкомысленно предложил Оливер.
— Не сегодня.
Сегодня хотелось радоваться настоящему. Но прошлое напомнило о себе, и радость таяла в горьком дыму…
Нелл не заметила, когда успела прикурить сигарету.
— А лорд Аштон, думаю, не отказался бы, — продолжал, пригубив вина, Оливер. — Не каждый день перед его носом захлопывают дверь. Полагаю, он немало заинтригован.
— У тебя не будет проблем из-за этого?
— Будут. Еще какие. Теперь при каждой встрече вице-канцлер станет сверлить меня взглядом, изнывать от любопытства и мучиться от того, что воспитание не позволяет ему это любопытство удовлетворить. А неудовлетворенное любопытство — это страшно, так что проблемы могут возникнуть у всего королевства.
— Я спрашивала серьезно, — нахмурилась Нелл.
— А я почти не шутил. Лорд Арчибальд действительно воспитанный и тактичный человек, и, судя по тому, как он мялся под дверью с видом провинившегося студента, а после долго извинялся, даже если бы ты ему что-нибудь прищемила, он признал бы, что сам виноват.
— Вы близко знакомы?
— Достаточно. Он — выпускник академии, состоит в попечительском совете, а в последние годы мы нередко встречаемся в неформальной обстановке благодаря его дочери…
«У меня есть дочь, всего на несколько лет младше, чем эта девочка», — Арчибальд Аштон, тогда еще не вице-канцлер, говорил об этом ректору Хеймрику. Они стояли в дверях и шептались, думая, что Нелл спит, забыв или не веря тому, что боль не позволит ей уснуть.
«Тогда вы, как никто, понимаете», — шептал милорд Юлиус.
«Понимаю», — соглашался лорд Аштон.
А Нелл понимала, что все могло сложиться иначе. Мама, возможно, не сидела бы сейчас в ложе напротив, а Эми не приняли бы в тот пансион, потому что никакие деньги не вернули бы их семье потерянную репутацию. Ужасный был план, но в тогдашнем своем состоянии она не придумала бы ничего лучше…
Повезло, что у лорда Арчибальда была дочь.
Как и во многом другом после.
Но все же надолго ее везения не хватало. Как старенький пони, оно нуждалось в перерывах, грозя в противном случае свалиться с ног и перевернуть тележку-судьбу, которую тащило кое-как за собой. Однажды Нелл забыла об этом, отвлеклась на работу на виноградниках, на овечий сыр и войну с неподдающейся прялкой и забыла. Больше она такой ошибки не повторит.
Вот и теперь, видимо, пришло время сделать перерыв.
Что может быть лучше, чем сегодняшний вечер?
Ничего.
Значит, дальше будет только хуже. Например, Оливер, так любящий сюрпризы, все же решит познакомить ее с лордом Аштоном.
— Можно еще вина? — Она пододвинула к нему бокал.
— Уже не боишься опьянеть?
На сцене вернувшийся с войны Федерико рыдал над телом прекрасной Изабо. В ложе напротив Эми утирала слезы, мама ласково поглаживала ее по руке, а тетушка Лиззи обмахивала веером мужа. Нелл простилась с ними мысленно, пожелав всего лучшего…
— Не боюсь. Но тебе придется нести меня на руках.
— Разве мне нужен повод?
Не стоило портить этот вечер. Но и затягивать с объяснениями нельзя: чем дольше откладывать разговор, тем труднее будет его начать.
Завтра. Завтра вечером.
Пусть будет еще одна ночь. Еще одно утро с ароматом кофе и свежей сдобы. Еще один день вместе.
В академию они вернулись за пять минут до полуночи. Сразу от станции Оливер открыл портал и перенес их к себе домой. Зажег свет в гостиной и тяжело опустился в кресло. Морщась, потер лоб.
— Коварное вино. Не знаю, как ты, а я, кажется, и правда пьян.
— Получается, это мне придется тебя нести? — улыбнулась Нелл.
— Не получится. Говорят, что я — невыносимый человек.
— Врут. — Она наклонилась и поцеловала его в губы. — Ты замечательный.
— Да? — Он не ждал таких слов и по-настоящему растерялся.
— Да, — подтвердила Нелл. — И вечер был чудесный. Спасибо.
На продолжение ее не хватило, и она сбежала в спальню. Зажгла светильники, прошла в ванную и открыла воду. Вернувшись в комнату, остановилась перед зеркалом, чтобы полюбоваться в последний раз платьем и солнечным блеском янтаря. Оливер не стал бы возражать, но она не сможет все это оставить.
И остаться не сможет.
Послышались шаги в коридоре, и Нелл заставила себя отвлечься от грустных мыслей. Все хорошо. Пока еще…
Шаги резко затихли, слух уловил звук, похожий на стон, а за ним последовал грохот и звон бьющегося стекла.
Вылетев в коридор, Нелл увидела Оливера, лежащего на полу рядом с перевернутым столиком и осколками вазы, но в первый миг ни о чем плохом не подумала. Шел, оступился, наткнулся на столик. Сейчас поднимется, еще и пошутит насчет своей неловкости.
Но он не поднялся.
И когда она тормошила его, звала и хлопала по щекам, даже глаз не открыл.
— Спокойно, — приказала себе Нелл, от страха и волнения стуча зубами. — Спокойно.
Но успокоиться не получалось. Оливер, что бы он ни говорил о коварном вине, вовсе не был пьян. Возможно, ударился головой при падении.
Нелл уже знала, как опасны и непредсказуемы падения. Случалось, что человек падал с крыши, и ничего. А случалось, с лошади…
И она совершенно точно знала, что бессильна чем-либо помочь.
Нелл обежала дом, нашла кабинет, а в кабинете телефон, сняла трубку и замерла в нерешительности. Куда звонить? Кому? Нажать дважды на рычаг и попросить телефонистку соединить с лечебницей? Если Оливеру действительно нужна помощь, риск оправдан. А если через минуту он очнется и отделается лишь шишкой на затылке, нужно ли, чтобы назавтра вся академия знала, что ночью в доме ректора была какая-то женщина? Телефонистка ведь увидит, с какого номера ее вызывают…
Номер!
Взгляд зашарил по столу в поисках телефонной книжки. Лучше позвонить в лечебницу по прямому номеру и попросить дежурного целителя: целители не настолько болтливы, как телефонистки.
Номера лечебницы в телефонной книжке не было. Нашелся другой, частный, но Нелл подумала, что стоит рискнуть.
Ответа пришлось ждать долго. Наконец на том конце провода сняли трубку и зевнули в нее что-то невразумительное.
— Доктор Грин?
— Да, слушаю вас. — Казалось, он мгновенно проснулся от звуков собственного имени.
— Это… из дома милорда Райхона. Он упал и потерял сознание, и я…
— Сейчас буду.
— Я оставлю открытой дверь, — успела сказать Нелл.
А может, и не успела: целитель уже положил трубку.
Ночные вызовы не были редкостью в его практике, так что собрался Грин быстро, оделся, взял саквояж, специально для таких случаев укомплектованный всем, что может понадобиться для оказания первой помощи, и вышел из дома. Хорошо, что телефонный звонок не разбудил Элизабет, не хотелось тревожить ее, пока сам во всем не разобрался.
Еще одна удача: портальную сеть не успели отключить на ночь. Эдвард давно собирался обсудить этот вопрос с руководством академии. Понятно, что нужно экономить энергию артефактов, но бывают же экстренные случаи, когда дорога каждая минута. Хотя сейчас он надеялся, что это — не такой случай.
Входная дверь ректорского жилища была не заперта, а охранные заклинания Грина не остановили: целитель принадлежал к немногочисленному кругу людей, которым здесь были рады.
— Оливер! — позвал он из прихожей. — Э-э-э… мисс! Это доктор Грин. Где вы?
В глубине дома хлопнула дверь.
Поняв, что другого ответа не дождется, Эдвард повесил на вешалку пальто и прошел по настороженно притихшим комнатам. В гостиной заметил брошенный на кресло мужской плащ и дамскую сумочку рядом. В ведущем к спальням коридоре — сломанный столик у стены и осколки голубого стекла.
Оливер лежал на постели. В сознании. В смокинге. В одной туфле — левой. Правая аккуратно стояла у кровати.
— Доброй ночи, — поздоровался Грин, но вместо того, чтобы протянуть больному руку, снял с него туфлю и поставил рядом со второй. — Рассказывайте, что с вами приключилось.
— Ничего страшного. — Ректор попытался подняться в подтверждение своих слов. — Простите, что вас потревожили. Всего лишь легкое головокружение.
— Речь не нарушена — уже неплохо, — констатировал доктор. Поставил саквояж на пол и подтянул к кровати стул. — Что беспокоит помимо головокружения?
— Эдвард, поверьте, я в полном порядке. Выпил, оступился — с кем не бывает?
— Со мной. И с вами, насколько помню, прежде не бывало. Бет рассказывала, что накануне вы отличились в клубе. Это не связано?
Сотрясение от удара — вполне возможно. Проявляется порой не сразу, а первичные симптомы уверенный в своей неуязвимости милорд Райхон мог проигнорировать.
— Нет. — Оливер бросил быстрый взгляд на приоткрытую дверь ванной. — Вряд ли. Думаю…
— Да?
Еще один взгляд на дверь.
— Оливер, вы упростите мне задачу, если расскажете все как есть. Или придется вызывать помощь и транспортировать вас в лечебницу.
— Еще в угол поставить пригрозите, — пробурчал Райхон.
— Поставил бы. Но, боюсь, на ногах не удержитесь. Закройте глаза. Дотроньтесь пальцем до кончика носа. Угу. Почти попали. — Доктор склонился над пациентом, оттянул вниз его левое веко, оценил состояние склеры и слизистой и, глядя в помутневший глаз, уточнил ласково: — В лечебницу?
Глаз нервно дернулся, покосился в сторону. В сторону ванной, естественно.
Эдвард не выдержал: встал и с хлопком закрыл так беспокоившую милорда Райхона дверь. Вернулся на место и спросил, понизив голос:
— Теперь объясните?
Только-только захлопнутая дверь с тихим скрипом приоткрылась.
Милорд Райхон моргнул, перевел взгляд на доктора и с честнейшим выражением лица — лишь у святых и профессиональных мошенников бывают такие честные лица — сказал:
— Сквозняк.
— Бывает, — с пониманием согласился целитель. Когда женщине что-нибудь надо, она не то что сквозняк, торнадо устроит. — Так что с вами все-таки? — продолжил негромко, не рискуя повторным закрытием двери провоцировать стихийные бедствия. Провел над пациентом рукой, фиксируя изменения структуры энергетического поля. — Признавайтесь, работали недавно с нестабильными потоками? Похоже на последствия… мм… неких магических искажений…
— Пространственные искажения, — с неохотой подтвердил Оливер. — Не работа. В последнее время несколько раз пользовался услугами портальных станций.
— Угу, — кивнул доктор, получив подтверждение своих предположений. — Сегодня, например? — Он задумчиво поправил на пациенте галстук, снял с атласного лацкана смокинга длинный белый волос, рассмотрел и заботливо прицепил обратно, отметив, что милорд Райхон уже не настолько бледен, как минуту назад, хотя прилив крови к голове — определенно не то, в чем он сейчас нуждался. — Давно вы активно путешествуете? И как часто?