Тайна Семи Циферблатов - Агата Кристи 4 стр.


Бандл отошла от окна библиотеки.

– Извини, папа, – сказала она, – я хотела поймать Макдональда. Ты что-то говорил?

– Представь, да, – ответил лорд Катерхэм. – Но это не важно. Что ты сказала Макдональду?

– Попыталась вылечить его от мысли, что он Господь Всемогущий. Но это нереальная затея. Боюсь, Куты были невежливы с ним. Макдональду наплевать на гудки даже самого большого в мире паровоза. А что собой представляет леди Кут?

Лорд Катерхэм задумался над ответом.

– Мне кажется, она большая любительница театральных постановок, – ответил он наконец. – Думаю, она была очень расстроена из-за этих часов.

– Каких часов?

– Тредуэлл только что мне рассказал. Похоже, компания хотела пошутить. Они накупили много будильников и спрятали их где-то в комнате этого молодого Уэйда. А потом парень умер, и это сделало всю затею, конечно, очень неприятной.

Бандл кивнула.

– Тредуэлл рассказал мне еще кое-что странное об этих часах, – продолжал лорд Катерхэм, теперь очень довольный собой. – Похоже, кто-то собрал их вместе и выстроил в ряд на камине уже после смерти бедняги.

– Ну и что? – не поняла Бандл.

– Я тоже думаю, что ничего особенного, – согласился лорд Катерхэм. – Но очевидно, что вокруг всего этого был большой шум. Никто не признается, что сделал это, представляешь? Все слуги были опрошены и клянутся, что не прикасались к проклятым будильникам. В общем, загадка. А потом еще и коронер задал вопросы на следствии, а ты ведь знаешь, как трудно объяснить что-либо людям этого толка.

– Совершенно невозможно, – согласилась Бандл.

– И конечно, невероятно трудно понять смысл того, что они говорят, – добавил лорд Катерхэм. – Я не понял половину из того, что рассказал мне Тредуэлл. Между прочим, Бандл, парень умер в твоей комнате!

Бандл поморщилась.

– Почему необходимо было умирать именно в моей комнате? – с возмущением спросила она.

– Об этом-то я и говорил! – торжественно воскликнул лорд Катерхэм. – Эгоцентричность. Все теперь чертовски эгоцентричны.

– В моей так в моей! Не возражаю, – расхрабрилась Бандл. – Мне-то что?

– А я возражаю! – заявил ее отец. – Я очень возражаю. Мне теперь будет сниться разное, ну, ты знаешь: светящиеся руки и гремящие цепи.

– Хорошо, – сказала Бандл. – Тетя Луиза умерла на твоей кровати. Интересно, ты часто видишь парящее над тобой ее видение?

– Иногда, – подтвердил лорд Катерхэм. – Особенно после омаров.

– Слава богу, я несуеверна, – объявила Бандл.

И тем не менее, сидя вечером у камина в своей комнате, – стройная фигурка в пижаме, – она поймала себя на том, что мысли ее возвращаются к этому веселому, праздному человеку, Джерри Уэйду. Невозможно представить, чтобы такой, как он, переполненный радостями жизни, мог обдуманно совершить самоубийство. Нет, скорее правомерен другой вывод. Джерри принимал снотворное и по чистой случайности выпил лишнее. Это было возможно. Она не могла представить себе Джерри Уэйда, терзаемого душевными муками.

Ее бегающий взгляд остановился на каминной полке, и она стала думать об этой истории с часами. Ее служанка, тщательно проинформированная второй горничной, только об этом и говорила. Она добавила подробность, которую Тредуэлл посчитал нестоящей, чтобы рассказывать о ней лорду Катерхэму, но которая возбудила любопытство Бандл.

Семь будильников были аккуратно выставлены в ряд на каминной полке, а один оставшийся был найден на лужайке за домом, куда его, очевидно, выбросили из окна.

Бандл озадачило подобное положение вещей как абсолютно бессмысленное. Она еще могла представить себе, что одна из служанок убрала часы, а потом, испугавшись расследования, стала отрицать это. Но наверняка ни одна из служанок не могла выбросить часы в сад. Может, это сделал сам Джерри Уэйд, когда первый будильник разбудил его своим грохотом? Но нет, это тоже невозможно. Бандл предположила, что его смерть, должно быть, наступила ранним утром, но еще до этого он некоторое время находился в коматозном состоянии.

Бандл нахмурилась. Эта история с часами очень любопытна. Нужно поговорить с Биллом Эверслеем. Она знала, что он был там.

Для Бандл думать значило действовать. Она встала и подошла к письменному столу. Это было складывающееся сооружение с крышкой, открывающейся назад. Бандл села за него, положила перед собой лист бумаги и написала:

«Дорогой Билл…»

Бандл остановилась, чтобы выдвинуть нижнюю часть стола. Однако та застряла на полпути, как это часто с ней бывало. Бандл нетерпеливо дергала ее, но безрезультатно. Она вспомнила, что как-то однажды за стол завалился конверт и заклинивал крышку до тех пор, пока его не достали. Она взяла тонкий нож для разрезания бумаги и просунула его в узкую щель. Ей повезло, и вскоре показался уголок белой бумаги. Бандл схватила его и вытащила наружу. Это был исписанный листок, немного смятый.

Дата сразу же приковала к себе внимание Бандл. Крупная, размашистая дата бросалась в глаза: «21 сент.».

– Двадцать первое сентября, – медленно произнесла Бандл. – Так ведь это же!..

Она замолчала. Да, она была уверена в этом. Двадцать второго Джерри Уэйд был найден мертвым. Тогда это должно быть письмо, которое он писал в тот самый последний вечер перед трагедией. Бандл разгладила письмо и прочла его. Оно было не окончено.

«Моя дорогая Лорейн! Я приеду к тебе в среду. Чувствую я себя ужасно хорошо и вообще доволен собой во всех отношениях. Будет чудесно увидеться с тобой. Послушай, прошу тебя, забудь, что я говорил тебе о той истории про Семь Циферблатов! Я думал, это более или менее шутка, но оказалось вовсе не так – все, что угодно, кроме этого. Я жалею, что вообще говорил с тобой об этом, это не то дело, в которое можно вмешивать таких детей, как ты. Поэтому забудь о нем, поняла?

Что же еще я хотел тебе написать? Мне так хочется спать, что с трудом заставляю глаза не закрываться. А, вспомнил! О Ларчере. Я думаю…»

На этом письмо обрывалось.

Бандл сидела нахмурясь. «Семь Циферблатов». Где это? Где-нибудь в трущобах Лондона, что ли? Слова «Семь Циферблатов» напоминали ей еще о чем-то, но в этот момент она не могла сообразить о чем. Вместо этого она обратила внимание на две фразы: «Чувствую я себя ужасно хорошо» и «Мне так хочется спать, что с трудом заставляю глаза не закрываться».

Это не сходилось. Это совсем не сходилось. Потому что именно этой ночью Джерри Уэйд принял такую сильную дозу хлорала, что не проснулся. А если то, что он написал в письме, правда, то зачем ему нужно было принимать хлорал? Бандл покачала головой. Она оглядела комнату и слегка вздрогнула, представив, что сейчас Джерри Уэйд наблюдает за ней здесь, в этой комнате, где он умер.

Она сидела очень тихо. В нерушимой тишине было слышно только тиканье ее маленьких золотых часиков. Они звучали неестественно громко и многозначительно.

Бандл глянула в сторону камина. Живая картина возникла перед ее глазами. Покойник, лежащий на кровати, и семь будильников, тикающих на камине, тикающих громко, зловеще… тикающих… тикающих…

Глава 5

Человек на дороге

– Папа, – Бандл просунула голову в кабинет лорда Катерхэма, – я поеду в город на автомобиле. Возьму «Хиспано». Терпеть не могу однообразие.

– Но мы только вчера вернулись домой, – произнес лорд Катерхэм, не радуясь тому, что задумала Бандл.

– Вчера? А кажется, что сто лет назад. Я и забыла уже, как скучно за городом.

– Не могу согласиться с тобой, – заявил лорд Катерхэм. – Здесь мирно, вот именно – мирно. И чрезвычайно удобно. А как я рад вернуться к Тредуэллу, и описать не могу. Этот человек оберегает мой покой самым чудесным образом. Кто-то приходил не далее как сегодня утром узнать, не могут ли они организовать здесь залет девушек-экскурсоводов…

– Слет, – поправила Бандл.

– Слет или залет – какая разница? Глупейшее слово и ничего не значащее. И я бы оказался в очень неловком положении – я бы, может быть, и не смог отказать. Но Тредуэлл выручил меня. Не помню, что он сказал, но что-то чертовски остроумное и, конечно, не задевающее ничьих чувств, что напрочь выбило из головы саму мысль об этом слете.

– Удобства еще не самое главное для меня, – возразила Бандл. – Мне нужны волнения!

Лорд Катерхэм содрогнулся.

– Не достаточно ли у нас было волнений четыре года назад? – печально вопросил он.

– Я уже готова к новым, – парировала Бандл. – Не то чтобы я надеялась найти их в городе, но в любом случае я уже не сверну челюсть от зевоты.

– Мой опыт подсказывает, – сказал лорд Катерхэм, – что люди, ищущие неприятностей, обычно находят их. – Он зевнул. – Все равно, – добавил он, – я бы и сам не прочь проехать в город.

– Так давай! Только не задерживайся, а то я спешу.

Лорд Катерхэм, уже начавший вставать со стула, остановился.

– Ты сказала, что спешишь? – подозрительно переспросил он.

– Как черт спешу, – ответила Бандл.

– Это решает все, – заключил лорд Катерхэм. – Я не еду. Ехать с тобой в «Хиспано», когда ты за рулем и спешишь, – нет, это неподходящее занятие для пожилого человека. Я останусь здесь.

– Дело хозяйское! – воскликнула Бандл и исчезла.

Ее место занял Тредуэлл.

– Милорд, вас очень хотел видеть викарий. Спорный вопрос возник о статусе Отряда Мальчиков.

Лорд Катерхэм застонал.

– Мне показалось, милорд, что за завтраком вы упомянули о том, что собираетесь сегодня утром прогуляться в деревню и побеседовать с викарием на эту тему.

– Вы ему так и сказали? – нетерпеливо спросил лорд Катерхэм.

– Да, милорд. Он ушел, если можно так выразиться, весьма поспешно. Надеюсь, я поступил правильно, милорд?

– Конечно, Тредуэлл. Вы всегда правы. Вы не сможете быть не правы, даже если захотите.

Тредуэлл скромно улыбнулся и вышел.

Тем временем Бандл нетерпеливо нажимала на сигнал у ворот с домиком привратника до тех пор, пока оттуда не выскочила маленькая девочка и не понеслась со всех ног открывать ворота, подгоняемая своей матерью, спешащей за ней.

– Поторопись, Кэти. Это ее светлость, летит как на пожар.

Спешить действительно было характерно для Бандл, особенно находясь за рулем. У нее были опыт и выдержка, и она была хорошим водителем, хотя эта безрассудная гонка не раз могла окончиться трагически.

Стоял свежий октябрьский день, с ослепительным солнцем в синем небе. Свежий студеный воздух разрумянил щеки Бандл и наполнил ее чувством радости жизни.

Этим утром она отправила Лорейн Уэйд в Дин-Прайори неоконченное письмо Джеральда Уэйда, добавив от себя несколько пояснительных строк. Странное впечатление, которое это письмо произвело на нее, немного рассеялось с наступлением дня, хотя она все же была уверена, что объяснения необходимы. Она намеревалась найти Билла Эверслея и вытянуть из него все подробности того вечера, который закончился так трагически. А сейчас было чудесное утро, чувствовала она себя превосходно, и ее «Хиспано» летел как на крыльях.

Бандл сильнее нажала ногой на педаль акселератора, и машина отреагировала немедленно. Миля исчезала за милей, остановки встречались очень редко, и дорога просматривалась далеко вперед.

И вдруг без всякого предупреждения из-за живой изгороди на дорогу прямо под колеса машины, шатаясь, вышел человек. Вовремя остановиться было уже невозможно. Изо всех сил Бандл сжала руль и резко вывернула его вправо. Машина почти провалилась в кювет, почти, но не совсем. Это был опасный маневр, но он удался. Бандл была почти уверена, что не задела человека.

Она оглянулась и почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Машина не переехала человека, но, должно быть, ударила его. Он лежал на дороге лицом вниз и был зловеще недвижим.

Бандл выпрыгнула из машины и побежала назад. Раньше она, за исключением, может, заблудившихся куриц, никого никогда не сбивала. Мысль, что вряд ли она виновата в этом несчастном случае, не утешала ее. Человек выглядел пьяным; но, пьяный он или нет, она сбила его. Она была совершенно уверена, что сбила его. Ее сердце стучало резкими, громкими ударами, и этот звук отдавался в ушах.

Она опустилась на колени перед распростертым телом и очень осторожно перевернула его. Человек даже не застонал. Это был хорошо одетый юноша с очень приятным лицом и тоненькой кисточкой усов на верхней губе.

Бандл не видела каких-либо наружных ран, но была совершенно уверена, что он умер или умирает. Его веки дрогнули, и глаза слегка приоткрылись. Жалобные глаза, такие страдающие, как у собаки. Казалось, он старается заговорить. Бандл наклонилась над ним.

– Эй! – затормошила она. – Эй!

Он что-то пытался сказать, она видела это. Пытался изо всех сил. А она не могла помочь ему, не могла ничего сделать.

Наконец раздались слова, почти беззвучный выдох:

– Семь Циферблатов… Скажите…

– Эй! – опять затормошила Бандл. Он старался произнести какое-то имя, старался из последних сил, уже оставлявших его. – Эй… Кому я должна сказать?

– Скажите… Джимми Тесайгер… – произнес он наконец, и тут же голова его откинулась назад и тело обмякло.

Бандл сидела на корточках, по ее телу пробегала дрожь с головы до ног. Она никогда не предполагала, что что-нибудь настолько ужасное может произойти с ней. Он был мертв, и она убила его.

Бандл попыталась взять себя в руки. Что же теперь делать? Первая ее мысль была о враче. Ведь, возможно, мужчина просто без сознания, а не мертв. Ее интуиция восставала против вероятности трагического исхода, но она заставила себя действовать. Так или иначе она должна уложить его в машину и отвезти ближайшему врачу. Это был пустынный участок загородной дороги, и помочь ей было некому.

Бандл, несмотря на стройность фигуры, была физически сильной девушкой. У нее железные мускулы. Она подогнала «Хиспано» так близко, как только было возможно, и, собрав все силы, подняла и втащила в машину безжизненное тело. Дело было непростое, но, сжав зубы, она все же справилась с ним. Затем прыгнула на водительское место и завела мотор. Через пару миль она оказалась в маленьком городке и, расспросив прохожих, быстро направилась к дому врача.

Доктор Кэссел, приятный мужчина средних лет, был озадачен, когда, войдя в приемную, он увидел там молодую девушку на грани истерики.

Бандл отрывисто заговорила:

– Я… я думаю, что убила человека. Я сбила его машиной. Я привезла его. Он сейчас в моей машине. Наверное, я… я ехала слишком быстро. Я всегда езжу слишком быстро…

Врач окинул ее профессиональным взглядом, шагнул к полке, налил что-то в стакан и протянул ей.

– Выпейте, – почти приказал врач, – и вам станет лучше. У вас шок.

Бандл послушно выпила, и ее мертвенно-бледное лицо слегка порозовело. Доктор одобрительно кивнул:

– Так-то лучше. Теперь я хочу, чтобы вы тихонько посидели здесь, а я пойду посмотрю, в чем там дело. Если увижу, что бедняге нечем помочь, вернусь, и мы обо всем поговорим.

Некоторое время он отсутствовал. Бандл смотрела на часы на камине. Пять минут, десять, четверть часа, двадцать минут, – вернется ли он когда-нибудь?

Открылась дверь, и доктор Кэссел вошел в комнату. Бандл сразу заметила, что он изменился – помрачнел и выглядел встревоженным. Что-то еще было в его облике, но Бандл не могла сразу определить это – какой-то намек на скрытое возбуждение.

– Итак, юная леди, – начал он, – давайте поговорим. Вы утверждаете, что сбили этого человека? Расскажите, как все произошло.

Бандл объяснила подробно, как только могла. Врач следил за ее рассказом с пристальным вниманием.

– То есть машина не проехала по его телу?

– Нет, я думала, что все же увернулась.

– Вы говорите, он шатался?

– Да, я думала, что он пьян.

– И он появился из-за живой изгороди?

– Наверное, там была калитка. Должно быть, он вышел из нее.

Врач кивнул, откинулся на спину стула и снял пенсне.

– У меня нет сомнений, – сказал он, – что вы очень опрометчивый водитель и однажды все же задавите какого-нибудь беднягу, но на сей раз вы этого не сделали.

– Но…

– Машина даже не коснулась его. Этого человека застрелили.

Глава 6

Опять Семь Циферблатов

Бандл уставилась на него. И очень медленно мир, который был перевернут вверх ногами последние три четверти часа, начал принимать свое нормальное положение. Только через пару минут Бандл смогла заговорить, но теперь это была уже не охваченная паникой девушка, а прежняя Бандл, хладнокровная, деятельная и рассудительная.

Назад Дальше