Информационное общество и международные отношения - Васильева Н. 12 стр.


Для преодоления политической апатии необходимо научить людей демократии, чему и должны помочь компьютерные технологии, которые видятся сторонникам концепции «демократии участия» инструментом для возрождения прямой античной демократии. Бесспорно, развитие тех или иных форм демократии участия фактически ведет к большему учету общественного мнения в принятии властных решений. Однако выраженная в электронных референдумах или теледебатах народная воля представляет собой волю более активной части граждан, но считать референдум выражением общей воли граждан нельзя. Как отмечал в свое время Дж. С. Милль, привлечение всех к участию в законодательстве создает для общественного мнения лишь возможность проявиться с большей силой; оно не может переродить самого общественного мнения – пассивности, разделений на отдельные и противоречивые голоса, его зависимости от известного руководства активных политических деятелей.

Фактически речь идет о «тирании общественного мнения», когда умелые демагоги, харизматические лидеры с диктаторскими замашками могут умело воспользоваться «мнением человека с улицы», чье «некомпетентное большинство» отнюдь не будет означать правильность выбора. История дает классический пример – смертный приговор Сократу, подтверждающий положение о том, что справедливость какого-либо суждения определяется внутренними признаками, а не количеством признающих голосов. Можно заметить, что один из принципов средневекового правления в Европе состоял в следующем: голоса следует взвешивать, а не считать.

Развитие прямой компьютерной демократии вызывает ряд противоречивых оценок:

• возрастает роль рядового гражданина в принятии решений законодательного характера. Высказанное многомиллионной аудиторией мнение не может не быть учтено парламентариями (например, проведение электронных плебисцитов по вопросам запрещения абортов или отмене смертной казни);

• растет информированность и политическая грамотность, что позволяет лучше разбираться в агитационных программах перед выборами;

• возрастает возможность манипуляции общественным мнением благодаря средствам массовой коммуникации: умелый подбор информации, ее психологическая окраска, выбор времени подачи информации, а также сознательное умолчание тех или иных фактов, могут привести к «нежелательным результатам».

Теория «адхократии»

Электронная трансформация экономики поставила на повестку дня вопрос об изменении распределения властных функций в экономике информационного общества. С одной стороны, информационная технология индивидуализирует труд, рабочее место образуется везде, где есть компьютер и Интернет, а потому должны измениться властные взаимоотношения на производстве: власть бюрократии должна уступить место власти самих работников. С другой стороны, «информационная технология выступает как агент не новой унификации, а разнообразия и беспорядка. Все становится менее контролируемым, менее программируемым, менее управляемым из бюрократического центра» [Street, 1988, p. 13].

Эту тенденцию в развитии и изменении властных отношений Э. Тоффлер определил как становление «адхократии» (лат. ad hoc – для данного случая, для этой цели). Работники не занимают фиксированного положения в организационной структуре, позиции становятся подвижными, разнообразными, постоянно изменяющимися. Иерархические структуры распадаются, поскольку ключевым принципом адхократической организации является ее временный характер. Это объединение людей, работающих над определенной темой или проектом, широко использующих информационную технику. Новые организационные формы воспитывают у работников совершенно иные качества, чем бюрократическая организация, где главными достоинствами считались исполнительность и беспрекословное подчинение вышестоящим, т. е. «общество эволюционирует к полностью антибюрократическим властным формам» [Toffler, 1990, p. 177].

По мнению Э. Тоффлера, дифференциация затрагивает как бытовые потребности людей, так и их политические взгляды, а потому можно говорить о «мозаичной демократии», ориентированной на отдельного человека. В итоге американский политолог склоняется к мысли, что информационная технология ведет к перераспределению властных полномочий в рамках западной демократии. Возникает «полупрямая демократия», для которой характерны следующие признаки:

• повышение образовательного уровня граждан под воздействием информационных потоков;

• информационная осведомленность позволит гражданам стать «компетентным большинством» в принятии решений;

• понижается роль представительной власти, вынужденной отдавать управленческие функции экспертократии в условиях «общества знаний».

Концепция «меритократии»

В условиях информационного общества происходит, по мнению Д. Белла, заметная трансформация социального состава общества. Это связано прежде всего с влиянием высоких технологий на образовательный, культурный уровень основных социальных слоев. Происходит формирование профессиональной социально-психологической и политической общности. Фактически подавляющее большинство населения западных стран профессионально связано с информационной технологией, что должно повлиять на формирование соответствующих властвующих элит. Д. Белл полагает, что именно эта широкая социальная база и станет основой для создания меритократии (власти мудрых и достойных).

Меритократия – это власть людей, чьи заслуги и способность управлять определяются высочайшим информационным профессионализмом. Д. Белл выдвигает идею о том, что необходимо в условиях формирования новой системы социальных и профессиональных отношений обеспечить разработку законодательной базы информационного общества, чтобы предотвратить информационный тоталитаризм и преступность (компьютерные преступления). Особую значимость Д. Белл придает вопросам повышения демократического контроля за мерой и формами использования информационных ресурсов в социальной и политической сферах жизни. Фактически в центр своей модели политической власти, призванной обеспечить стабильность демократического правления, Д. Белл ставит личность, обладающую особыми качествами мудрости и профессионализма и руководствующуюся в своем политическом поведении демократическими ценностными основаниями.

Идея «датократии»

Идея о понижении в условиях информационного общества значения представительной формы власти прослеживается в работах многих политологов, защищающих принципы элитизма демократического правления в форме технократии: идея демоархии (Г. Моргентау, Ф. Хайек), концепция меритократии (Д. Белл), теория экспертократии (У. Роув, Д. Коллингридж).

Если суммировать все характерные черты тех или иных терминологических модификаций, то в целом технократию можно определить как власть, основанную на научном знании, где политические решения принимаются в результате компьютерного моделирования политических и экономических ситуаций. Таким образом, компьютерное моделирование дает возможность выработать оптимальный вариант политического решения. Поэтому исчезает необходимость каких-либо публичных дебатов, коллективного парламентского обсуждения. Публичный политик рассматривается как устаревшая модель управления, поскольку он не обладает компетентным знанием о современном технологическом обществе и не способен принимать безошибочные решения.

Машинная рациональность становится важнейшей чертой управленческого процесса, а потому компьютер как главный инструмент для интеллектуальной обработки данных и выработки экспертных решений начинает рассматриваться как замена человеческому разуму. «Обещая заменить человека, компьютер приводит нас к новому определению человека как "информационного процессора"… наделяя машину способностью мыслить… человек заново создает себя, определяет себя как машину» [Simon, 1983, p. 13].

В связи с этим в политической науке появилось символическое определение человека в компьютеризированном мире – «Тьюрингов человек» (А. Тьюринг – один из создателей компьютерной теории), т. е. человек, который в силу тесной и продолжительной работы с компьютером начинает «думать и говорить в терминах, требуемых машиной».

Таким образом, можно констатировать ряд серьезных проблем в современном политическом управлении:

• эксперты, создающие на основе компьютерных моделей практические рекомендации по основным направлениям политики государства, абсолютно не учитывают в своих оценках и рекомендациях нравственные и иные ценностные гуманистические критерии как не подлежащие компьютерной обработке, а значит, не имеющие практического смысла;

• компьютеризированные решения полностью детерминированы машинной рациональностью, а значит, с экспертов и политиков снимается ответственность за эти решения, что ведет к социальной бесконтрольности государственной машины;

• информационная технология служит средством для формирования власти элиты, где знания и власть можно рассмотреть как пирамиды: чем выше уровень знания, тем меньшее число людей должно владеть им: «Властное знание (знание с высокой социальной ценностью) включено в комплекс символических систем (специальный профессиональный язык и кнопочные коды), интерпретировать которые может лишь тот, кто их изобрел» [Knowledge, Skill and Artificial Intelligence, 1988, p. 97].

Таким образом, идет процесс формирования «датократии», т. е. круга лиц, обладающих привилегированным доступом к особо важным информационным данным и знаниям. Хотя результаты политологических исследований и указывают на то, что в подавляющем числе случаев профессионалы в области компьютерной информации имеют мало власти, однако их огромное влияние достаточно для того, чтобы говорить о датократии. Датократы не являются пассивными источниками информации. Ее необходимо определить, отобрать, получить и организовать в пригодную для данной информационной системы форму. Они также ответственны за идентификацию и отбор допустимых альтернатив, оценку их последствий и т. д. Эта деятельность вплотную подводит к принятию решений.

В связи с этим важно подчеркнуть, что от экспертов все в большей степени зависят политики, которые, не обладая должными объемами знаний, призваны руководить высоко компьютеризированным обществом, а потому вынуждены доверяться экспертам во все большей степени. Так, «правительство США регулярно оказывается под властью "думающих голов", поскольку использует купленные у них рекомендации и решения» [Clarke, Pavlov, 1985, p. 268].

Информация и контроль над ней становятся главными рычагами власти, а потому основной характеристикой датократии является контроль над банками данных и практически монопольное владение экспертными знаниями в силу высокой степени сложности получения экспертного знания и необходимости сохранения тайны как государственной, так и корпоративной. Власть датократии неизбежно будет возрастать в связи с большим усложнением управленческих процессов. Решения по военным или производственным проектам связаны с риском стохастических последствий, что грозит техногенными катастрофами. Поэтому ряд ученых (У. Роув, Дж. Уайнстэйн) считают, что властные полномочия должны распространяться на независимую экспертизу высокопрофессиональных научно-технических специалистов, которые и обязаны принимать решения. Этот «серый кардинал» фактически представляет собой элиту, которая имеет широкую социальную базу благодаря бурному развитию информационной экономики.

Таким образом, проблема зависимости политики от технократии является одним из важнейших вопросов выживания демократии в информационном обществе. Именно владение и распоряжение информацией становится ключевым вопросом распределения властных полномочий в условиях современных демократических государств. В связи с этим возможности представительной формы власти в условиях информационных технологий можно оценить двояко. По мнению ряда политологов (например, Э. Тоффлера), превращение депутатов в «политиков на витрине» становится непреложным фактом, что в перспективе может привести к исчезновению этой формы власти под давлением датократии, с одной стороны, и гражданского общества, самостоятельно вырабатывающего политические решения, с другой.

Выводы

Информация пронизывает процессы живой и неживой природы. Она является предметом изучения в различных областях научного знания. Особое значение приобретает социальная информация, циркуляция которой в национальных и международных масштабах служит одной из основополагающих предпосылок существования и развития мира и человека.

Информация, связанная с жизнедеятельностью человека, имеет свои отличительные черты, одной из которых является ее знаковый характер. Благодаря работе человеческого сознания различные знаковые образования обретают значение и наполняются личностным смыслом.

При этом особенно следует подчеркнуть, что в жизни современного человека огромную роль играют не просто знаки, а знаки, объединенные в систему текста, метатекста и дискурса. Человек с момента его превращения в человека производящего – Homo faber – живет в мире артефактов, в том числе имеющих знаковое наполнение. Мир познается сквозь призму информации, которую несут в себе эти артефакты, прежде всего тексты, метатексты и дискурсы. В современных условиях возникает ощущение, что именно они и есть этот мир. Маленький пример: после технологического переоснащения английских СМИ журналисты перестали выезжать на место события, предпочитая обращаться к информации, которую они могли почерпнуть из Интернета. Мы тоже часто принимаем отражение за отражаемое, не видя в них существенной разницы. Потому осмысление феномена текста чрезвычайно важно не только в теоретическом, но и в общежитейском плане.

Информация и знание – явления, тесно связанные между собой. Существует мнение, что информация – это востребованное знание. Не случайно наше время называют и «веком информации», и «веком знания».

Информация и коммуникация не только находятся в постоянном взаимодействии, но и не могут существовать друг без друга. Любые виды коммуникации связаны с процессами передачи и получения информации. Особый характер приобретает массовая коммуникация, которая занимает существенное место в общественной жизни и обладает как огромным позитивным потенциалом, так и не менее значительными возможностями манипулятивного воздействия как на внутреннем, так и на международном уровнях.

Несмотря на то, что признаки глобализации проявляются практически во всех сферах – экономике, культуре, политике, социальной жизни, коммуникации, именно информационная составляющая выступает в качестве сущностной характеристики глобализации, обусловливая качественное своеобразие каждого из этапов ее развертывания. Подчас ставится знак равенства между глобализацией и продвижением человечества в сторону информационного общества.

В соответствии со стандартами ЮНЕСКО информационная технология включает в себя вычислительную технику, программно-математическое обеспечение, разработку машинных языков, создание искусственного интеллекта. Вопрос о социальных изменениях, порождаемых быстрым развитием и внедрением новой информационной технологии, широко дискутируется специалистами-политологами. В последнее время волна однозначно оптимистических оценок (З. Бжезинский, М. Маклюэн) сменилась достаточно широкой волной критических оценок (Ш. Эллюль, Т. Роззак, Э. Фромм); одновременно с этим все больший авторитет приобретают технологические концепции общесоциального плана, базирующиеся на изучении конкретных социально-экономических проявлений информационной технологии (Э. Тоффлер, Д. Белл, Й. Масуда, Д. Робертсон).

Проблема формирования единого информационного пространства на глобальном уровне пока остается нерешенной. Наличие единого информационного пространства означает, что в любой его точке каждый человек может получить минимально необходимые сведения для того, чтобы быть достаточно информированным.

Технократические идеи управления обществом стали активно входить в политическую практику в условиях индустриального общества и приобрели свою наиболее развитую форму в эпоху компьютеризированной власти, когда все более и более усложняющийся процесс управления социумом стал теоретически обосновываться в терминах технократии.

Назад Дальше