Шарада Шекспира - Солнцева Наталья 29 стр.


Он подкрадывался к топчану, если она спала, и нашептывал ей на ухо безумные речи, прикладывая к пульсирующей жилке на ее шее холодное острие ножа, водил лезвием по ее груди, сжатой плотным корсажем. Нет, он не станет погружать нож в ее нежную плоть, пока рано... рано. Она еще не испытала всего, что заслужила. Смерть ужасна, но это все-таки конец.

– Я еще не наигрался, – шептал Потрошитель. – Не насмотрелся на тебя. Нам еще не пришла пора расставаться.

Каждый день он приносил в темницу свечу, еду и питье. Свечу приходилось устанавливать высоко, в нише под потолком, чтобы пленница не вздумала устроить пожар. С нее станется, пожалуй!

Он обнаружил эту нишу непонятного назначения случайно, она была глубокой и открывалась наружу. Наверное, ее применяли или в качестве вентиляционного отверстия или для сообщения с соседним помещением. По наружной стене к нише вели выступы, по которым можно было взобраться наверх. Таким образом, если дверь вовсе не открывать, ниша служила бы единственным отверстием во внешний мир. Он еще не придумал, как это использовать.

Когда пленница не спала, развлечение приобретало иной, более острый вкус. Потрошитель рассказывал ей о подробностях будущей смерти. Он грозил, что разрежет ее живьем, вытащит сердце и почки, разложит куски тела по полу, как он некогда сделал с Джейн Келли.

– Ей было всего двадцать четыре года! – злобно шипел он, проводя по лицу и шее узницы лезвием ножа. – А она уже много лет продавала свое тело. Шиллинги, пенсы... какая мерзость! В Уайтчепеле ее звали Черной Мэри. А тебя как зовут, детка? Белая продажная леди?

– Покажи лицо! – вдруг выкрикнула она, пытаясь дотянуться до колпака на его голове.

– У палача нет лица, – усмехнулся он. – И у Потрошителя нет лица. Говорят, что он был то ли врачом, то ли членом королевской семьи, то ли адвокатом. Ходили слухи, что он якобы утонул в Темзе. Утопился! Не стоит верить слухам, детка. Тени исчезают, чтобы появиться вновь. Они путешествуют во времени, приходят и уходят, когда хотят. Тени не имеют лиц! Они не оставляют следов. Все мы в той или иной степени тени. Не только я, но и ты!

Узница отпрянула, пытаясь закрыться от него руками.

– Ты мне не веришь, – продолжал наступать Потрошитель. – Напрасно! Посмотри на себя. Кто ты? Как оказалась в этой каменной клетке? Что? Молчишь? То-то... – Он сделал неуловимый жест, и нож, перевернувшись, блеснул. – Жаль, что великий Шекспир не написал пьесы обо мне! Он создал целую вереницу теней: Гамлет и Офелия, знаменитый ревнивец Отелло, пресловутые Ромео и Джульетта. Кто они все? В качестве кого существуют среди нас? Весь мир знает леди Макбет, а кто вспомнит о тебе, детка, через каких-нибудь полсотни лет?

Что-то неуловимое в интонации, в повадках Потрошителя показалось ей смутно знакомым.

– Денис... – в ужасе прошептала пленница. – Это ты?!

* * *

В квартире Адамовых пахло блинчиками и кофе.

Кристина, Ася и Лев Назарович сидели за столом, завтракали. Кристина молча жевала, делая вид, что все в порядке. Девочка под одобрительные возгласы Анфисы поглощала блинчик за блинчиком.

«Какой у нее странный аппетит», – отчего-то подумал доктор, и его настроение окончательно испортилось.

Раньше Асю приходилось кормить с уговорами и едва ли не со скандалом. Теперь картина изменилась. Под влиянием чего? Адамов терзался мыслями о ее дурной наследственности.

Кристина опускала глаза, стараясь не замечать гримас Аси, которая, как только отец отвлекался, делала быстрый и нарочитый жест – тыкала столовым ножом в сторону мачехи.

– Тебе чаю, Лева? – с напускным равнодушием спросила Кристина.

– Кофе.

– Но как же сердце?

– К черту сердце! – взревел, теряя остатки самообладания, доктор. – Все к черту!

Он бросил на стол салфетку, вскочил и вышел из кухни.

Накануне у них с Кристиной состоялся тяжелый, неприятный разговор по поводу Аси. Супруга настаивала, что девочку необходимо показать опытному психиатру, но Адамов и слышать об этом не желал.

– Ты представляешь, какая это травма для ребенка? – возмущенно восклицал он. – Конечно, тебе все равно. Ася ведь не родная твоя дочь!

– У меня не будет своих детей, – вспылила в ответ Кристина. – И ты прекрасно знаешь почему! Разве не ты поставил это условием нашего брака?

– А зачем ты соглашалась?

Кристина не сдержалась и заплакала. Действительно, зачем? Что за радость жить в этом доме полуженой-полугувернанткой, воспитывать чужую дочь и безропотно сносить все оскорбления? Именно так представляет роль своей супруги хирург Адамов.

– Смотри, как бы поздно не оказалось, Лева, – глотая слезы, промолвила она. – Ты уверен, что Ася не вынесет нож за пределы квартиры? Она ходит в гимназию, а там дети. Чужие дети! Поэтому их судьба тебя не волнует. А вдруг она набросится на кого-нибудь из них?

– Ты намекаешь на то, что моя дочь – буйнопомешанная? – взбесился Адамов. – И вот-вот начнет резать всех подряд?

– Это у вас семейное, – пробормотала Кристина.

Что она имела в виду, доктор не понял, но любое толкование было вопиюще безжалостным. Он побелел и сжал кулаки.

– Хочешь меня ударить? Давай! – завопила Кристина.

Она провоцировала мужа, побуждая его к агрессии.

– Папа! – пискнула Ася, врываясь в комнату и бросаясь между ними. – Не слушай ее! Она врет! Она сама убийца! Не связывайся с ней! Она и тебя может убить!

– Ася? – опешил Адамов. – Кто тебе позволил войти? Ты подслушивала?

– Полюбуйся на эту психопатку, – с кривой улыбкой промолвила Кристина. – С меня хватит! Дело дошло до того, что я боюсь поворачиваться к ней спиной.

– А я к тебе! – не сдавалась Ася. – Меня ты не обманешь, как папу!

– Господи, дурдом какой-то!

– Не произноси при мне этого слова! – закричал вне себя Лев Назарович и схватился за грудь. – Не смей!

Кристина резко поднялась и выбежала из спальни. Ася же еще долго рыдала у отца на плече.

После этого разговора у всех осталась тоскливая тяжесть на сердце. Что бы Адамовы ни делали, они чувствовали себя неловко, как чужие люди, некстати проявившие излишнюю откровенность. Напряжение витало в воздухе, едва ли не воочию вспыхивая электрическими разрядами. Вот и сейчас, за завтраком, оно дало о себе знать. Доктор почти ничего не съел и ушел из-за стола. Кристина сидела, опустив голову и сдерживая готовые хлынуть слезы. Ася дожевала блинчик и демонстративно чмокнула домработницу в щеку.

– Спасибо, Анфисочка! Ты так вкусно готовишь!

Одна Анфиса Карповна сохраняла душевное равновесие, впрочем, весьма шаткое. В столь дорогом ей семействе творился разлад, а она ничем не могла помочь.

– Что вы, Кристина Егоровна, цепляетесь к Асе? – возмущенно прошептала она, когда девочка отправилась к себе в комнату. – Лев Назарович нервничает, а ему нельзя.

– Не лезь не в свое дело, ради бога! – злым шепотом огрызнулась Адамова. – Без тебя разберемся.

Домработница поджала губы, громко застучала посудой. Было неслыханной дерзостью с ее стороны вмешиваться в семейные отношения хозяев. Она себе такого до сих пор не позволяла. Но уж как душа-то болит! Разве тут промолчишь?

– Вижу, как вы разбираетесь, – ворчала она себе под нос.

Кристина пошла в гостиную, набрала номер Смирнова.

– Всеслав, – приглушенно заговорила она, как только сыщик взял трубку. – Хочу вас предупредить, что моя падчерица Ася не совсем нормально ведет себя. Она набросилась на меня с ножом. В общем, если со мной случится несчастье, имейте в виду, пожалуйста, и знайте, чьих это рук дело! Девочка абсолютно невменяема, а Лева словно ослеп и оглох, ничего не желает предпринимать. Я понимаю, Ася – его дочь и ему невмоготу признать, что у нее не все в порядке с головой. Но я просто боюсь! Вы понимаете?

Сыщик удивился. Ася набрасывается на мачеху с ножом? Это что-то новенькое! Семейка Адамовых не перестает преподносить сюрпризы.

– Старайтесь не оставаться с ней наедине, – посоветовал он, никак не комментируя сказанное. – Как себя чувствует господин Адамов? Он дома?

– Да, – вздохнула Кристина. – Закрылся у себя в кабинете.

– Вообще, по возможности, держитесь вместе и поменьше выходите на улицу.

– А в чем дело? Вы что-то узнали? Об убийстве?

– Пока что очень мало, – ушел от ответа Всеслав. – Просто соблюдайте меры безопасности.

Кристина истерически расхохоталась.

– О какой безопасности идет речь? Я дрожу от страха в собственной квартире!

Смирнов деликатно кашлянул.

– Думаю, в ближайшее время все прояснится, – неопределенно выразился он. – Потерпите, Кристина.

Успокоив, как мог, супругу Адамова, сыщик вернулся к своим размышлениям. Вчерашняя встреча с профессором Шкляровым ничего существенного к уже известным фактам не добавила. Разве что один пикантный штрих.

Эдуард Борисович встретил незваного гостя настороженно, неприветливо.

– Чему обязан? – глядя на вошедшего поверх очков, холодно спросил он.

Всеслав назвал себя. Он не стал прикидываться журналистом или пациентом, желающим получить консультацию.

– Ну-с, и что? – сдвинул густые, с проседью, брови господин Шкляров. – Никаких сведений о моих больных вы не получите! – отрезал он. – Если вы за этим пришли.

– Больные меня не интересуют, – покорно произнес сыщик, без приглашения опускаясь на стул. – Я хочу с вами побеседовать.

Шкляров откинулся на спинку кресла, молча воззрился на него: давай, мол, выкладывай, зачем пришел, у меня нет ни минуты свободного времени. Профессор не лукавил, пациенты приходили к нему по записи, один за другим. Этому детективу просто повезло, что один из больных опоздал на прием.

– У вас ровно десять минут, молодой человек, – сердито предупредил Эдуард Борисович.

– Откуда вы меня знаете, господин Шкляров?

Профессор на миг утратил лоск и привычную вальяжность. По его лицу пробежала тень недовольства.

– Я вас первый раз вижу! – слегка возмутился он.

– Представьте, я тоже! – развеселился Смирнов. – Выглядите вы внушительно, как и полагается доктору медицинских наук. Кристофер Марло к вам случайно не обращался? Или вы знали его под другим именем? Константин Марченко, например? А?

Эдуард Борисович медленно багровел. Он изо всех сил сдерживал праведный гнев на этого наглеца, который ворвался без записи в кабинет, да еще и позволяет себе...

– Или к вам обращался Денис Матвеев? – помешал излиться до конца его негодованию сыщик.

– Немедленно выйдите вон, – тихо и отчетливо выговорил профессор и указал на дверь.

– Зачем? Я еще не услышал ответов на свои вопросы! – нахально заявил посетитель, ничуть не смутившись.

– И не услышите. Я не имею права разглашать врачебную тайну. Особенно в такой деликатной области, как психиатрия.

– Что вы говорите? А мне кажется, вы занимаетесь весьма неблаговидной деятельностью...

Шкляров уставился на Всеслава, его руки непроизвольно сжались.

– Кто вы такой? – уже осторожнее спросил он.

– Какая разница? Одно могу заявить со всей ответственностью – я вам доставлю много хлопот и неприятностей. Если мы не договоримся.

Профессор чуть расслабился. Но Смирнов применил свой любимый прием: он начал «давить» на собеседника, обвиняя его во всех смертных грехах сразу, без разбора.

– Вы покрываете убийцу! Адамовы... вам ни о чем не говорит эта громкая фамилия? А Денис Матвеев? Этот паук, втянувший в свои страшные сети многих уважаемых людей? Разве вы не попали в число его осведомителей? На чем он вас подловил? На взятке? На серьезной врачебной ошибке? Кто-то убивает! А вы являетесь его сообщником, потому что молчите. Кто-то убирает свидетелей... Денис Матвеев мертв! Следующим можете оказаться вы, дорогой профессор!

Всеслав болтал что попало, по опыту зная – если у человека рыльце в пушку, он сам выловит из обильного потока информации именно то, что его касается, застрянет на этом и начнет нервничать.

– Адамов – выдающийся специалист, блестящий хирург, – с усилием выговорил Эдуард Борисович. – Я знаю его много лет. Он не мог совершить то, в чем его подозревают. Это совершеннейший абсурд!

– Его первая жена умерла странной смертью... – Сыщик, не завершив фразу, пронизывал Шклярова недобрым взглядом.

Тот невольно съежился, опустил глаза.

– Денис... э-э... Матвеев, вы сказали? – пробормотал он, явно уводя разговор в сторону. – Не слышал. И...

– Кристофер Марло, Константин Марченко, – подсказал Всеслав.

– Не знаю, – покачал головой профессор.

Смирнова подмывало спросить у Шклярова: «Откуда вы взяли мой телефон?» Но он пообещал не выдавать Льва Назаровича. К тому же профессор мог легко отговориться. Мол, кто-то из пациентов, коллег или знакомых хвалил сыщика. А кто? Вылетело из головы. Не помню, и все тут.

Поэтому Смирнов о телефоне допытываться не стал, а спросил о другом. Передаются ли психические заболевания по наследству?

Эдуард Борисович оживился. Эта тема была ему и близка, и безопасна.

– Сии хвори, молодой человек, пока являются загадкой для медицины! – многозначительно округлил он глаза за толстыми стеклами очков. – Психика – не горло, печень или желудок. Анализов не сделаешь, симптомы скрыты. Здесь грань между патологией и здоровьем столь зыбка, что порой ее не разглядишь. Да и кто ее определит, эту грань? Медицина изучает и лечит тело, а душа как была, так и осталась за семью замками.

Сыщик выслушал Шклярова, поблагодарил и сделал вид, что собирается уходить. И тут на него снизошло озарение, само собой, как упавшая с неба звезда. Он встал, наклонился через стол и поманил к себе профессора. Тот завороженно придвинулся.

Всеслав прошептал ему на ухо несколько слов. Эдуард Борисович побледнел, опустился в свое кресло.

– Хорошо, – покорно кивнул он. – Я вам расскажу, но только, ради всех святых, никому!

Они еще о чем-то шептались в течение десяти минут. Потом Смирнов встал, поблагодарил профессора и вышел.

Глава 25

Весна хозяйничала в своих владениях – как ни огрызалась уходящая стужа, как ни кидалась снегом, ни сковывала ночными морозами талые воды, наступление тепла было не остановить. Все просыпалось, звенело и капало, журчало, бежало по водосточным трубам и стокам, и надо всем этим стояло прозрачное умытое небо, поливало землю солнечными лучами. Каждая зеленая травинка, каждая набухшая почка говорила о ходе времени: вот еще час, еще день пролетел...

Смирнов старался не думать о времени. О том, что оно несет для Евы. Время превратилось в его злейшего и беспощадного врага. Если он даст волю чувствам, то дрогнет – и проиграет.

Возвращаясь в свою квартиру, он тщательно проверял оставленные им знаки. Если все было на месте, значит, никто чужой в его дом проникнуть не пытался.

На сей раз знаки предупредили о визите незваного гостя.

Всеслав не сразу открыл дверь, хотя был почти уверен – неизвестный давно покинул его жилище: он не собирался встречаться с хозяином. Но меры предосторожности не помешают. Нельзя позволить тому, кто называет себя Потрошителем, отобрать у Евы последний шанс на спасение. «Если ее не выручу я, ее не выручит никто», – подумал сыщик, вставляя ключ в замок. Не стоять же на лестничной площадке?

В квартире, как он и предполагал, гостя не оказалось. Только на столе в гостиной лежал шарф Евы в бурых пятнах и записка. Буквы в ней были вырезаны из газет и наклеены на тетрадный лист в клеточку.

«Будь ты проклят, Любитель Совать Нос в Чужие Дела! Твоя сучка скоро сдохнет, если ты не остановишься. Я не шучу. Для начала вернешь то, что украл у других, – наследство Дениса. Я скажу, как. А потом уберешься с дороги». И подпись: Потрошитель.

– Опять Денис! – прошептал Смирнов, опускаясь на стул. – Неужели он все-таки жив? О каком наследстве идет речь?

Громов говорил о завещании Матвеева: кому-то достался клуб «Звезда», кому-то дом в Мамонтовке, квартира в Москве.

– Но при чем здесь я? – недоумевал сыщик. – К наследству господина Матвеева я уж точно не имею ни малейшего отношения!

Назад Дальше