Мой неприличный Кипр - "Katou Youji" 3 стр.


На эти ягодки в виде мозаики, изображающей сцену похищения Зевсом распрекрасного юноши Ганимеда, мы всей группой напоролись в третьем самом крупном городе Кипра - Пафосе.

Все с детства помнят этот простенький на первый взгляд сюжет.

Сидел себе, сидел Зевс на Олимпе. Тут приперся кто-то из богов помельче и заявил, что на земле появился юноша, красота которого затмевает прелести любой земной женщины. Зевс решил позырить и метнулся вниз, превратившись в орла. Убедился в данности, и упер юношу к себе на Олимп, сделав главным виночерпием.

ХА.

Опять же еще в юности я прямо-таки извелся от любопытства, на хрена Зевсу надо было так корячиться с этим Ганимедом и превращаться в орла. Ну, красивый парень, ну, сделал своим слугой и чего тут такого, чтоб так извращаться?

Я как пятой точкой чувствовал. Опять же просто привожу рассказ Ариадны.

«На самом деле Ганимед был не только прекрасен, но и славился на всю Грецию тем, что был искуснее в любовных утехах с мужчинами любой гетеры, несмотря на юный возраст. В такой ситуации Зевс не мог скомпрометировать себя и избрал образ прекрасной птицы, которую юноша тут же решил приласкать. На Олимпе Зевс с Ганимедом забыл обо всем. Но юноша так хотел радовать своим искусством Зевса каждую ночь, что через пару месяцев Зевс понял : его олимпийское мужское здоровье может быть подорвано. Тогда бог решил сделать Ганимеда виночерпием. Но не обычным. Юноша щедро черпал любовные удовольствия для других богов, когда Зевс уже был не в состоянии»,- цитата закончена.

В том, что этот Ганимед, по выражению Арины, был большой затейник, я убедился лично. Скажу честно, на мозаику я смотреть не особо хотел. Я больше пялился на кипрского работягу, который в полдень растянулся под сенью дерева с холодным пивом. Но тут Макс по своей привычке въехал мне в бок острым локтем:

-Слышь, а че на этом парне напялено?

Глянув мельком на шедевр напольного искусства, я начал трансформироваться в мужской половой орган.

На парне, зажатом в мощных когтях огромной птицы, был явно прообраз кляпа, наручники, и … нечто, похожее на зажимы для сосков.

Раскрыв пошире рот, я каркнул это суфлерским шепотом на всю группу другу.

Макс со свистом проглотил слюну, странно глянул на меня, и больше вопросов не задавал до мифа о Нарциссе, но об этом позже.(Кстати, перед отъездом я с другом чуть не поплатился за свои обширные познания, но опять же не об этом сейчас).

Да уж. Я-то, святая простота, думал именно культ БДСМ, запечатленный в искусстве, достижение, максимум, испанской инквизиции и маркиза де Сада.

Ха три раза, товарищи.

Уже в конце нашей экскурсии мадам Ариадна призвала нас после возвращения на родину еще раз перечитать мифы и легенды Древней Греции.

«Понимаете, эти истории написаны для взрослых людей, которые уже много пережили и имеют жизненный опыт. Они все основаны на реальных житейских историях, ну разве добавлено немного мистики. А так боги были обычными людьми с обычными желаниями, страданиями и увлечениями. Эти истории нужно уметь читать между строк и включать фантазию. А теперь, давайте потренируемся. Начнем с самого элементарного. Помните миф о прекрасном юноше Нарциссе, который никого не любил, кроме себя? Каждое утро Нарцисс направлялся к прозрачному ручью, скидывал одежду и любовался своими прекрасными лицом и телом, которое не мог получить ни смертный, ни бог».

Скажите, только я такой извращенец, или вы тоже поняли, чем этот юноша занимался перед зеркальной гладью?

Не верите? А теперь вспомните, как выглядит цветок «нарцисс».

Глава шестая. Заплыв за буйки

Пляж мне не нравится. Категорически.

Тела. Слишком много тел. Старые, молодые. Загорелые, в палитре от модельной бронзы до избушечного* шоколада. Белесые, от молочного до мертвенно-белого, характерного для тушек производства птицефабрики «Синявино».

Поджарые, заплывшие жиром.

Они везде.

Вода тоже оставляет желать лучшего. Чтобы прилично поплавать, придется пройти, как минимум, метров четыреста.

Кроме того, перед самым входом на пляж ко мне кидается негр в дредах и, танцуя, пытается облапать. Приходится объяснять ему на интернациональном языке взглядов памяти великого эсперанто*, что «не надо палить поляну».( И откуда на Кипре негры, ладно бы еще метисы.)

Раз. И в моей руке незаметно оказывается флайер. Сую его в карман шорт, пока Макс, как боевой петух, оглядывает обстановку.

Ему как раз все, наоборот, в кайф. Он уже заприметил бар на входе, где продают пиво и пасутся толпами юные белобрысые немки, не успевшие обрести роскошный зад Джей Ло на пайке из гамбургеров, и темноволосые половозрелые украинки, у которых паек уходит на поддержание бюста четвертого размера.

Бармен русский. Вне всякого сомнения. Перед ним на высоком стуле развалилась парочка в стиле а-ля Джигурда и Семенович. Бармен по одному кивку разливает им «зиванию» ( местный национальный напиток с крепостью, чуть большей, чем у водки, почти самогонка. Его принято разбавлять водой. Тогда он мутнеет и становится пригодным для потребления - прим. автора).

Киваю Максу:

- Так, ты за пивом, а я обустраиваюсь. Не ссы, Каштанка, там по-русски говорят.

Друг довольно улыбается и, подтягивая шорты, направляется аллюром к бару.

-Тебе какое?- орет он на весь пляж по- русски. – Я «Карлсберг» буду.

Тут я краем глаза замечаю двух засушенных англичанок, возраста египетских мумий, уже расположившихся на шезлонгах рядом и поджавших при нашем появлении губы.

- Местное. Спроси у бармена, какой сорт тут лучший,- ору я в ответ, с удовольствием наблюдая, как они брезгливо замолкают и в ступоре обозревают «those Russians».

Потом деловито скидываю футболку, и приземляю зад на подстилку. С наслаждением закуриваю. Так делать, конечно, нельзя. Ай-ай-ай, как стыдно. Но игра стоит свеч.

- It's a disaster. Feels like, there are no one around, exсерt Russians and those from Deutschland. Darling, therefor we can speak straightly, - тут же бросает одна, с ненавистью глядя на мою сигарету.

Замечаю, как со второго этажа спасательной станции, расположенной в другом конце пляжа, срывается толстый мужик и бежит явно в мою сторону. Тяжело бежит, огромный живот ему мешает. У него отдышка.

Англичанки чихвостят меня по-полной. Им не нравится все. Длина шорт, поза, волосы, серебряные цацки на мне. Впрочем, Макс не нравится им еще больше.

До тех пор, пока я не разворачиваю флайер. Ну кто бы сомневался: это приглашение в местный бордельчик, с обслуживанием любых прихотей клиентов. У англичанок начинается припадок словоизвержений.

Как раз, когда я заканчиваю курить и успеваю выкинуть окурок в мусорник, ко мне подлетает спасатель.

Задыхаясь, выразительно смотрит на меня и явно матерится на своем языке. Потом устало произносит:

- It's prohibited to smoke here. Next time you will pay fine.

-Ok. But after paying may I continue smoking?

- Yeah.

Делаю открытие: на Кипре много чего нельзя. Но тогда ты просто платишь штраф, и становится можно.

Макс возвращается с пивом..и русской девахой. Мда. Терять время он явно не намерен.

Отчаливаю от парочки в море. Я хорошо плаваю, поэтому не собираюсь возиться в общем лягушатнике, направляюсь к буйкам. И.

Понимаю, что несколько переоценил собственные силы.. Еле-еле выбираюсь на огромный камень, чуть выступающий из воды. Море на Кипре очень необычное. Вода прозрачна, и даже на большой глубине почти видно дно. Хотя живности, как на Красном, почти нет.

На камне уже сидит загорелый мужчина в позе расслабленного Диониса. У него короткие светлые волосы и серые глаза. Я с грациозностью рояля обрызгиваю его водой и валюсь на живот.

Дионис присвистывает и со скандинавским акцентом произносит:

- Ты русский?

Обреченно киваю. Здесь не повыделываешься. Вторгнуться на чужую, пусть и оккупированную на время территорию, способны лишь две нации: мы и американцы.

Мужчина заинтересованно оглядывает меня, и я понимаю, что он... без плавок.

- Вы из Скандинавии? - его глаза уж как-то совсем неприлично скользят по моему телу.

-Из Швеции. У меня мать русская,- медленно произносит он. –Она меня научила , как это сказать, натуральному языку.

-Родному, - поправляю на автопилоте.

-Что? А…

-Давно здесь?

-Два дня.

- Три месяца. Long lasting tour.

Он с удовольствием подставляет лицо под солнце. У него чуть полноватое, но подтянутое тело, видно, что он знает толк в хорошей кухне и хорошей выпивке. Смотрю, как под кожей бугрятся мускулы. Твою мать, по ходу он качается и весит килограмм на 20 больше меня.

-Не хочешь раздеться? – как бы невзначай бросает он, еще раз скользя взглядом по мне.

В области пятой точки все навязчивее становится ощущение приближающихся на нее приключений. Тем более, что мужчина явно начинает оживать на глазах. В прямом смысле этого слова.

-Нет, спасибо, мне пока в шортах хорошо,- закидываю голову и весело смеюсь. Пора, нахуй, валить. Перспективка быть разложенным прямо на этом камне меня как-то не прельщает.

Мужчина тоже смеется, замечая, как я смотрю ему в пах.

-Как это сказать по-русски? Я не беру силой.

-Насильно, - продолжаю улыбаться и кивать, как китайский болванчик.

- Я Марк. Я живу в «Кристофении». Там недалеко есть хороший рыбный ресторан «Одиссос». Если хочешь, загляни туда вечером. Просто поужинаем.

Спрыгиваю с камня в воду, как раз в тот момент, когда мужчина пытается дотронуться до моей задницы.

-Посмотрим.

Быстро гребу к берегу. Выползаю на песок. Макс смотрит на меня недовольно:

- Ты, че, в Турцию сгонял, что ли?

Наблюдаю за тем, как девушка пьет мое пиво. Начинаем трепаться ни о чем. Потом они вместе идут плавать и развлекаются в воде.

Англичанки, переместившиеся под зонт, обсуждают, что все русские проститутки вне зависимости от пола. Потом, к счастью, переключаются на зятя младшей дочери одной из них. Ему достается не меньше, чем всем русским вместе взятым.

Потом Макс с девой возвращаются, друг нагибается ко мне и шепчет в ухо: «Так, съебись, куда-нибудь на вечер. Будь человеком». Он доволен собой. В своих глазах он самец, уже почти заваливший первую отпускную добычу. Я же последний лох.

Киваю. Зачем его расстраивать? Глупо показывать, как давно я его уже обошел.

Англичанки снова начинают кудахтать. Одна из них забыла часы в номере, у второй они остановились.

- Oh, my God. There is no one around to ask.

-

Поворачиваюсь к ним, улыбаюсь:

-Half past four.

Иностранки мгновенно сравниваются цветом лиц с буйками в детском лягушатнике, отчаянно фосфорицирующими ярко-красным. Они мгновенно соображают: я слышал весь их разговор и понял его.

Ресторан оказывается великолепным. Марк отлично знает местные блюда и подбирает идеальный вариант. Рыбное мезе. Вымоченные в вине осьминожки, запеченные мидии, еще много представителей водной фауны. Он вовремя подливает мне роскошное местное розовое вино (искусство изготовлять которое утратили в России), выпивая лишь бокал. Каждый раз, когда он берется за бутылку, я тоже тянусь к ней, соприкасаемся пальцами. Девушки за соседним столом смотрят на нас и хохочут. Но это же Кипр.

Приносят счет. Я плачу отдельно, Марк обижается. Но так надо.

На улице нас ждет ламборджини дьябло. Он сам садится за руль. И.

Тут я снова испытываю шок от Кипра. У них совсем другая организация транспортных потоков. Две машины, движущиеся в одном направлении, по тому, что у нас считается встречкой?! Каково?

Назад Дальше