Глава 1
В какой-то определенный момент я понял, что есть. Точнее сказать, я открыл глаза и чуть не умер от боли в них. Яркий свет слепил и резал, мир размывало от слез. В голове проносилась куча образов и понятий, вот только пока никак не желали сложиться в единую картину.
Я начал вспоминать, что тут делаю, точнее, где я и почему лежу? Последнее или первое, что я помнил - это вспышка света и удар, а дальше только темнота и боль. Небольшое усилие, и вот я смог пошевелить пальцами руки. Еще одно, и согнул руку в локте, а если совсем поднапрягусь, то смогу ли я поднять голову?
Сказано - сделано. Накрыла темнота…
***
Очередное пробуждение и снова боль во всем теле. Здорово меня приложило! Наверно от машины вообще ничего не осталось. О! Про машину вспомнил! Мдя, зря я решил машину отца взять.
Вот только это уже второстепенный вопрос, на первом месте стоит то, как я доберусь домой и почему меня еще не нашли, дым от машины наверняка был виден еще издали. Да и от дачного поселка я не так далеко отъехал.
Все в общем-то произошло из-за глупости, я со старшим братом поспорил, что проедусь до старой мельницы и обратно, к тому же в свои тринадцать уже не первый раз садился за руль, правда до этого раза всегда рядом были взрослые.
И так попытка номер не раз!
Открываю глаза медленно и понемногу, привыкая к свету солнца. Так открыл, а небо голубое-голубое, а утром были серые тучи… Теперь надо пошевелить руками. И это получилось, значит, позвоночник цел! Это же радость какая! Теперь ноги. Сгибаю в коленях, больно конечно, но терпеть можно. Голову я пробую поднять в последнюю очередь, а то снова меня вырубит.
«А пейзажик-то незнакомый…» - это была последняя мысль, что появляется в голове.
***
Сколько на этот раз я провалялся в темноте беспамятства, сказать не могу, но на улице уже стало темно. Сейчас я не пытался подняться, а то опять сознание потеряю. Прям барышня кисейная.
На небе сотни звезд, казалось, подмигивали мне. Я им тоже скалил улыбальник и пытался отыскать Большую Медведицу. А что делать, я не астроном и знаю только ее. Наверное это бессмысленно, ну нету ее! Вот хоть тресни, а появлявшееся каждую ночь созвездие упорно не хотело показываться среди звезд.
«Сейчас со всей мочи завою, никто не услышит… Вот и я завою никто не поможет и не найдет».
Кое-как постаравшись собрать тушку в одну кучку, встал на четвереньки. А теперь поползли. , три, четыре… , три, четыре… Рука, нога… Рука, нога…
Считал я ровно до того момента, пока под руками не почувствовался шершавый асфальт.
Дальше сознание снова решило со мной распрощаться…
***
Очередное пробуждение было намного легче и приятней. Я лежал на кровати, точнее на койке с белоснежным хлопковым бельем. Обстановка вокруг просто кричала о больнице. Оно и к лучшему, судя по всему, я получил приличное сотрясение мозга, а об остальном судить было сложно, болело все! Даже ладони были стерты до кровавой корочки, про остальное даже говорить после беглого осмотра не стоило - я один большой синий ушиб!
Дверь приоткрылась, и в палаты вошел миловидный паренек с подносом, на котором стояла тарелка с какой-то кашей, а рядом лежал здоровенный шприц.
- Как твое самочувствие?
А голосок-то противный, жеманный какой-то, как у подростка до ломки голоса.
- Жить буду, наверно, долго, но фигово… - я красноречиво покосился на шприц.
- Не переживай, дорогой, это не больно. У меня рука легкая, ты ничего не почувствуешь! Поворачивайся.
И сказано это было таким тоном, что я понял ни в жизнь к нему спиной не повернусь! Пока это чудо природы приближалось ко мне со шприцом наперевес и улыбкой маньяка, я слез с койки с другой от него стороны и приготовился обороняться подушкой. Был бы дрын какой и его бы взял, но его, увы, не было.
Так мы и бегали по палате, я с подушкой и песней "Врагу не сдается наш гордый Варяг", а он со шприцом и увещеванием о полезности витаминов, призывая меня быть хорошим омежечкой.
Вот так нас и застал мужик в белом халате, который вошел и первым делом выловил меня, закинув на плечо.
- Что тут происходит?
Вот что-то я совсем себя неуютно стал чувствовать головой вниз, голым задом перед небом. Да и парень со шприцом приближался. Но тут барахтайся не барахтайся, вырывайся не вырывайся, а хватка у мужика была бульдожья, так что не без его помощи мою попу все же продырявили.
Чуть прихрамывая, я поплелся к койке и, кинув на нее подобранную по пути подушку, упал лицом вниз, тихо застонав от боли. Вот что за гадость мне вкололи и даже не удосужился спросить моего согласия на лечение? У меня между прочем аллергия на витамины есть!
- Не расстраивайся, ничего с тобой не стало, был красавец, а станешь еще краше! И так, как тебя зовут?
Вот скажите, что бы это могло значить?
- Николай Юрьевич Боголевский.
- Когда была последняя течка?
Я от удивления даже голову поднял, а врач сидел, как будто ничего и не говорил.
- Извините, что? - переспросил я. Может мне показалось?
- Спрашиваю, когда тек последний раз или у тебя еще не было? Сколько тебе лет?
- Четырнадцать, а что обязательно должен потечь?
Охренеть, и на палочке верхом и так пока скакалка не сломается.
- А как же! На вид ты вполне здоровый омега, так что не переживай, обязательно еще потечешь и мужа найдешь хорошего с таким-то запахом. Эх, не будь я уже в паре…
Что он там бы сделал я не дослушал, тихо охеревая от сложившейся ситуации. Куда я, блядь, попал? Гомобольница? Пидоролечебница?
- А где я нахожусь? - решил я зайти с другой стороны, чтобы знать в какую сторону бежать.
- Центральная городская больница № 45, ориентированная на лечение, профилакторное обследование омег. Итак, как связаться с твоими родственниками, чтобы они могли тебя забрать, и поговорить с полицией о том, как ты мог оказаться в таком состоянии?
- Не помню… - кажется я сам себя испугался.
А правда, где я жил?! Вот точно помню, что никогда не был омегой, да и про запах он что-то говорил. Так я может и не мылся, но чтобы от меня воняло я тоже не чувствовал. Ой, мамочка моя родная, роди меня обратно.
Кажется последнее я сказал в слух, так как врач на меня посмотрел ну очень выразительно. А я, что я мог ответить, кроме как состроить скорбную моську.
- Ну, не переживай ты так, - сразу он полез меня обнимать и утешать.
Глаза начали слипаться и последнее, что я услышал, прежде чем моя голова упало на его плечо: "А вот и лекарство подействовало. Так и не поел…"
Глава 2
Очередное пробуждение встретило меня глубокой меланхолией, я пыжился хоть что-то вспомнить из прошлого, ну хотя бы то, что было неделю назад. Вот только память услужливо молчала, забившись куда-то далеко-далеко.
В таком состоянии я провел несколько дней - ел, спал, пытался вспомнить, отвечал на вопросы полицейских. В розыск меня не объявляли, что было странно, молодых омег ищут уже после первых нескольких часов исчезновения. А еще мне все тот же жеманный медбратик рассказал про сильных альф, уравновешенных бет и конечно же про течных омег. От одной мысли, что у меня из задницы что-то потечет и я при этом буду предлагать себя мужику, меня чуть не стошнило. После такой реакции меня проверили на девственность, в которой я даже не сомневался. Уверенность, что у меня такого опыта точно не было, была абсолютной. Еще узнал, что мой запах чуть сильнее, чем у других омег, не столько сладкий, сколько свежий с примесью пряностей. Он манил и притягивал всех свободных альф больницы. Так что выходить из палаты зарекся, после первого же раза, когда ко мне подскочило сразу два парня и с разных сторон приобняли, потом посмотрели друг на друга, нехорошо так посмотрели, порычали и дальше звуки ударов я слышал заперевшись в своей палате.
Мистер Лайен, так звали моего врача, тоже просил не выходить во избежание… Одним словом во избежание. Синяки уже почти прошли, тело не ломило и не болело, подходило время выписки. Только вот куда они выпишут омегу без памяти, документов и опекуна?
Как не странно, но вопрос решился довольно просто. В день выписки мне принесли одежду и сказали ждать. Я развернул сверток и посмотрел на кофту в рюшах и пестренькие брючки и кеды.
Вот скажите, что я сделал такого, что обязан это носить?!
А куда теперь деваться, не в больничной же пижаме ходить? Пришлось втиснуться в брюки, что облепили не хуже второй кожи, и кофта, которая так и норовила расползтись, обнажая то одно, то другое плечо.
Вот что я за чучело теперь?
В палату вошел мистер Лайен с полицейским, который в основном и вел все допросы. Ничего не могу сказать сдержанный, вежливый бета, это мне потом рассказали, когда объясняли кто есть кто в этом сумасшедшем мире.
- Ну что, поехали домой, Ник, - сказано это было так, как будто бы я действительно возвращался домой.
- Мистер Гарб, а вам, это не доставит неприятностей? - как-то совсем смутился я.
- Ты можешь называть меня теперь Рин или отцом. И нет, это не доставит мне проблем, к тому же мой супруг тоже тебя ждет и очень хочет познакомиться, – по-доброму улыбнулся он и потрепал меня по волосам.
Вот как-то так и началась моя жизнь под именем Ник Гарб. Супруг Рина Лен, тоже бета, молоденький и симпатичный парень, действительно ждал меня из больницы и, стоило только перейти порог дома, как он набросился с объятиями и повел показывать мою новую комнату, а на следующий день потащил по магазинам выбирать одежду.
Лена я принял сразу и лучше друга в первое время и не надо было. Разве что он вечно пытался вырядить меня в шмотье девчачье, хотя нет, омежье по последнему писку моду. Я уверен, что это был даже не писк, а предсмертный хрип. Так что в магазине мы спорили до головокружения, но все же находили общее решение в виде обтягивающих маек со смешными рисунками или аппликациями и обтягивающих джинс, с низкой посадкой. Под конец лета оформили все документы и меня записали в школу в соседнем районе. До нее меня обещал подвозить Рин.
Проблема встала ребром из-за моего запаха, свободные альфы так и норовили меня потискать, познакомиться, пригласить или в наглую предлагали сразу в постель, интересуясь между делом, когда меня можно пометить. Как итог - пара сломанных ребер, разбитые носы, вывихнутые плечевые суставы после моего захвата. Я не чувствовал по запаху кто есть кто и сам старался мыться почаще. Рин только ухмылялся, когда Лен жаловался на мою воинственность, сетуя, что я останусь старым, бездетным и никому не нужным омегой.
А что? Я был и не против такого расклада.
Привык я также к ним обращаться на ты и звал папами, от чего те умилялись и старались делать все по мере своих возможностей.
Рин работал в полиции начальником отделения, но иногда и сам брал дела, например как мое, о бездомном крошке-омеге. Старался не привлекать к себе много внимания, хотя внутренний мир был богат и разнообразен, но показывал, он это не всем. Его супруг Лен был напротив натурой яркой и творческой, работал в рекламном агентстве помощником фотографа и при этом успевал со всеми хлопотами дома. Я был поражен, когда узнал их разницу в возрасте в двадцать лет. Лен только улыбался и так мечтательно закатывал глаз, что становилось понятно, он с Рином по большой любви рядом. Да и Рин тоже не стеснялся выражать свою любовь мужу.
Один раз, проснувшись ночью от жажды, я пошел на кухню и застал их занимающимися любовью. Ну что, мне только оставалось извиниться и пойти спать дальше, а утром сделать вид, что ничего не было, и вообще я лунатик.
К сентябрю мои волосы уже отросли до плеч и я их завязывал в куцый хвостик. В школе поначалу пытались задирать все. Омегам не нравилось, что я отличаюсь от них, как в одежде, так и в поведении, альфы дурели и шалели от моего запаха, так что друзей я себе выбирал среди бет. На физкультуре, к удивлению всех, я занимался наравне с альфами, даже с разрешения Рина записался в кружок по боксу. Все удавалось легко, как будто бы я уже этим занимался. Единственный школьный друг Кристиан или просто Крис, подсадил меня еще и на ритмичные и динамичные танцы и мы вместе ходили на занятия. Уроки тоже давались легко, хотя историю мне пришлось учить с первого класса. Странно, но если алгебру я знал и мог решать дискриминанты и переменные неизвестные, то в истории и литературе я был полный ноль, абсолютно чистый лист.
Жизнь шла своим чередом, я отрастил волосы почти до талии, на этом настоял Лен, почти каждое утро он сам мне их собирал в хвост или плел косу. Мне было все равно, главное ему приятно, хотя ходить с ней было тяжеловато. Альфы все чаще стали на меня смотреть, но те, что знали меня, подходить не рисковали. Одиннадцатый класс я закончил с двумя четверками по литературе и все той же истории.
На школьный выпускной я пришел только забрать аттестат, а больше мне там делать было нечего. Багаж знаний я унес еще раньше, а друзей, кроме общительного Криса, так и не нашел, но с ним мы договорились в выходные увидеться и покататься на речном трамвайчике, отпраздновать окончание школы.
- Ник, выручай, - вбежал в мою комнату запыхавшийся Лен. – У меня на работе аврал, ведущая модель отказалась от показа в самую последнюю минуту.
- У вас что там дублей нету? - но все же встал и стал переодеваться в протянутую мне одежду.
Черные джинсы и белую футболку в облипку, с крылышками ангела на лопатках. Волосы Лен мне по-быстрому заплел в косу и как на буксире потащил, в общем-то не сопротивляющегося меня в машину. Ехали быстро, папа вечно смотрел на часы и газовал на каждом светофоре.
На его работе я был впервые, суета и жара были ужасными. Стоило нам появиться, большая часть сразу повернуло головы в нашу сторону. Угу, значит это альфы. Вот от них я буду держаться подальше.
Меня усадили на стул перед зеркалом и первым делом две молоденькие омежки присыпали меня пудрой, от которой я тут же расчихался, потом расплели косу и пока расчесывали, то чуть половину не выдрали, потом что-то еще мазали и втирали, выпихнули из футболки и всучили рекламируемые джинсы. Такого отношения я к себе не ожидал и настолько растерялся, что переоделся в них ничего не возразив.
- Красавец! - довольный папа чуть ли не слезу умиления вытирал, смотря на забитого меня. Мне было все это дико и от этого начинало тошнить.